The Sound Of Silence (2/2)

— Вот мы и узнали, что же с ним случилось, — поморщилась Амелия. — Видно он увидел этот проклятый дневник дома у Малфоев, но его принести мне не мог, вот и отправился за другим доказательством. Слишком опасно было идти одному…

— Он был с Кикимером, это домовик Блэков, — добавил Гарри.

— Дважды глупость, — покачала головой Амелия, — домовику хватило бы сил трансгрессировать вместе с ним вплоть до Берлина. Ладно, дам Регулусу втык, когда придёт время. По поводу Дамблдора… не знаю утешит ли вас эта мысль, но дядя умирал из-за проклятья, что обосновалось в его руке. То, что сделал Снейп по приказу Тома… они оказали дяде большую услугу.

— Дамблдор доверял Снейпу… — поморщился Гарри.

— Да? — поджала губы Амелия. — Тогда очень вероятно что Снейп знал…

— Он знал, — внезапно перебил Гарри, если бы не замечание Амелии он бы и не вспомнил о том разговоре. — Проклятье о котором вы говорите… Дамблдор говорил мне, что Снейп ему помог. Проклятье было из-за кольца.

— Перстень Мраксов… — Амелия прикрыла глаза, — видела его на руке Тома. Стоило обратить внимание на него еще тогда…

— Если Снейп знал, — задумчиво начал Рон, — то тогда у него свой план?

— У нас уже какой-то квадрат, — страдальчески протянул Гарри.

— Рано или поздно мы все встретимся в одном месте, там-то и узнаем, — вздохнула Гермиона.

— Верное замечание, — улыбнулась ей Амелия, щеки Гермионы залились краской. — Нам нужно сосредоточиться на нашем плане.

— Что вы делаете в Сибири? — живо поинтересовалась Гермиона.

— Ванавара, — коротко ответила Амелия, Гарри и Рон непонимающе переглянулась, а вот Гермиона аж подпрыгнула.

— Значит вы устраните последствия магии от 1908 года? — восторженно спросила она.

— Да, — кивнула Амелия, — шансы на успех очень велики. Не думала, что мой талант к шитью пригодится мне так.

— В той книге что я читала, — тут же продолжила Гермиона, — сказано, что раскаяние может вновь собрать душу.

— Ты в это веришь? — фыркнула Амелия. — Раскаяние важно, но он не происходит в минуту, на него уйдут годы, может десятилетия. И душа всё ещё будет проклята. Снятие проклятья, сшивание души, раскаяние это все три разных дела, и мы можем повлиять только на первые два пункта.

— Три, — поправил Гарри. — Я помогу ему встать на тропу раскаяния. Судя по последнему сну он уже на ней.

— Ты осторожен? — мягко спросила Амелия, а Гарри был благодарен ей за то, что это был вопрос.

— Да, — кивнул он. — Я думаю неэтично просить вас о помощи в этом вопросе. Но все же я попрошу. Есть то, что я хотел бы знать.

— Что именно?

— Некоторые моменты его жизни связанные с вами, Елизаветой и Римусом.

— Я покажу тебе во сне, — кивнула Амелия, и тут же спросила. — Вы смогли узнать где то, что Регулус забрал из пещеры?

— Да, мы проследили путь медальона и думаем как его забрать, — живо ответил Гарри. — Но сейчас у меня есть к вам вопрос: а так ли нужно это все уничтожать?

— К сожалению мы уперлись в этот сраный дневник, — поморщилась Амелия. — Этот кусок уже за занавесом, процесс запущен, я не могу забрать его и сшить с теми кусками что здесь. Всё должно быть там. И уже потом это готовое нечего принести в мир и сшить с куском, что в живой плоти. Тому следовало оставить этот дневник в Париже, — сокрушается она. — Если бы он принёс мне его, конечно я отхлестала бы эти щёки его же дневником, но все его осколки были бы в мире живых… но мы не знали, поэтому принимали решение из того, что имели. Тебе очень повезло, что Салазар укрыл в пещере под замком василиска.

— Я тоже думаю, что он его там спрятал, — внезапно произнесла Гермиона.

— Чего? — в один голос спросили Гарри и Рон.

— Я думала об этом, — живо начала Гермиона. — Его отношение к таким как я… что если дело и не в крови вовсе?

— Ты сейчас слизеринцев защищаешь? — удивился Гарри.

— Слизерина, — поправила Гермиона. — Ребята, грамотность сейчас вещь обыденная, а вот в Х веке это было для избранных. Что если он просто не хотел учить детей читать и писать? Но за столетия все это обросло слухами и домыслами. Волдеморт не мог этого знать, и был уверен, что выполняет волю Слизерина. Да, такой сценарий более приземленный, но он больше похож на правду.

