Глава 12 (2/2)

— Может, пройдём на камбуз и обсудим, что произошло на острове? — робко предложила Лиз, малость шокированная произошедшим.

Кивнули все, кроме Ульрики, растерянно и вместе с тем то ли виновато, то ли обиженно посматривающей на брата, и Фила, не сводящего с неё настороженных глаз. Но у первой по сути и выбора то особого не было, а второму это просто незачем. К тому же для него у дозорницы имелось иное поручение. Она развязала на шее концы найденного на острове платка, в котором спала Паф, и попросила мальчика присмотреть за ней. Долго уговаривать его не пришлось: Филип торопливо перенял квопл и быстро шагами удалился в свою каюту, несколько раз оглянувшись по пути через плечо на так напугавшую его особу, видимо стремился убедиться, что она не крадётся за ним по пятам. Вслед за юным доктором палубу покинули и остальные.

— Итак, Ульрика, — начал Клаус, как только другие расселись за обеденным столом, — что случилось дома?

— Я словно на допросе нахожусь, — шутливо заметила она, окинув взглядом облепивших брата по бокам девиц, которые пристально смотрели на неё. Лиз сразу же попыталась принять более дружелюбный вид, но вышло уж слишком натянуто, ну а Чиса, как всегда, была абсолютно непоколебима в своём беспристрастии, даже бровью не повела. — Думаю, уже ни для кого не секрет, что на нас напали демоны. Лисы, если быть точнее. И если уж максимально точно — лисий адмирал со своей… дочерью, несильно ниже рангом.

— Проклятье! — выругался Клаус, припечатав своё ругательство кулаком к столешнице. Так стол обзавёлся новенькой дырой. Импульсивная Лиз на первых парах хотела было нелестно высказаться по этому поводу, но вовремя сумела себя остановить. — Тёмный Владыка упоминал об этом. Но я и подумать не мог, что на нас… Неужели это я виноват…

— Что ты хочешь сказать? — озадачено спросила Ульрика, и великан, сделавшийся мрачнее тучи, коротко поведал ей о путешествии в тёмную цитадель, о сражении с Владыкой и о своём позорном поражении. На протяжении всей истории девушка слушала его с немым удивлением, возможно даже недоверием, но в самом конце неожиданно печально улыбнулась и тихо, с грустью произнесла: — Ты всё такой же неумёха… Но нет. Причина не в тебе.

— Откуда тебе знать?

— Просто поверь.

Это прозвучало столь горестно, что у Элизабет аж сердце как-то сразу сжалось. Видимо, за этими словами крылась такая ужасная правда, что было просто невыносимо говорить о ней, не тревожа воспалённые струны израненной души.

— Как тебе удалось выжить? — совершенно обыденно поинтересовалась Чиса, напрочь игнорируя повисшую в воздухе тяжёлую атмосферу.

— Просто мне повезло чуть больше остальных, — уклончиво ответила Ульрика.

— Соболезную, — безэмоционально сказала наёмница и обратилась к Клаусу: — Верно полагаю, что тебе не удалось выяснить то, что ты хотел?

— В яблочко.

— А что ты хотел выяснить? — осведомилась Ульрика. Неосведомлённая Лиз тоже не без интереса взглянула на Клауса.

— Хотел разобраться со своим демонслейвом и, если понадобиться, насильно вытащить его из тела с помощью осквернённого ритуала.

— Спятил? Да и вообще, — великан упреждающе скользнул по губам пальцем, на короткий миг задержавшись на середине, и верно истолковавшая этот жест сестра на ходу изменила свой вопрос, — ты ведь мог умереть в случае неудачи.

— Согласна с ней, — вставила Чиса. — Твой демонслейв уже и так скопил крайнее количество скверны, и ритуал совершенно точно убил бы тебя.

— А что за ритуал? — неловко спросила Лиз, ощущая себя круглой невеждой, внезапно оказавшейся на видном научном симпозиуме, да ещё и на трибуне для выступлений.

— Это когда кто-то из старших членов семьи вливает в младшего собственную скверну точно в пустышку, дабы спровоцировать резкий скачок роста демонслейва до такой степени, чтобы показалась рукоять, с помощью которой можно будет его извлечь. Однако существует высокая вероятность превысить предел, и тогда запустится необратимый процесс отравления скверной. Думаю, не имеет смысла говорить, чем он в итоге обернётся.

— И вот ради этого ты притащился сюда, дурной пират?! Чтобы помереть?! — выслушав объяснение Чисы, возмущённо воскликнула Элизабет и негодующе воззрилась на Клауса.

— Кто знает, — хмыкнул тот в ответ. — Хотя, всё это уже не важно. Если отца нет в живых, то и провести ритуал некому.

— Не совсем, — поправила его Ульрика. — Как выяснилось, у нас есть ещё родной дед. Да, и я тоже была удивлена, когда он внезапно заявился три месяца назад, чтобы прилюдно поругаться с отцом. Отец позже, после того как отошёл, сообщил нам с Энрики, что ранее дед не одобрил отношений с мамой и вскоре уплыл с острова неведомо куда.

— Ну если это «неведомо куда» так и осталось неизвестно, то мы всё равно не сумеем разыскать его в открытом море.

