Глава II. Рождение света (2/2)
— Да, конечно, спасибо.
Девушка подошла к парню, стараясь лишний раз не разглядывать его, и взяла обеими руками тёплую чашку с подноса. Та удобно легла в ладони. На дне золотистой жидкости лежали тёмные чаинки. Глиняный сосуд казался таким по-домашнему уютным, что волшебство мира вокруг на момент застыло.
— Ты хотела посмотреть на себя, — Чун Юнь отставил поднос.
Парень наблюдал за незнакомкой с нескрываемым интересом. Он слабо себе представлял поведение человека, упавшего с небес. Другого похожего чужеземца он видел, но тот был совершенно иным: безмятежный взгляд, отличное понимание вещей, полное принятие происходящего. Будто на самом деле никуда и не попадал, а всегда жил здесь. А эта девушка была другой.
— Вот зеркало… Могу подержать. Чтобы ты согрела пока руки.
Девушка приподняла брови от услышанного. Забота показалась чересчур приятной, и звучала так искренне. Она оторвала взгляд от чашки и тут же встретилась со своими глазами. Тёплыми, серовато-карими, будто слияние золота и серебра. Румяные щёки, присыпанные веснушками. И красные, как пламя, рыжие волосы.
— Я красивая, — одними губами прошептала девушка, улыбаясь собственному отражению. И, надув губы, добавила: — Правда, немного лохматая.
— Ты удивляешься своему отражению? Неужели ты не помнишь, как выглядишь? А имя ты своё помнишь?
— Имя? Ой, меня… — и застыла с открытым ртом. Она же может назвать совершенно любое имя, какое только пожелает.
— Его ты тоже забыла?
— Нет, — мотнула головой, усмехнулась. — Просто… Пока не хочу его называть.
Был бы под рукой список самых причудливых и необычных имён...
— О… Хорошо. Вполне естественное желание. Хотя, честно говоря, мне трудно понять, что ты сейчас чувствуешь, — Чун Юнь опустил зеркало, успевшее покрыться изморозью, и почесал затылок. — Возможно, ты хочешь немного пройтись? Я покажу место, куда ты упала. Может, ты что-то вспомнишь. Ох, глупость, наверное, сказал.
— Ой, нет, я бы прогулялась, только вот, — девушка опустила взгляд к одежде. — Как-то неудобно…
— О! Я принесу твою одежду. Надеюсь, она успела высохнуть.
— Я была в другой одежде?!
— Да, конечно, она… Ох, нет-нет, — парень замахал руками. — Тебе помогла раздеться моя мать. Она и позаботилась о том, чтобы найти для тебя что-нибудь подходящее.
Девушка сощурилась, поджала губы, косясь на Чун Юня, и отчаянно боролась с приступом умиления, чтобы соблюсти приличие и не показаться странной при живом герое из игры. За его мимикой хотелось наблюдать, а движения тела видеть снова и снова. Его голос был чистым, будто тающая льдинка в хрустальной воде. Сравнивать персонажа и живого парня оказалось крайне интересным занятием.
***</p>
Платье было… странным. Представляя себя в мире игры, девушка совсем расплывчато видела свой образ. Чаще всего: цвета, миловидность, стройность, абстрактные вещи. Силуэт одежды иногда так же проскальзывал в мыслях. Это точно было что-то в китайском стиле, наподобие того, в чём щеголяет Сян Лин. Только не настолько откровенное, да и такой броский цвет, как красный, очень трудно было на себе представить. По крайней мере, на настоящей себе.
