Be Yourself (2/2)

И разлученный

Or been in love

И влюбленный

Every single memory of

Каждое одинокое воспоминание о

Could have been faces of love

Возможно, лицах полных любовью

Don't lose any sleep tonight

Не потеряй ни одного сна сегодня вечером

I'm sure everything will end up alright

Я уверен, что все закончится хорошо

You may win love

Ты можешь выиграть любовь

But to be yourself is all that you can do

Но будь собой — это все, что ты можешь делать

To be yourself is all that you can do…

Будь собой — это все, что ты можешь делать…

Том опустился за столик у сцены. Джарет легко запрыгнул на сцену и потянулся, сбросил свою шубу.

— Что же так расстроило Юного Лорда? — спросил он, когда музыка оборвалась.

— Жизнь, — вздохнул Римус и спрыгнул со сцены.

— Что там произошло? — с притворным спокойствием спросил Том.

— То что мы потеряли штаб оборотней — не страшно. Как потеряли, так и вернем. Плюс есть и другие места, но…

— Но? — напомнил Том, потому что Римус резко смолк.

— Нимфадора Тонкс, — вздохнул Римус, — мракоборец, член Ордена Феникса и метаморф. А Грюм помнит как выглядит Лизавета. Да, в общих чертах, но в пылу битвы и этого достаточно.

Ноздри-щелки Тома раздулись, глаза словно полыхнули пламенем.

— Я его убью, — прошипел Том.

— Я растерялся на секунду, — Римус опустился за стол рядом с Томом, — им бы хватило этой секунды, если бы не Дрю. Я сбил с неё эти изменения напоследок, конечно интересный опыт посмотреть как это работает на такой как она. По сути, метаморфы это чистый лист. Но всё равно было мерзко и тошно… от всего.

— Тебе нужно оставить эту затею с Орденом, — после короткой паузы сказал Том.

— Пока рано, — Римус спрятал лицо в ладонях. — Знаешь, мне больно от мысли, что есть такие люди. У них разные взгляды, они по разные стороны баррикад, но по сути своей ничем друг от друга не отличаются.

— Это осознание пришло бы к тебе рано или поздно, — покачал головой Том.

— Когда оно пришло к тебе? — Римус отнял руки от лица.

— После того, как услышал фамилию Ришелье. Год за годом, узнавая всё больше и больше, я лишь разочаровывался в обществе.

— Тогда почему ты продолжаешь вести битву, которая будет проиграна новым взглядам?

— Хочу увидеть, как они сами себя сожрут. Хочу увидеть, как праведники снизойдут в ад, а грешники станут героями.

— Ох, как загнул. Кто же в этой истории ты, отце?

— Наверно праведник, ад-то по мне плачет. Хотя, это всего лишь красивая метафора. Нет ни рая, ни ада. Есть просто другой мир.

— Если идти по твоей метафоре, то я тоже праведник.

— Нет, Римус, ты — грешник.

— Значит и ты грешник тоже.

— Не вижу себя героем, — хмыкнул Том и взмахнул палочкой в сторону бара.

На стол опустилась бутылка виски и три бокала. Римус скрутил крышку и, разливая виски, произнес:

— Спасибо тебе.

— За что?

— За эту болтовню. Помогает отвлечься.

— Эй, — вмешался Джарет, — Лорды всех возрастных групп, спеть не хотите?

— Я пас, — махнул рукой Том, — пусть эти пять минут Римус потратит на разговор с мисс Тонкс.

Римус, пододвигающий бокал к Тому, начал тянуть его обратно. Том криво усмехнулся, аккуратно взял бокал и потянул его на себя. Смотря Римусу прямо в глаза с ноткой нравоучения Том начал:

— Думаю, когда она узнает, то извинится за свой поступок. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты её простить.

— Всё ещё могу, — вздохнул Римус. — Хорошо, что тебя там не было, ты б её убил.

— Не её, а Грюма. Норфолк я ему тоже не простил.

— Я думал ты постиг эту материю.

