J’attends (2/2)

Темный Лорд, Гензель и вейла скрылись.

***

В мерзком доме Реддов Том устало взглянул на Римуса и процедил:

— Ты имеешь полное право сказать: а я говорил.

— А я говорил, — без промедлений прошипел Римус и скрестил руки на груди.

Том устало опустился в пыльное кресло одной из спален на втором этаже. Не ожидал, что снова вернётся сюда, но тут безопаснее. Том упёрся локтем в подлокотник и повалил голову на руку. Сил не было. Но все же, за не знанием другого жеста, Том протянул руку вперёд. Римус медленно подошёл, опустился на пол рядом и уткнулся лицом в колени Тома. Его брюки пропитываются обжигающими слезами. Том медленно гладил Римуса по волосам. Он уже давно осознал, что Амелия, Антонин и Римус знают, что ждёт человека после смерти. Но даже зная об этом, это не значит, что им не больно.

Жизнь Сириуса Том пытался сохранить… не вышло. Может Том Реддл способен только забирать жизни?

— Беллатрикс ослушалась приказа? — тихо спросил Том.

Римус медленно выпрямился. Устало потёр лицо и тихо начал:

— Она хотела его оглушить, но выбрала самое неподходящее место.

— Она знала, что место не подходящее?

— Не думаю. Арка. Чёрт возьми, там эта сраная арка. Когда Гарри бросился туда, я его перехватил. Думаю, по моим словам, что Сириус не вернётся, она догадалась, что сделала.

— О какой арке ты говоришь?

— Арки Азраила — это порталы в мир мертвых. Мастер Хаммерляйн создал их, чтобы развивать способности некромантов. Именно из-за них некроманты и получили своё имя. В конце XVII века арки должны были замуровать, их штук десять по всему миру. Знаю, что под руинами Чёрного замка замурована одна, за ней следят Франция и Германия. Британия клялась, что свою они замуровали, но учитывая, как она стоит… Живые существа не могут соприкасаться с ней, для них эта арка билет в один конец, — Римус смолк и прикрыл глаза.

— Как ты? — после паузы спросил Том.

— Паршиво.

— Мальчики, — ласково начала Аннет, — я сделала вам постель. Вам надо отдохнуть. Я прослежу, чтобы вас не побеспокоили.

— Потом мы защитим твой сон, — тихо произнес Том.

— Спасибо, — улыбнулась Аннет.

— Я не спросил как ты, — виновато прошептал Римус.

— Тоже паршиво, — Том поднялся. — Но переварю, и не такое переваривал.

***

Том проснулся ещё до рассвета, Аннет перелистывала страницы книги. Римус мирно спал рядом, Том сам погрузил его в сон чарами, по иному Римус не засыпал.

— Отдыхай, Аннет, — Том пригласил вейлу на своё место.

Аннет сонно кивнула и поднялась. Том же отправился бродить по дому. Надо бы сделать кофе и хоть какой-то завтрак. Меньшее, что сейчас может сделать Том — это позаботиться о сыне. И вот дом Реддлов не так уж и плох. Том Реддл-старший не смог позаботиться о сыне, Том Реддл-младший покажет этим стенам, как это делается.

Том вошёл на кухню. Дверь, ведущая в сад, с ней есть воспоминание. Том и рад бы забыть… но сколько прошло лет? А та встреча с отцом всё ещё пронзает и ранит не хуже тысячи ножей. Взмах палочки, пыли как-будто и не было. Снова взмах. Старый чайник наполнился водой и опустился на плиту. Том выглянул в окно. Снова взмах. Там есть небольшой магазинчик. Оттуда Том приманил немного яиц, хлеб и кофе. На троих должно хватить. Надо отправить сообщение Джарету, через него можно будет получить и припасы, а также найти место для встречи с соратниками.

Том не обладал кулинарными способностями, но приготовить яичницу вполне в его силах. Где-то здесь должна быть сковорода и тарелки с приборами. Том закатал рукава черной рубашки.