— Гермиона, теория очень интересная, — улыбнулся Гарри, — но давай вернёмся к ней, когда лысый дед остынет и перестанет выпендриваться, — затем он снова обратился к Амелли. — Значит, вы сможете приступить к вашей части плана, когда мы сделаем его смертным?

— Все верно, — кивнула она. — Я пока потренируюсь сшивать души.

Гарри задал свой следующий вопрос:

— Это зеркало можно использовать для связи с вами в будущем?

— Да, оно будет работать пока один из нас жив.

— Хорошо. Что мы имеем: дневника и кольца уже нет, медальон надо забрать, мы без понятия где чаша и ещё один крестраж, вероятнее всего этот предмет принадлежал Рейвенкло, змея с ним. Во Франции он ничего не прятал, что не удивительно, если бы эту вещь связали с ним, он подставил бы вас. А вот в последнем нашем общем сне было кое-что интересное… Он переживает, что потеряет вас.

Амелия тихо и печально посмеялась:

— Очень мило с его стороны, только переживать уже поздно.

— Ещё мы не знаем, как это все уничтожить, — покачал головой Рон.

— Давайте для начала все это соберём, а потом решим эту проблему, — вздохнул Гарри.

— Кстати, вы все трое можете стать Ангелами Смерти, — непринужденно начала Амелия, но увидя озадаченные лица, объяснила. — Гермиона пережила взгляд василиска, Рон — отравление, Гарри, ты и вовсе рекордсмен в этом вопросе.

— Не то чтобы я этого хотел, — скорчил рожицу Гарри.

— Могу представить твои чувства, — понимающе улыбнулась Амелия. — Все же, если вы готовы помочь мне в будущем, то после вашего согласия Римус посвятит вас…

— Я согласна, — Гермиона тут же расправила плечи.

— Эм… — Рон и Гарри опешили от такого рвения.

— Знания, — с блеском в глазах ответила Гермиона.

— И с такой жаждой шляпа определила тебя в Гриффиндор? — улыбалась Амелия. — Она оказала Годрику большую услугу. Но… ты смелее меня, в твоём возрасте, Гермиона, я бежала от своей семьи и сущности. Может, это была моя самая большая ошибка…

— Не вините себя, — перебил Гарри, — он никого не слушает. Вы бы не смогли его вразумить.

— Этим я себя и утешаю, — вздохнула Амелия.

Рон и Гарри сказали, что подумают на предложением Амелии. Но Гермиону они отговаривать не стали.

Гермиона создала и зачаровала ящик, в котором хранилось зеркало. Они договорились, что свяжутся, когда заберут медальон.

***

В конце августа Антонин прибыл к родственникам, он не ожидал встретить Амелию, но недовольный багаж Антонина эту надежду в себе нашёл.

Вчетвером они сидели в гостиной дома Долоховых. Ярослава, двоюродная сестра Антонина, и его дядя Николай с интересом рассматривали Волдеморта. Ярослава нарушила молчание первой:

— Амелия уехала.

Том требовательно взглянул на Антонина.

— Я тебе ничего не обещал, — фыркнул он.

— Может вы знаете, когда она вернутся? — спросил Том, смотря на обитателей дома.

Ярослава и Николай переглянулись, затем она уточнила:

— Ты имеешь ввиду это место? — она обвела рукой гостиную.

— Да.

— Тогда, когда закончит.

— Я не имею ни малейшего понятия сколько времени это займет, — уточнил Том. — Неделю, две?

— Ты не знаешь о призраках? — искренне поразилась Ярослава.

Том проворчал в ответ:

— Не смотря на то, что я знаю Амелию с 40-х, о многом узнавать начал только со второй половины 70-х.

— Для любой манипуляции с душой некроманту требуется согласие, — медленно начала Ярослава. — Разорванные и искореженные духи Анаварэн устали и утратили веру в спасение за столько десятилетий. Ей нужно склонить к согласию хотя бы одного, но и это будет не быстро. Тебе нужно набраться терпения.

— Хоть примерно скажи.

— Пол года, год…

— Год?!

— А вот теперь понятно, чего она в окно полезла, — сказал Антонин в кружку чая.

— Чего ты Ирода из меня делаешь? — с укором взглянул на него Том. — Думаешь, я бы встал в позу и не отпустил её ради благого дела?

— Цена, время, — вздернул бровь Антонин.

— Мы бы нашли компромисс, — прошипел Том. — Она явно что-то скрывает.

— Люди всегда что-то скрывают, — вмешалась в их перепалку Ярослава. — Ты уж точно скрываешь больше, чем она.