— Только с близкими. Аластор Грюм не так обаятелен и мил, как вы.

— Так что с песней, Юный Лорд? — раздался голос Джарета.

— Повторю эту, мне же её завтра тут петь.

Римус поднялся и подхватил бокал.

Someone falls to pieces

Кто-то распадается на осколки

Sleepin all alone

Спит один

Someone kills the pain

Кто-то убивает боль

Spinning in the silence

И купается в тишине

***

Римус сидел в подвале клуба Джарета. Три часа и двадцать две минуты назад от рук Сивого пострадал Билл Уизли. Три часа назад умер Дамблдор. Два часа назад Римус обещал Нимфадоре, что придет. Но сейчас Римус сидит на винных ящиках и ему хочется выть. С его рук стекает кровь. Он разбил лицо Сивого, точно сломал ему руку, возможно ногу и пару ребер, но гармонию это не принесло. В насилии нет ответа. Но Римус поддался эмоциям. Как же он зол. Такое может выйти боком. Он предостерегал Тома, а о себе как-то не подумал.

— Почему ты не убил Сивого? — раздался холодный мужской голос.

Римус поднял взгляд и посмотрел на Тома.

— По той же причине, — тихо начал Римус, — по которой ты не убил Дамблдора. Да, у меня был полный карт-бланш, он ослушался прямого и четкого приказа… Его не должно было быть в Хогвартсе. Но, — Римус снова уставился в пол, — это Сивый сделал меня оборотнем. Эта болезнь очень утомительна. Я с нежностью вспоминаю то время, когда рядом была Лизавета, но по большому счету я и не помню, каково это не быть оборотнем. Болезнь сделала меня тем, кто я есть. И возможно где-то глубоко в душе я ему благодарен.

Том тихо прошел и опустился на ящики рядом с Римусом. Опустил руку на его плечо.

— Если ты так рассуждаешь, — мягко произнес Том, — то это глупо отказывать себе в чем-то из-за болезни.

Римус заглянул в его красные глаза. Понимал к чему Том ведет.

— Да, ты прав, — кивнул Римус. — Я позволил болезни быть выше меня.

— Завтра полнолуние.

— Я помню. Приду ближе к вечеру. А сейчас мне надо поговорить с Тонкс.

— Рад слышать. Но сначала помой руки.

Римус кивнул и тяжело поднялся.

— Кажется, — начал Том, — сейчас я понял почему Ришелье — «колдуны в красном».

— Да, на красном не видно кровь.

***

Перед отъездом домой Гермиона решила заглянуть к профессору Слизнорту. Рон и Гарри составили ей компанию.

В кабинете, пока профессор и Гермиона обсуждали её задания на лето, Гарри и Рон скучали. Вроде они не собирались возвращаться в школу на будущий учебный год, и либо Гермиона все равно собралась выполнить данное им задание по зельеварению, либо формирует какую-то легенду, которую еще не успела рассказать друзьям. Гарри бросил взгляд на большой комод. Там были фотографии именитых учеников Слизнорта. В том доме, где Альбус нашел его летом, были эти фотографии, но они были расставлены по всей гостиной. Сейчас они стояли кучно и Гарри увидел знакомую девушку на одном снимке. Это было групповое фото, профессор Слизнорт был в окружении учениц, и именно эту девушку вытаскивала в кадр другая девушка, а так она предпочитала сидеть за рамкой. Летний сон обрушился на Гарри словно лавина. Он не выдумал ту женщину, она вполне себе реальна и когда-то она училась в Хогвартсе. Она невысокого роста, её прическа не изменилась. Что, если это был не сон Гарри, а сон Тёмного Лорда? Если подумать, именно после того сна, Гарри не касался мыслей Волдеморта.

— Гарри, — позвал Рон.

Гарри словно вышел из транса и ошарашено взглянул на Рона и Гермиону. Кажется, он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как Гермиона закончила разговор.

— Профессор Слизнорт, — мягко обратился Гарри, — а кто эта девушка на фото?