Когда Аннет и Римус спустились на кухню, Том смог совладать и со сковородкой, и со старым кофейником. Втроём они опустились за стол и завтракали в тишине.

Римус первым нарушил молчание:

— Ты ведь знаешь, что я сейчас скажу, и не потому, что в голову мне влезть можешь, а потому что сам так думаешь. У тебя два варианта: либо сам скажешь, либо я это за тебя проговорю.

Том выдохнул:

— Мне надо сосредоточить на министерстве.

— Хорошо.

— И надо убить Дамблдора.

Римус резко взглянул на Тома.

— Он стареет, — добавил Том.

— Да и ты у нас не бутылка Бордо, но продолжай, — Римус отложил приборы.

— По сути старик и сам его скоро заберёт, мы просто ускорим процесс.

— Тебе интересно проклянет ли тебя мама после такого? Иначе я не понимаю этого хода.

— Есть две причины, по которым я не собираюсь делать это своими руками, и вторая, да — Амелия.

— А первая как-то связана с тем, что это Дамблдор забрал тебя из приюта?

Том поджал губы. С другой стороны, ему всегда нравилось, что дети хорошо его знают.

— Красноречивый вышел ответ, — вздохнул Римус, рассматривая Тома.

— Я думаю поручить это Малфою.

— Отзывай дементоров подальше, мы с Аннет его вытащим.

— Я о Драко.

— Ты точно собрался убить Альбуса, или просто хочешь показать Люциусу что о нём думаешь? Драко ещё молод, да и не справится с этим.

— Да, дело в Люциусе, если я начну перечислять его проступки с 1976 года у меня пальцы кончатся. У моего терпения есть предел. Люциус его нашёл. Когда Драко не справится, это сделает Снейп.

— Охрененный план. Надёжный, как швейцарские часы.

— Разве ты сам не хочешь поквитаться с Малфоями?

— Только поэтому я не особо рьяно тебя отговариваю. Хотя твоя цель меня не устраивает.

— Амели вас прибьёт, — подала голос Аннет, — или придумает что похуже.

Том и Римус переглянулись. Аннет была права.

— Не говори Дамблдору об этом, — Том обратился к Римусу в приказном порядке.

— Не волнуйся, эта информация дойдет до Альбуса и без моего участия.

***

Днём Римус покидает дом Реддлов и отправляется в Хогвартс. В целом за Роном и Невиллом Римус не замечает изменений или повреждений связанных с аркой. В Гермионе и Джинни есть небольшой отпечаток арки, но это потому что они соприкасались со смертью раньше. А вот Гарри и Полумна вызывают беспокойство. И если первый тем, что откровенно врёт, то вторая тем, что пугающе честная.

— Мне было приятно услышать голос мамы, — говорит Полумна, когда они идут по коридору к больничному крылу, — и было радостно узнать, что там ей спокойно. Знаете, профессор Люпин, это был невероятный опыт. Думаю, в будущем, я хотела бы его повторить.

— Я уже не профессор, мисс Лавгуд, — усмехнулся Римус.

— Очень зря, — серьёзно произнесла Полумна. — Вы были одни из лучших преподавателей по этому предмету. Вы зря уволились.

— Я оборотень, — мягко напомнил Римус.

Полумна остановилась, и все так же серьёзно произнесла:

— Это не значит, что вы плохой человек и преподаватель.

Римус тоже остановился и обернулся к ней, тепло начал:

— Если бы все рассуждали, как вы, мисс Лавгуд, моя жизнь и жизни многих других были бы куда проще. Но, — вздохнул, — возвращаясь к предмету нашего разговора. Я рад знать, что услышанное вас не напугало.

— Гарри напугало, поэтому он соврал вам.

— Я тоже так думаю. Присмотрите за ним?

— Хорошо, — улыбнулась Полумна, а затем её лицо изменилось, она сделала шаг к Римусу и прошептала. — Я могу рассказать вам кое-что ещё?

— Конечно, — так же тихо ответил Римус.