Вот и получилось нечто диковинное: короткое платье без рукавов с высокими разрезами по бокам в юбке до колен и коротким воротником-стойкой — некое извращённое ципао*. Диковинный золотой пояс интересно разделял верх и низ платья на талии, однако сам по себе скорее напоминал браслет, увеличенный в несколько раз. Цвет же платья всё-таки оказался броским, но совершенно противоположным красному: китайские витиеватые узоры белого цвета делили чёрный верх и травяной зелёный низ между собой, что напоминаю косые морские волны в ночи. С платьем шли облегающие чёрные шорты, что значительно сбавляло степень неловкости. Обувь же была неопределённой формы, совсем уж чудной, имея в себе нечто от лоферов, но со странной мягкой стойкой в области пятки, что походило на смесь обуви Сян Лин и Янь Фэй.
Удивительно, как может работать собственная фантазия в коллаборации с правилами нового мира.
Она и Чун Юнь вышли в удивительно тихий, утренний сад, который дурманил своим умиротворением. Казалось, что даже падающие листки кружились медленнее, как-то совсем уж лениво, прежде, чем упасть на белый песок или гладенький живописный валун. Экзорцист, живший здесь всю свою жизнь, уже не мог оценить сад по достоинству, будучи пресыщенным его чудесностью. Однако восхищение девушки вернуло ему интерес к нему. Она вертела головой туда-сюда, будто боялась упустить всякую деталь, пока шла. Пришлось даже замедлить шаг, чтобы позволить вдоволь насладиться красотами. Её эмоции удивительным образом передавались и ему. Чун Юнь понял, что прогулка, по городу, тайная прогулка, может надолго затянуться. Он непроизвольно оглянулся на дом, и в частности на окна, надеясь, что там не мелькнёт силуэт, свет.
Вчерашнее событие чересчур сильно повлияло на психическую энергию отца. Глава семейства успел дать распоряжения насчёт «гостьи с неба», и только потом ушёл в глубокий сон. Мать после всего, что могла сделать для девушки, не отходила от кровати мужа. А Чун Юнь…
Он мог бы спать в гостевой комнате, пока девушка отдыхает в его комнате, заряженной многими годами энергией Ян и вдобавок задушенной благовониями в этот вечер. Однако не смог. В нём бурлила энергия Ян, взволнованная ритуалом, а в сны снова и снова врывались видения о падающей звезде, о космической бесконечности. Спокойствие и неведомое тепло появлялось только лишь рядом с незнакомкой, буквально свалившейся на него. То ли от желания постоянно убеждаться в том, что та жива, что не погибла по его вине, то ли в том, что она действительно человек, а не звезда, но Чун Юнь остался ночевать рядом с ней. Глаза сами по себе закрылись, как только он присел на кровать, на самый край. И та же незнакомка и прервала этот чуткий сон.
Город был ещё серым, холодным. Между домов стелился густой туман, сходящий с гор с одной стороны, и идущий от моря — с другой. Однако девушку такая палитра ничуть не удручала. Она подходила к каждому дому и периодически закидывала голову так высоко, будто пыталась высмотреть гнёзда на сырых зелёных крышах.
— В твоём мире всё не так? — решился задать вопрос Чун Юнь, отвлекаясь от ответов на вопросы «Что это? Как это? Из чего это?» и тому подобных, что сыпались от девушки нескончаемым потоком.
— О, да, вообще не так, — как-то смущённо и сбито проговорила девушка и Чун Юнь в какой-то степени пожалел, что задал этот вопрос. Ему гораздо радостнее было наблюдать восторг, чем печаль.
— Прости. Наверное, ты скучаешь по дому. Но не волнуйся. Я найду способ вернуть тебя. Я и отец. Надеюсь, он поможет. Точно поможет, — заговорил Чун Юнь, опуская голову к мощённой мокрой дороге.
— Не переживай так за меня. Пока мне гораздо интереснее тут, — ответила девушка с улыбкой и тут же вернулась к своему прежнему занятию — жадному облизыванию взглядом всего вокруг, будь то воробей, собирающий рисинки у ресторана, или прилавок того самого ресторана. — Это «Народный выбор»?
— Да. А как ты?.. Ох, тут же написано, прости. Здесь работает моя знакомая. Мы с ней примерно одного возраста, так что, возможно, вы сможете поладить. Я отведу тебя сюда днём. Если…
— Если что?