Слизнорт удивился вопросу, подошел к комоду, но когда понял на кого указал Гарри, помрачнел.

— Ох… она не очень хотела фотографироваться, — несмотря на тяжелый взгляд, говорил Слизнорт с нежностью. — Очень обаятельная и талантливая мадемуазель. Правда не очень общительная и не очень разборчива в мужчинах…

— Вы заманили её как и меня? — неловко улыбнулась Гермиона.

— Что вы, мисс Грейнджер, — усмехнулся Слизнорт, — вы куда сговорчивее…

По его глазам, было видно, что ему тяжело, лишь вчера они похоронили Дамблдора, но кажется, этой болтовней о прошлом, ребята смогли его отвлечь. Поэтому Гарри слушал профессора с интересом, думая, что ответить, если тот спросит, почему Гарри обратил внимание именно на эту девушку.

— Мадемуазель Дюма в юности была очень закрытой, — щебетал Слизнорт, — я всё искал к ней подход, особенно когда стало понятно, какой у неё потенциал. Не я заманил её на тот вечер, а один мой ученик, она ему очень нравилась… да и сейчас наверное нравится.

Рон только открыл рот, но Гарри схватил его за руку. Он догадывался о каком ученике идёт речь.

— Гарри, почему вы обратили внимание на неё? — спросил Слизнорт, рассматривая фотографии на комоде.

— На подобном фото я бы вёл себя также, — уверенно начал Гарри, — стало интересно кто она.

— Портная и модельер, — улыбнулся Слизнорт. — Вот всё жду, когда она откроет свой магазинчик в Косом переулке. В Париж на жалование учителя за её нарядами не накатаешься.

— Спасибо, что рассказали, профессор, — улыбнулся Гарри.

— Знаете, Гарри, — лукаво улыбнулся Слизнорт, — я не очень удивился, когда вы обратили внимание на мисс Уизли. В некоторых мелочах вы напоминаете мне этого ученика. Мадемуазель Дюма тоже рыжая.

Гарри усмехнулся в ответ, но внутри кричал. Женщина в том сне была рыжая, это точно она. Гарри, Рон и Гермиона откланялись и покинули кабинет профессора. Направились в гостиную, но на втором этаже Гарри остановился и спросил:

— Гермиона, а где ты нашла имя мамы Снейпа?

— Что? — удивилась Гермиона.

— Нам нужно найти записи об этой Дюма, — уверенно произнёс Гарри.

— Нам завтра уезжать, — напомнил Рон.

— Значит, надо постараться выжать всё что можно, — без тени сомнений ответил Гарри.

— Гарри, — тяжело вздохнула Гермиона, — объясни, что происходит.

Гарри оглянулся, тихо и быстро начал:

— Прошлым летом, — Рон и Гермиона наклонились к нему, — я видел сон. Теперь я понимаю, что это был сон Волдеморта. И там была эта женщина. Ученик, о котором говорил Слизнорт — это Том Реддл.

— Ты обсуждал это с Дамблдором? — обеспокоено спросил Рон.

— Нет, — покачал головой Гарри, — я подумал, что это просто мой бред на фоне стресса. Ну в том плане, я даже подумать не мог, что в мире действительно существует женщина, которую он может целовать так…

— Как? — с сомнением спросила Гермиона.

— Как я Джинни, — развел руками Гарри.

— Вот тут мы и закончим эту часть разговора, — вмешался Рон.

— Просто сейчас, — выдохнул Гарри, — у меня есть кое-какие вопросы. И я хочу понять, почему Дамблдор не сказал мне об этой женщине.

— Гарри, а ты не думаешь, что это не важно? — после небольшой паузы предположила Гермиона.

— Не важно? — опешил Гарри. — Гермиона, о подобном стоило хотя бы вскользь упомянуть. Я бы очень хотел горевать по Дамблдору, но меня терзает смутное сомнение, что он не договаривал о многом. Ты сейчас скажешь, что причин на то масса, и это на наш план никак не влияет. Да, это так. Но! Воспоминания от разных людей и даже домового эльфа… И ни одного воспоминания от Дюма, которая, судя по всему неплохо его знает, ну знала она его точно.