— Вы никому не расскажете?

— Я сохраню вашу тайну.

Полумна воровато оглянулась и быстро зашептала:

— В арке я слышала женский голос, она попросила меня подняться и взглянуть на Волдеморта. Не знаю, почему я её послушала, но я аккуратно поднялась наверх и кое-что увидела. Когда ОН исчез, я увидела его тень за Гарри, а Гарри думал о том человеке, что упал за занавес. И в этот момент я увидела боль внутри Волдеморта. Кажется он увидел тень черного волка, который обернулся девушкой. Он разбился словно зеркало и кричал внутри себя. Удивлена, что никто не слышал его крика. Может вы поможете мне понять, что я видела.

Если Полумна с Римусом пугающе честна, то ему стоит ответить ей тем же.

— Вы видели его душу, мисс Лавгуд.

— Но ведь на это способны только некроманты.

Римус ошарашено взглянул на Полумну и спросил:

— Что ты знаешь о них?

— Это духи живущие в самой тёмной части леса. Они помогают путникам найти дорогу домой, или провожают душу в мир мертвых.

— Волшебники боятся некромантов.

— Потому что боятся смерти.

— Мисс Лавгуд…

— Вы можете обращаться ко мне Полумна, сэр, — внезапно перебила она.

— Тогда и ты зови меня Римус, — усмехнулся он и продолжил. — Всё же, Полумна, ты можешь видеть то, что глазу человека неподвластно. Волшебники боятся этих способностей, будь осторожна. Ты всегда можешь связаться со мной или обратиться к профессору Флитвику, он когда-то учил одну мадемуазель с такими же способностями.

— Вы её знаете?

— Да. Она стала мне второй мамой.

— Вы очень богатый человек, Римус, — тепло улыбнулась Полумна, взглянула вдаль и уверенно произнесла. — Если я снова увижу то, что не смогу сразу осознать, то свяжусь с вами.

— Рад слышать.

Они продолжили путь в больничное крыло. По пути Полумна спросила:

— А ту девушку из Рейвенкло звали Амелия?

— Как ты догадалась, что она училась на твоём факультете?

— Только деканы знают об особенностях своих учеников. Профессор Флитвик с 30-х годов декан Рейвенкло.

— А имя?

— Оно накарябано на одном из столбиков в нашей спальне. Не знаю как у вас в Гриффиндоре, а у нас в Рейвенкло, перед выпуском мы оставляем небольшую память о себе. На столбиках много разных имен, но только это как-то приятно разливается внутри. Вот я и подумала, что это она.

— Как только представится шанс, я вас познакомлю.

— С нетерпением жду этой встречи.

Римус сидит на стуле между кроватью Рона и Гермионы. Помимо Полумны им компанию составили Невилл и Джинни. Нет только Гарри, но Римус может его понять. Когда его разлучили с Лизой, он два дня был в полной прострации, а потом его наполнила ненависть. Римус надеется, что Гарри сильнее его. Но даже если нет, Гарри в окружении близких, именно близкие спасли тогда Римуса.

Ребята обсуждают газетные заголовки, а Римус смотря на них думает, что Долохову будет явно непросто. Антонин больше всех ненавидел эти перекрёстные дуэли, и то что их партизанский отряд работал со всех сторон. Всегда можно навредить тому, кому ты вредить не хочешь.

***

В последних числах июня в ателье появился Альбус Дамблдор.

— Я нашёл камень, — с порога говорит он.

— И он тебе руку откусил что ли? — в ужасе спрашивает Амелия, рассматривая Альбуса.

— Он был крестражем.

Амелия устало прикрыла глаза. Учитывая руку Альбуса, он об этом не думал. Воскрешающий камень для него способ попросить прощение.

Альбус и Амелия ушли на кухню.

— Может их было всего два… — с надеждой говорит она и наливает чай.

— Ты в это веришь? — печально спросил Альбус, устраиваясь за столом.

— Нет, — мрачно откликнулась Амелия.

