Глава 6 (2/2)

Казалось, что куда бы я ни пошёл, все всё знали. В этой деревне невозможно было хранить секреты. Сплетни и слухи разлетались так быстро, что я за ними не успевал.

— Ну а как же! У нас тут все о тебе уже знают. Так шо? Не знаешь мою сеструху?

— Ещё не познакомился.

Мысли о том, что не очень-то и хочется, я решил оставить при себе. Глядя на Аркашу, я мог только догадываться, какая там сестра.

— Ну, ладно, — протянул Аркаша и поджег кораблик, — ты гляди, как красиво. Горит, ух!

В туалете запахло спичками и горящей бумагой. Я инстинктивно оглянулся, убеждаясь, что мы одни. Получать за то, что я не делал, не хотелось. А зная мою репутацию и порядки в этой школе, именно меня обвинили бы в поджоге. А этого полоумного оправдали бы. Что с него взять?

— Ладно, пойду я. Смотри, не спали школу.

— А ты главное не будь этим… Стукачом!

— Да больно мне нужно на тебя стучать, — я махнул рукой и закрыл за собой дверь.

Пора было наведаться к Жене Александровичу.

— Тук-тук, — я ворвался в кабинет без стука, — здрасьте, Женя.

— Евгений Александрович, — автоматически поправил учитель, отрываясь от проверки тетрадей. Он сидел в пустом кабинете за учительским столом и выглядел уставшим.

— Я так и сказал!

Обычно Женя всегда делал мне замечания и поучал манерам, но сегодня пропустил мою колкость мимо ушей:

— Что ты здесь делаешь? У тебя сейчас должен быть урок биологии.

— Меня отправили к Вам, — сказал я, усаживаясь за первую парту, — вижу, Вы заняты, но я не буду мешать. Обещаю.

— Ну-ну.

— Правда! — обиженно воскликнул я, — просто посижу с вами и закончу сочинение. Вы мне задавали, помните?

— Отчего же мне не помнить? Помню, конечно. Ну, раз так, то сиди и пиши.

Женя вернулся к проверке тетрадей, а я тихонько начал наблюдал за ним. Казалось, его лицо оставалось безразличным. Но чем дольше я наблюдал, тем больше замечал. Когда он черкал написанное, то недовольно морщил нос и вздыхал. А когда выводил пятерки — на его лице появлялась лёгкая полуулыбка. Интересно, Жене Александровичу понравится моё сочинение? Хотелось верить, что он будет в ужасе от написанного и больше никогда не будет задавать мне такие задания. Мысли о триумфе меня приободрили, и я с новыми силами начал шкрябать буквы на листе бумаги. Я придумывал нелепые сравнения, много черкал, делал элементарные ошибки и пропускал знаки препинания.

Это было весело. Я словно соревновался в конкурсе «Худшее сочинение для Жени Александровича». Но вскоре мне это надоело, и я начал доставать его вопросами. Просто так, от скуки.

— Как пишется слово «облагораживать»?

— А нужна запятая перед «чтобы»?

— В каких случаях ставят черточку?

— Тире, Леша! — Женя возмущённо воскликнул, а я улыбнулся. Почему-то меня забавляла его реакция. Но то ли ещё будет! Настоящее надругательство над русским языком — моё сочинение.

— Тире так тире. Что Вы так нервничаете? — я хихикнул, — и Вы не спросили, почему меня выгнали с урока биологии.

— Я догадываюсь.

Разговор не складывался. На все мои вопросы Женя отвечал односложно, либо вообще игнорировал. Мне это не нравилось, поэтому я решил сменить тактику. Наглым образом я уселся прямо на учительский стол:

— Женя Александрович, ну почему Вы такой скучный? — протянул я.

— Немедленно слезь. Не забывай, где ты находишься.

В голосе учителя послышалась строгость. Я понимал, что Женя не имел ни малейшего представления, что со мной делать. На его замечания я отвечал колкостями, либо открытым хамством. Хотелось прощупать его предел и понять, что он будет делать дальше. Довести можно кого угодно. В этом я не сомневался.

— Или что? Что Вы сделаете? — я усмехнулся, — сами сказали, что в Москву меня не отправят. Поэтому Вам нужно меня терпеть.

— Я не собираюсь тебя терпеть! Я…

— Что? Изобьете меня указкой? Вы тоже бьете детей?

Клянусь, я не собирался этого говорить. Слова вылетели из моего рта, прежде чем я подумал. Я не хотел посвящать ни Женю, ни остальных учителей в детали своей московской жизни. Им не нужно было этого знать. Да и если бы они узнали, то что? Некоторые бы встали на сторону Степана Ивановича. Ну а что? Как же не бить детей, когда они заслуживают? А такие как Люба начали бы меня жалеть. Но мне была не нужна ни жалость, ни осуждение.

— Бью детей? — на лице Жени Александровича застыло изумление, — это не мои методы воспитания. А тебя… Тебя кто-то бил в прошлой школе?

Он спрашивал осторожно. Подбирал слова. Из-за моей болтовни Женя нащупал запретную тему. Но я был не намерен рассказывать ему эту историю. Ещё чего!

— Не били, — фыркнул я, спрыгивая с учительского стола, — Я сам кого угодно побью. Мне физрук сказал, что я сильный, хоть и худой.

Женя недоверчиво на меня посмотрел:

— Я считаю, что бить детей это не педагогично.

— Да? А что делать, если ученик не слушается и отвратительно себя ведёт? Как я, например?

Для пущей убедительности я выкрикнул парочку матерных слов. Непростительно! Особенно в стенах священной школы. Я думал, что учитель сейчас же начнёт меня отчитывать и отведет к директору. Но Женя меня проигнорировал и спокойно ответил:

— Искать подход.

— Ммм, этим Вы сейчас занимаетесь? Ищете ко мне подход?

— У меня получается?

— Честно? Не особо.

Женя ничего не ответил и не стал развивать эту тему. А я устал от бессмысленных препирательств и продолжил писать сочинение. Вскоре прозвенел звонок, но я не сдвинулся с места.

— Ты не идёшь домой? — спросил Женя Александрович.

— А что мне там делать? Мне там скучно. И в школе, и дома. Везде. А ещё я скучаю по родителям.

Я не хотел откровенничать, особенно с Женей, но мне нужно было с кем-то поговорить. Я чувствовал себя одиноким и брошенным. Найти здесь друзей у меня не получилось. По крайней мере, пока. Все относились ко мне настороженно и с опаской. Поэтому я всеми силами пытался привлечь внимание и развлечь себя ужасным поведением.

— То, что ты скучаешь — нормально.

— Ой, не надо меня жалеть. Вам же все равно, — отмахнулся я, — я сказал это не для того, чтобы Вы меня утешали. Мне это не нужно. Понятно?

Женя Александрович хотел что-то сказать, но наш разговор прервал стук в дверь. Это была Люба. Она замерла на пороге, опустив глаза в пол.

— Я не помешала?

— О, это Вы! — я подпрыгнул на месте и улыбнулся, — не помешали. Проходите. А я пойду. Оставлю Вас наедине с Женей Александровичем. Тили-тили-тесто, жених и невеста!

— Алексей! — возмущённо воскликнули оба.

— Что? — я состроил невинное лицо, — ещё скажите, что я не прав. Ладно, неважно.

Пока учителя не нашлись, что ответить, я положил сочинение на стол Жени и выбежал из кабинета, бросив быстрое — «Надеюсь, вам понравится. До завтра».