— И снова ты не прав, — улыбнулась сестра. — В пылу их с отцом спора, дед бросил, что отправляется на остров Тинкертоун.

— Значит, отправляемся на Тинкертоун, — заключил великан и, прежде чем Лиз, у которой на лице всё написано, успела высказать свою, без сомнений, резкую отповедь, добавил специально для неё: — Просто, чтобы поговорить. Ритуал — это крайняя мера.

— Да делай что хочешь… — недовольно проворчала дозорница и демонстративно отвернулась вбок, сердито скрестив руки на груди. Наёмница же встретила эту новость в свойственной для себя манере с безразличным выражением на лице, и оставалось только гадать, что она на самом деле обо всём об этом думает.

— Ну раз уж мы закончили, Клаус не проводишь меня до кают? — поднявшись, спросила Ульрика и, получив положительный ответ, покинула камбуз вместе с ним.

На палубе их встретил кружащий вокруг корабля Шурх, который целый день только и делал, что прохлаждался в гнезде, свитом в тени марса прямо на месте крепления рея к мачте. Он уселся на плечо Клауса и пристально посмотрел на Ульрику. Вид её местами вульгарно изорванной одежды видимо натолкнул попугая на несколько неправильные выводы, в которых она представлялась квоплу в образе развратной портовой шл… Оконечность данного предположения была оперативно оборвана великаном, практически впихнувшим в разинутый клюв крупную сливу, завалявшуюся в кармане его штанов. Квопл издал нечленораздельные возмущённые звуки, хлопнул крыльями и улетел восвояси, а Клаус искоса проследил за реакцией сестры на это небольшое недоразумение, ведь она, в отличие от него, не питала большой любви к этим странным зверькам и вполне могла жестко поквитаться с попугайчиком, однако Ульрика на первый взгляд выглядела спокойной. Может, просто не поняла в силу неглубоких познаний о внешнем мире, так как до сего момента никогда не покидала дом; а может взяла на карандаш, откладывая выволочку до лучших времён. Размышляя над этим, идущий к каютам великан всё же надеялся на первый вариант.

— Что происходит, Клаус? — спросила Ульрика, устало откинувшись на кровать, пока тот запирал входную дверь на щеколду. — Почему ты врёшь своей команде о том, что не умеешь извлекать демонслейв?

— Потому что я и не умею, — ответил великан, устраиваясь в кресле напротив.

— Но я же видела рукоять.

— Она появилась против воли. Дважды.

Ульрика резко выпрямилась. С присущим её характеру недоверием, граничащим с жаждой познаний, она внимательно всмотрелась в лицо мечника.

— Такого быть не должно, — наконец сказала она, но затем грузно вздохнула и добавила: — Хотя, не мне этого говорить. Особенно после того, что ты видел. До сих пор не понимаю, что произошло, и как тот колобок вернул всё в норму.

— Паф — загадка даже для меня, — согласно хмыкнул Клаус. — Но вот насчёт тебя… нет, скорее всех нас, детей Габриэль Ришар, у меня есть более чем достоверное объяснение. Сам Владыка поделился им со мной.

Ульрика облокотилась руками на колени и сосредоточенно свела ладони на уровне подбородка:

— Рассказывай, — оживлённо повелела она, и Клаус рассказал. Рассказал об совершенных демонслеерах и обстоятельствах их рождения, поведанных повелителем демонов. Также поведал о собственном предположении, кем на самом деле являлась Габриэль и даже объяснил на примере своих запутанных отношений с Морганной, почему отец ничего не заподозрил с самого начала. Ещё выдвинул теорию о том, что совершенные демонслееры не умирают от избытка скверны, а просто начинают обращаться в демонов, и они с сестрой — прямое тому подтверждение. Неразгаданным оставался лишь феномен с его демонслейвом, который по какой-то причине настойчиво требовал родственной крови.

Ульрика слушала брата очень вдумчиво, не перебивала и не задавала вопросов, потому что в этом не было никакой надобности. С того самого момента как на остров напали, она только и делала, что усиленно, но пыталась сложить в голове один большой запутанный пазл, который смог бы внятно объяснить всё случившееся. Так девушка надеялась удержать разум в узде, пока захваченное демонической сущностью — как это выяснилось буквально только что — тело бесцельно слонялось по округе и крушило всё на своём пути. Однако все её попытки были безуспешны, и пазл всё никак не желал складываться за элементарным отсутствием всех необходимых на то деталей. И лишь слова Клауса, подкреплённые безумными на первый взгляд теориями, помогли окончательно завершить эту картину, заполнив собой пустующие ячейки. Да вот только правда, к которой она так усердно стремилась, оказалась невыносимо горькой и мучительной, что не могло не отразиться на лице солёным проливным дождём.

— Ульрика? — Клаус с беспокойством уставился на рыдающую одними глазами сестру.

— Прости… ¬– она смежила веки и изобразила ладонью жест, означающий не беспокойся. — Но я в порядке, правда. Просто позволь мне побыть одной.

Великан, выучивший на зубок все женские повадки в процессе своего становления мужиком, незамедлительно встал и без лишних слов покорно покинул каюту. Более того он не беспокоил её с расспросами — которые несомненно преумножились после данного инцидента — вплоть до следующего дня, пока они зачем-то вновь не отправились на остров вдвоём, причём по её же инициативе.