Сидят напротив друг друга. Пьют чай в тишине.

— Помнишь, я говорил, что у Гарри есть некоторые уникальные способности, — издалека начал Альбус.

— Помню, — кивнула Амелия.

— Я очень долго думал, что это из-за того заклинания, которым защитила его Лили. Но сейчас у меня есть новая гипотеза. Ты тогда подметила про открытую рану. Что если Гарри всё же что-то подхватил? Что если в ту ночь, кусочек души Тома отломился и попал в мальчика? Ты тогда сказала, что тело Том разрушилось из-за щита, но мог ли он быть настолько мощным, что повредил душу?

— Мог, — уверенно ответила она, — он не крошит души, нет. Но в тот вечер Том сам себя подверг тяжёлому испытанию. Его душа могла расколоться после Джеймса.

— Почему?

— Дядя, как бы тебе так сказать… чтобы сотворить подобное, нужно нанести душе непоправимый вред. Чаще всего волшебники используют убийства. Только вот загвоздка, Том — холодный и расчетливый убийца, ему ничего не стоит забрать жизнь человека, потому что он всегда знает, почему убивает. И он либо ничего не чувствует, либо для него это акт возмездия. Конечно, есть исключения из правила, но тенденция преимущественно такая. Поэтому я с самого начала сомневалась в предположении Регулуса. Но вот что вспомнила, у Тома есть своё кредо, и его нарушение может повести за собой повреждение. Поттеры нарушают его кредо. Джеймс и Лили были безоружны, Том не убивает безоружных и я сама была свидетелем этой фразы. Так же личные факторы, как Поттеры близки его детям… Эти два убийства претят ему. Их смерть могла нанести вред его душе, и, встретившись со щитом Лили, кусочек мог отломиться.

Альбус помрачнел и выдохнул:

— Я думаю в Гарри кусочек души…

— Их связь может быть и не от этого.

— Шрам Гарри начинает болеть, когда Том близко.

— Merde<span class="footnote" id="fn_31020027_2"></span>!

Амелия опустила кружку на стол и спрятала лицо в ладони. Лишь через пару минут она медленно отняла руки от лица и начала:

— Всю природу их связи это не может объяснить, но… Этот феномен… Это кусочек души рвется к своему исконному месту. И учитывая, что мы знаем как уничтожаются подобные сосуды, ты теперь хочешь узнать, можно ли вынуть этот кусочек, не убив Гарри?

— Да, — со скорбью в голосе говорит Альбус.

Амелия поднимется со своего места. Подходит к двери и закрывает её. Держится за ручку. Минута. Две. Три. А после она дергает дверь на себя, хотя она открывается в другую сторону. Медленно оборачивается к Альбусу, её глаза всё еще застилает черная пелена. Когда-то Амелия могла лишь призывать тени стеллажей, теперь у неё достаточно сил, чтобы открыть полноценный вход в библиотеку Чёрного замка.

— Ты связан с Ришелье, — напоминала Амелия, её глаза вновь стали голубыми, — так что ты можешь войти.

— А как семья реагирует на то, что теперь это может и Том? — фыркнул Альбус, поднимаясь со своего места.

— Так же как и ты: обескуражены, но сделать ничего не могут.

Они входят в помещение замка с высокими потолками и стройными рядами стеллажей.

— Ищи среди книг, — предлагает Амелия, — а я посмотрю дневники. Найдешь томики архиепископа Лазаря, можешь оставить Тому там записочку.

Альбус улыбнулся в бороду и они разошлись.

Через полчаса кухонный стол был завален книгами и дневниками.

— Так, — заключает Амелия, — тут всё либо на французском, либо на немецком, либо на латыни, либо в рунах. Будем искать прецеденты. Не найдём, сделаем ещё один заход.

Всю ночь они ворошат старые страницы, ищут. Сна ни в одном глазу. Должен же быть хоть один шанс спасти Гарри. Лили отдала за него жизнь. Шанс должен быть. Хоть один. Под утро Дамблдор вздыхает и тянет в руки Амелии дневник из пятнадцатого века.