Волдеморт заглянул в пронзительные серые глаза Ярославы и поежился. Пальцев двух рук будет много, чтобы перечислить всех людей, кто вызывал у него это чувство. Как иронично, все шестеро — это миловидные особы. И у Тома уже всерьёз формируется мнение, что на свете нет никого опаснее женщины с пронзительными глазами и спокойной вейлы. Амелия сочетает в себе оба пункта.

Тому казалось, что эти серые глаза уже рассматривают его внутренности. Поэтому он решил перевести тему:

— У входа я видел полярную сову, у Гарри Поттера была очень похожая.

— Это его, — без какого-либо стеснения ответила Ярослава. — Он попросил присмотреть за ней. Букле хорошо у нас, но она скучает по своему мальчику, но понимает почему пока не стоит возвращаться, — и внезапно добавила. — Если ты что-то сделаешь с ней, то будешь чучелом сидеть на её месте.

— Амелия не обрадуется, — усмехнулся Том.

— Я не сделаю чего-то непоправимого, — улыбнулась Ярослава. — Тебя всё равно не убить. Но иногда, человеку нужно время, чтобы осознать, в чём же был его проступок.

— Ладно, — Антонин поднялся и обратился к Тому, — я съезжу к ним, а ты пока…

— Не оставляй меня со своей жуткой кузиной, — Том не постеснялся сказать это при Ярославе, но кажется ей это польстило.

— Ты можешь меня не ждать, — предложил Антонин.

Но он знает, что Том дождётся. Видно его дело в восточной Европе не такое срочное, а ещё так великий и ужасный Тёмный Лорд может улизнуть от своего психотерапевта.

Антонин покинул гостиную. Первой заговорила Ярослава:

— Ты можешь пока погулять по Столбам. Я составлю тебе компанию.

— Может Николай пойдёт с нами?

— Он не любит. Знаешь, что в Красноярске едино и для волшебника, и для маггла? Мы всем гостям города советуем посетить Столбы, только среди местных ничтожно мало тех, кто любит сюда ходить.

***

Hello darkness, my old friend

Здравствуй, темнота, мой старый друг

I've come to talk with you again

Я пришёл, чтобы вновь поговорить с тобой

Because a vision softly creeping

Потому что видения, мягко подкрадываясь

Left its seeds while I was sleeping

Оставило семена, пока я спал

And the vision that was planted in my brain

И это видение в моём мозге…

Still remains

Оно всё ещё там…

Within the sound of silence

В звуке тишины

Пока Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли пытались проникнуть в британское министерство, чтобы забрать медальон Салазара Слизерина у Долорес Амбридж, Амелия Дюма впервые ранним утром покинула покосившийся дома на краю посёлка Ванавара.

Ещё до пробуждения магглов Амелия распахнула за спиной два полупрозрачных, будто разлагающихся драконьих крыла. Амелия родилась черным драконом, но болезнь сделала своё дело и оставила глубокий след внутри неё… хотя и внешне тоже. Поэтому в сентябре 1959 года до прихода целителя она и подумать не могла, что беременна. Да, настои не идеальны и даже с ними может выйти промашка, но за столько лет с момента как Том спросил её: «Позволишь?» в Трёх Мётлах и Амелия ответила ему «Да», она даже не думала, что способна к зачатию. Драконья оспа в пять лет сожгла её изнутри и только Некрономикон вернул к жизни. Амелия видела в этом злую иронию: она и некромант, и нежить. Безвозвратно сломана и душой и телом… и именно такую её Том Реддл позвал с собой.

Том Реддл — тёмный колдун, а значит в глазах Амелии посредственный некромант. Но Амелия думала иначе, он все ещё не дотягивал до звания «некроманта», но все же был на голову выше других волшебников. Том смог вдохнуть в Амелию жизнь, чего не смогла сделать поистине выдающийся некромант Эйка.

Амелия пролетела тридцать километров на север и спустилась вниз. За почти 90 лет на выжженной земле возрос огромный сосновый лес. Разорванные, сломанные, перекошенные духи скитались между стволов. Нельзя было сказать, кем они были при жизни и как выглядели. Амелия говорила с ними. Говорила что портная, что некромант, что у неё есть идея как сделать духов призраками, что после Жница сможет отвести их в мир мертвых. Она говорила до заката. А после улетела обратно в посёлок. Но вернулась и на следующий день, и день за ним.

Через три дня Амелия сказала Григорию:

— Они меня не понимают. Я не знаю русский, ты будешь летать со мной и переводить мои слова.