— Ну может она сторонница Волдеморта, — развела руками Гермиона, — поэтому Дамблдор к ней не обращался.

— Слизнорт же сказал, что она портниха, — заметил Рон.

— Ну говорят в 40-х Коко Шанель… — но встретившись с озадаченными лицами Гарри и Рона, Гермиона отмахнулась, — ладно, не важно. Самое очевидное, она не знала ни о чём таком, что помогло бы тебе и Дамблдору. Так что…

— Давайте я вам просто напомню про Малфоя, — перебил Гарри.

Тут Рону и Гермионе крыть было нечем.

— Хорошо, — махнула рукой Гермиона, — пойдете.

Беглый поиск в библиотеке не дал ничего, кроме имени. Амелия. Рон нашел её случайно в списках призеров олимпиады по маггловедению.

— Не думаю, что это она, — покачал головой Рон.

— Других «Дюма» в списках за те года у нас нет, — вздохнула Гермиона. — И либо академические успехи это не её стезя, либо она сменила фамилию после школы.

— То есть, — с сомнением начал Гарри, — вы всерьез считаете, что Тома Реддла могла заинтересовать только староста факультета?

— Староста Слизерина, — поправил Рон. — А судя по этому списку Дюма училась в Рейвенкло и интересовали её магглы. Слабо вяжется с его персоной…

— Это она, — перебил Гарри. — Рон, мой сон. В ней есть что-то ещё, и думаю в табеле успеваемости эту информацию не пишут. Может связи, может какие-то знания, а может он просто в своей чёрствой душе наскреб хоть какие-то чувства. Это вариант я уже не отметаю.

— Я нашла ещё одну «Дюма», — Гермиона протянула Гарри ещё один список, — но она не подходит по времени.

Но Гарри вцепился во второе имя.

— Меропа… — прошептал Гарри, — это имя матери Волдеморта.

— Она числилась в Гриффиндоре, — указала Гермиона.

— Мне шляпа и Слизерин предлагала, — отмахнулся Гарри.

Рон перевалился через стол и заглянул в пергамент.

— Получается, — поразился он, — что она училась в одно время с твоими родителями, Люпином и Сириусом.

— Чертовщина какая-то… — прошептал Гарри.

Скорбь прошла будто её и не было. Гарри злился на Дамблдора. Почему он не сказал?..

— Гарри, это может быть просто совпадением… — начала Гермиона, но он её перебил:

— Нет. В том сне он определенно целовал Амелию Дюма. В Хогвартсе училась девушка с такой же фамилией. Конечно, он не даст ребенку свою фамилию, потому что ненавидит её. Надо расспросить Люпина, он учился с этой Елизаветой.

— Не думаю, что это как-то поможет в наших поисках, — Рон откинулся на спинку стула.

— А я думаю, чтобы делать какие выводы, стоит для начала всё разузнать, — строго отрезал Гарри.

— Пойдемте спать, — позвала Гермиона.

Гарри молча кивнул и поплелся за друзьями. А из головы кое-что не шло: «Ты можешь проникать в его сознание. Ты можешь постичь его мир». Вроде как-то так сказал Дамблдор. Это Волдеморт закрыл свое сознание. Может ли Гарри пробить его защиту? Кто лучше Тёмного Лорда знает, где спрятаны крестражи. Да и… может Гарри сможет найти ещё способ одолеть Волдеморта, если поиски крестражей не увенчаются успехом. Это оказывается сложно. Их связь работает в режиме «реального времени» и Гарри не имеет ни малейшего понятия, как пробраться в воспоминания. Надо бы раздобыть книгу о легилименции.

Гарри Поттер отличается поразительным упорством. Возможно поэтому жница уже не единожды разворачивалась и уходила в мир мертвых без его души.