— Посмотри, — просит он. — Здесь на старо-французском, но если я правильно понял, то это может быть оно.

Амелия вчитывается в текст. Она никогда не считала себя некромантом, пусть всё же и стала им. Но она всегда с любовью изучала эти книги. Чтобы хранить память о прошлом. История повторяется, когда её забывают. А волшебники забыли слишком много. К этому моменту Амелия уверена: Антонин прав в своём желании.

Она ведёт своим длинным красным ноготком по строчкам, затем начинает читать вслух, чтобы Альбус не сомневался в том, что понял всё правильно:

«Мы прибыли в замок Цепеша, когда его душа погрязла во тьме. Вокруг были только мёртвые. От сопровождающего меня чародея я знал, этого человека уже убивали три раза, но он возвращался. Мой друг чародей уверен, что Цепеш — вампир. Я уверен, это крестраж. Но я не имел ни малейшего понятия, как я, молодой некромант, могу его одолеть в одиночку. Я послал за служителями и охотниками, а сам укрылся с чародеем в деревне. Когда мои сородичи прибыли, мы напали на замок. Зачистили всю нечисть, что он создал и схватили самого Цепеша. Я окутал его магией. Мы пытали его, чтобы узнать, где спрятан крестраж, но он молчал. Также мы схватили единственных людей, если их было можно так назвать. Трёх жён и одного мальчика слугу. Они нам тоже ничего не сказали. Кроме мальчика, он хотел говорить, но всякий раз как открывал он свой рот, то не мог вымолвить ни звука. Хотя немым ребёнок не был. Мы пытались снять с него колдовство Цепеша и в этих ритуалах нам была открыта страшная истина: кусок души был в ребёнке. Верх безумия наделять живое существо своей душой, но так мы поняли, как Цепеш возвращался к жизни из раза в раз. Он использовал этого ребёнка. Человечность не позволяла нам предать тело ребёнка адскому пламени или же яду Василиска. Как и всем другим способам коими мы уничтожали крестражи до этого. Человеческая жизнь бесценна. Но тогда сам ребёнок, подслушавший наши разговоры вызвался помочь. Он сказал, что Цепеш сотворил с ним это и именно он должен забрать его жизнь. Мы были против. Но ребёнок настаивал. Неистовая смелость для парнишки одиннадцати лет. Когда мы спустились в темницу, и я объявил Цепешу, что он должен сделать, муж заартачился. Мы забыли о том, как ещё можно уничтожить крестраж, над этими силами мы не властны: волшебник сам должен нарушить сосуд. Мой друг чародей наложил на Цепеша заклятие Империус, и чудом князь нам подчинился. То, что было дальше, повергло меня в шок. Над телом ребёнка возникла Жница. Софи сказала, что ему предоставляется выбор. Ему нет нужды умирать, но если ребёнок захочет уйти, то она его заберёт. Я обомлел. Мальчик выбрал жизнь, а Цепеш был казнён на глазах ликующей толпы. Ребёнка звали Фёдор Долохов, он отправился со мной во Францию, позже прибыла его семья из России…».

Амелия закончила читать и выдохнула. Ей не нравилось, что она сейчас скажет, но выбора не было.

— Том должен нарушить сосуд. А дальше уже выбор за Гарри.

Они сидели в тишине. За окном был легкий шум, Париж просыпался. Амелия взмахнула рукой. Книги со стола влетели в открытую дверь, после чего она захлопнулась, а когда открылась вновь там была площадка второго этажа и открытая дверь в спальню Амелии.

— Где камень? — спросила она.

— У меня, — шепчет Альбус, — я предам его Гарри, если ему предстоит такое испытание, думаю он ему пригодится.

— В этом есть смысл, — вздыхает Амелия и устало откидывается на спинку стула.

— Я тут подумал, — тихо начал Альбус, — когда нам ещё представится шанс провести время вместе? Давай позавтракаем в кафе, а после отправимся к океану.