Весь август и сентябрь Амелия и Григорий прилетали каждый день и улетали ни с чем. Григорий готовил по утрам кофе, завтрак, обед и ужин, вечером делал чай. Он говорил с Амелией о чем угодно, но не о духах. Дни становились короче. Становилось холоднее. Амелия уже заучила слова Григория и с сильным акцентом говорила их. Почти два месяца. Надо бы сдаться, но Амелия не позволяла себе этого. Она говорила. И 29 сентября 1997 года к ней подплыло нечто.

Григорий наколдовал и воздвиг избушку, но даже они могли жить там изо дня в день не больше тридцати дней. Они остались на свой страх и риск, потому что Амелия боялась прерывать ритуал, если она правильно всё посчитала, то перерыв больше двух часов сводит все труды на нет. Поэтому она быстро ест и спит по часу. Дух рядом с ней с бережёт её сон. Двадцать семь дней. Столько ушло у Амелии, чтобы сшить разорванную душу. Перед ней стоял мальчик лет тринадцати. Его волосы растрёпаны, на губах улыбка.

— Спасибо, — на русском говорит он.

— Ты очень смелый, — на русском отвечает ему Григорий.

Иголка выпадает из рук, с ладоней Амелии стекает кровь, она опускается на колени и плачет. У неё получилось. Она радостно, почти безумно смеется. Эта сила покорилась ей.

— Мы вернёмся через десять дней, — на русском кричит Григорий. — Она может помочь, но ей надо отдохнуть.

— Елисей, тебе пора, — нежно зовёт мальчика Софи Ришелье.

Амелия и Григорий уходят, но возвращаются через десять дней. Они живут ещё пятнадцать дней там, а после улетают и возвращаются Ванавару. Пять месяцев они попеременно живут в избушке и возвращаются в посёлок на десять дней. И с каждым разом Амелии нужно всё меньше времени. В марте они прибывают на опушке где был Анаварэн не больше чем двенадцать часов, а значит они возвращаются каждый день.

К началу апреля Амелия сошьёт вместе ещё 74 души. И с каждым разом всё быстрее и быстрее. Правда сейчас руки Амелии исколоты в кровь и заживают очень медленно.

— Ты заслуживаешь звание мастера-некроманта как никто, — с городить говорит Софи, забирая последнюю душу.

Никто из жителей Анаварэн не захотел остаться призраком.

— И не посоветуешь мне развестись? — весело, без злобы, спросила Амелия.

Софи нахмурилась и разочарованно произнесла:

— Монсеньор никогда не давал развод.

— Потому что его не просили, — тут же ответила Амелия. — Эйка рассказала мне кое-что. Что ты видела дела Тома… его грехи. Но тебе не интересно, что же увидел Босс?

Софи нахмурилась, потом её глаза округлились и она с ужасом прошептала:

— Ты хочешь сказать?..

— Да, он его уже простил. Нельзя разделить вечность с тем, у кого её нет. Но он венчал нас.

— Он может и забрать своё прощение, — прошептала Софи.

— Может, — кивнула Амелия. — Я думаю, что окончательное решение он примет на основе того, что ответит Том, после того, как я соберу его душу. Но если он сделал ему такое одолжение заочно, то не на пустом месте.

— Я не позволю тебе… — начала Софи.

— У тебя не будет выбора, — тут же перебила Амелия.

— Да, есть шанс, что ты сохранишь жизнь, но он ничтожно мал.

Амелия прищурила взгляд. Впервые в разговоре с Софи она прозвучало сердито и раздраженно:

— Не уж то ты никогда не любила так, чтобы переступить через свою ненависть и боль? Любовь не объяснить, любовь не поддается правилам… благодаря этой силе я сделала то, что никто не делал.

Софи лишь опустила голову и ушла вместе с последней душой.

Эту душу Амелия сшила за 35 минут. Но последняя душа Анаварэн была разорвана на четыре части. Значит на Тома уйдет вдвое больше времени. Но Амелия давно приняла это и не надеялась, что случится чудо.

— Мы тебе поможем, — улыбается Эйка.

Амелия и не заметила как задремала и открыла глаза у трактира.

— Интересно, — удивилась Амелия.

— Знаешь, с конца сентября Томас Ришелье вышивает.

— Я добилась успеха лишь в конце октября.

— Я знаю. Думаю, в будущем, участником которого стал Томас из прошлого, он видел на его душе свой шов.

Амелии уже было не важно выживет она или нет. Случится чудо или нет. Это предположение значит для неё, что даже в этой ситуации Том её не подведёт и скажет ей «Да».

В этот момент истории я и Амелия ещё не знаем, что Том Реддл станет «чудом», на которое Амелия и не надеялась.