«Если отец позволит».
— Если тебе интересно.
— Ещё как! Я уже не могу дождаться, когда смогу попробовать блюда от… твоей подруги, — глаза девушки особенно загорелись.
— О, прости, ты голодна? Мы можем пойти обратно и…
— Нет-нет, я хочу ещё погулять, — она взглянула прямо в глаза и следующие её слова отозвались небывалой искренностью: — Не представляешь, как сильно я хотела оказаться здесь.
— Правда? Тебя так поражает наш городок. Знаешь, не подумал бы, что у нас тебе так понравится, — Чун Юнь почесал затылок, а девушка была невероятна рада, что парень не стал копаться в её словах и понял их по-своему. — Я думаю, тебе понравится и гавань. Вчера она была особенно красивой.
— Когда я свалилась сюда?
— Это… не совсем связано с этим, — отозвался Чун Юнь, однако же в голове слово «красота» легко можно было связать с чужеземкой. — Мы почти пришли. У нас в городе ещё полно мест, которые тебе бы понравились, учитывая…
Подняв глаза, он заметил только расплывающийся силуэт девушки в пожелтевшем от первых лучей солнца тумане.
Всю прогулку они держались отстранённо друг от друга, а разговор удерживался только за счёт интереса девушки к городскому пейзажу. Чун Юнь давно свыкся с холодом изнутри, который он тщательно поддерживал едой и сдержанностью в мыслях. Сейчас же холодность оставалась на месте, но нечто тёплое коснулось его вчера и до сир пор не оставило в покое. Ощущение отбивалось непонятным резонансом в душе. Чун Юнь чувствовал себя снегом на вершине горы, который приласкало солнце, но растопить не смогло. А ему это было крайне нужно.
Он догнал девушку уже у самой воды, на краю деревянного моста. Море было тихим. Жёлтое солнце медленно поднималось из оранжевой глади в такое же оранжевое чистое небо.
Девушка засмотрелась на мягкий восход, полностью погрузившись в свои мысли. Волны плавно перетекали между собой, незаметно двигаясь к берегу и облизывали по пути столбы моста. Широкие алые ленты, чуть выцветшие, стекающие от башни до самых кончиков клювов огромных бронзовых птиц, трепал ветерок. Воздух пропитался солью и мхом, что облюбовал чуть ли не каждый влажный уголок городка. Если бы попаданку спросили, где она побывала, то та незамедлительно ответила бы — в Древнем Китае.
— Ты упала чуть дальше, ближе к кораблям. Там, справа. Если хочешь, я могу рассказать подробности. Думаю, ты обязана знать всё. Но, по правде, когда мы вернёмся, ты услышишь это ещё не один раз, — проговорил Чун Юнь, наблюдая рассвет как что-то естественное, привычное. Не услышав от девушки ни «да», ни «нет», ни хоть какого-то звука, намекающего на ответ, он повернул голову в её сторону. — О… кхм...
Девушка, кажется, его даже не услышала. Её взор устремился куда-то вглубь воды вместе с потоком мыслей, доступа к которым Чун Юнь не имел. Он задержал взгляд на её необычайно умиротворённом лице и сохранил его в памяти. Сложив руки за спиной, он с тихим вздохом вернул внимание к рассвету, к окрашенному в пламенный цвет небу.
— Знаешь, если ты не можешь пока сказать своё имя, могу ли я называть тебя Сяо Син**? — снова заговорил он, скосив взгляд к девушке. Её свободные концы одежды трепал ветерок. Они то касались её бледных ног, то отскакивали от них, напоминая странный танец.
— Сяо Син?..
— Да, это… значит утренняя звезда.
— Мне нравится, — не поворачивая головы ответила девушка, всё ещё пребывая в раздумьях. Однако её лица коснулась лёгкая улыбка, и Чун Юнь вновь убедился, что дал ей правильное имя.