***

Римус воспользовался тем, что сейчас он может спокойно отправится во Францию. Да, он оборотень, но он так же член Ордена Феникса. За него поручился Дамблдор. Римус не предупредил Амелию, уж очень хотел сделать сюрприз.

Колокольчик двери звякнул. Первый этаж ателье залит светом из окна-витрины. Уютный диванчик для гостей. Наряды на манекенах. Здесь всегда тепло и уютно.

— Attendez une minute!<span class="footnote" id="fn_31020027_3"></span> — раздался голос Амелии из-за ширмы.

— Мама, это я, — отчётливо произнёс Римус.

Секунда. Торопливый стук каблучков. Амелия со всей силы впечатлилась в Римуса и сажала его в объятьях. Римус тут же обнял её в ответ. Они стояли в полном молчании, прижавшись друг к другу. Спешить с разговорами не хотелось, хотя у Римуса не так много времени.

Они разжали руки. Амелия улыбнулась, нежно взяла лицо Римуса в свои ладони.

— Я знаю, что с письмами было не просто, — тихо начала Амелия, — так что рассказывай мне всё, даже то, что писал до этого.

После Амелия закрыла дверь и поменяла табличку на «Закрыто». Они сидели на диванчике рядом и пили чай. Римус говорил о работе в клубе Джарета, о работе в Хогвартсе, о смерти своего первого отца… О смерти Сириуса. О Гарри. О юной мадемуазель Лавгуд. И о дочери Андромеды и о том, что Римус не может принять её чувства. За окно уже была ночь.

— Тонкс призналась мне незадолго до того, что случилось в министерстве, — Римус боком повалился на спинку дивана и рассматривал Амелию. — Я думал, что после всех событий она и не вспомнит, но нет… Вспомнила. Но я для неё слишком старый, бедный и опасный.

— Твой отец старше меня.

— Всего на полтора года, а не на тринадцать лет.

— Ты не бедный, ты просто отказываешься брать деньги с нашего счёта. Придурь британцев насчёт твоего гражданства и имени не распространяется на Гринготтс.

— Не хочу объяснять, откуда у меня деньги, учитывая все законы, связанные с оборотнями.

— Ты не опасен, Римус. Тем более Том варит тебе зелье.

— К чему ты это?..

— Просто если бы она тебе не нравилась, ты бы сказал только об этом.

Римус смутился.

— Она тебе нравится, — довольно протянула Амелия.

— Она — Блэк.

— На Сириусе я это всё переварила. Да и Андромеда мне нравится. И давай на чистоту, я ещё и с Нарциссой дружу.

Амелия закурила, а Римус с грустью произнес:

— Отец решил убить Альбуса.

Да, Том просил не говорить об этом Дамблдору, но об Амелии речь не шла.

— Вот же ирония, — фыркнула Амелия, разливая по кружкам чай.

— Чего? — опешил Римус.

— Впервые Том всерьез взялся за дядю именно тогда, когда это будет для него услугой, — пугающе спокойно ответила Амелия, стряхивая пепел. — Я виделась с дядей, — пояснила она. — Он проклят. Не сказал, сколько ему осталось. Но если Том поторопится, то дядя уйдёт за занавес лишь с болью в душе и раньше срока. Даже мне этот расклад на руку.

— Мама…

— Римус, я уже давно поняла, чтобы аннулировать проклятье Тома, мне нужно войти в арку, если я все равно там, то отчего бы не спросить тех, кого можно поднять?

Римус вздрогнул, мысль, что Лиза и его друзья снова будут в этом мире, несла в себе столько счастья, но другая мысль… сколько лет жизни отдаст за это Амелия? Да, некроманты долгожители, но они не бессмертны.

— Ты думаешь, она согласится?.. — все же спросил Римус.

— Они все согласятся, — без тени сомнения ответила Амелия, — потому что я могу предложить им увидеть падение Лорда Волдемор’а и воскрешение Тома Реддла.