Часть 7 (2/2)

— Мы не пойдем ни в лагерь, ни в Коноху, — наконец говорит капитан команды. — Мы дождемся Минато-сенсея.

Рин едва заметно дергается.

— Хорошо.

Ничего хорошего.

От Рин веет чем-то таким, от чего Суэ хочется бежать без оглядки. И это явно не смерть, так как смерти она не боится.

Но их капитан-джонин этого как будто не замечает. И либо это выборочная слепота, либо он действительно не чувствует. Как будто… привыкший?

Дальнейшие события происходят слишком быстро. Их загоняют. Они усталые. Нохара безуспешно пытается подчинить разбушевавшуюся чакру, чтобы подлечить и Какаши, и Суэ, но у нее ничего не выходит. Аптечка у Какаши не бездонная, как и силы. В какой-то момент Суэ подводит нога и она едва не сворачивает себе шею, падая с высоты. Чакры мало, истощение бьет по всему организму.

Рин, суетясь, сует в руки фляжку и пилюли. Моргая, пытаясь согнать темные пятна, Суэ стискивает зубы и отмечает уже видимую дрожь в руках.

— У тебя температура… — мягкая прохладная ладонь касается лба, убирая рябь в глазах.

— Я в порядке, — глухо говорит Суэ.

Рин вспарывает штанину на ноге кунаем, осматривает рану на бедре, и, судя по болезненному выдоху, там ничего хорошего.

— Она воспалилась.

— Я в порядке.

— Я вколю тебе обезболивающее и жаропонижающее. И антибиотик. Сколько ты провела на холодном полу? — Рин прижимается ухом к грудине и смотрит с беспокойством. — Не могу сказать точно, но, возможно, у тебя началась пневмония.

Она не сопротивляется, чувствуя практически безболезненные уколы, и лишь откидывает голову назад, упираясь затылком.

С тихим шорохом на землю приземлился Какаши Хатаке. Суэ на него не смотрит.

— Нам надо идти.

— Валите, — прикрывая глаза, выдыхает, не рискуя поднять руку с колена. Даже сейчас она подрагивала. Перед глазами все плыло. Тошнило. Скоро станет легче.

Обязательно.

— Нет! Мы тебя не бросим! — Рин щурит свои темные глаза, сдерживая слезы.

Вот только Какаши Хатаке молчит. Ловит на себе потрясенный взгляд и отводит свои глаза, отворачиваясь. Все слишком очевидно, и тащить на себе обузу в виде Суэ никто не будет. Она — балласт и поступила бы точно так же.

— Капитан, — Суэ едва заметно дергает головой. — На пару слов.

Рин Нохара — девочка понятливая, она давит всхлип, дрожащими руками собирает аптечку с земли, беспорядочно и суетливо, после чего подскакивает и отходит на достаточное расстояние.

— Хоши?

— Она под контролем, — Суэ говорит это тихо, едва слышно, смотря в подрагивающую спину Рин.

— Это не гендзюцу.

— Есть много способов контроля. Запрет на самоубийство — один из самых простых, — во взгляде Какаши Хатаке появляется потрясенное понимание, и он кивает, щуря видимый глаз. — И еще кое-что. Тот, кто за этим стоит, не человек.

— Отдохни.

Не поверил.

Она закрывает глаза, чувствуя, как становится легче, но не желая этого показывать.

— Прости меня, — Рин проводит по грязной голове ладонью. На щеках слезы. В руку вкладывает нагретый ее ладонью флакон с какой-то жидкостью — Возьми. Он убивает быстро и безболезненно.

Смерть в плену обменять на смерть от смехотворных ран, которые вовремя не вылечили, или от яда?

— Он твой, — вакидзаси.

— Дарю.

— Спасибо, — а руки дрожат.

Суэ остается одна, сжимает в руке флакончик и медленно дышит, проваливаясь в глубину себя.

Вместе с кровью она чувствует ток чакры и пронизывающие, оплетающие корни вросшей в это тело души. Она погружается еще глубже, ища частицы, оставшиеся от прошлой владелицы тела, крохотные искры. Собирает их в эфемерную ладонь и одним резким движением окунает в свою душу.

Распахивает глаза, хрипя от боли, не в силах ни вдохнуть, ни закричать. Только беззвучно открывает и закрывает рот, чувствуя, как сама душа перековывает и изменяет, подгоняет, окончательно меняя физическую оболочку, спаивая остатки вместе.

Она буквально перековывает свое тело, вылепливает что-то между Суэ и Хоши. Рано или поздно эти изменения произошли бы самостоятельно и безболезненно. Сейчас весь процесс должен пройти за сутки. Она лишь ускорила его. И именно сейчас либо выживет, либо умрет в муках. Долго и болезненно.

На жизнь Суэ плевать, на самом деле. А вот приход сил после этой манипуляции был бы очень полезен.

Она открывает глаза, неуверенно встает, покачиваясь, чувствуя, как энергия буквально бьет ключом. Выбрасывает ампулу с ядом. И выдыхает.

А после срывается в погоню.

Глаза, которые были излишне несовершенны, по мнению Суэ, сейчас прекрасно видят среди стремительно сгущающихся сумерек.

Землю застилает туман.

Пронзительный свист и треск молнии. Сверкающий чакрой молнии клинок рассек почти ночную темноту.

Суэ скорее почувствовала, чем увидела в темном тумане тень со знакомым ощущением сдерживаемой оковами злобной ярости, и кинулась наперерез.

— Хоши?

Суэ моргает.

Лезвие входит в грудину по самую рукоять. Сейчас, переполненная энергией, она не чувствует ни боли, ни страха. Только какое-то саркастическое удивление.

Отблески молний гаснут, переставая отбрасывать бело-голубые всполохи. Кроваво-красный глаз мерцает зловещим светом. Рядом, зажимая разбитую голову, поднимается с земли Рин с широко раскрытыми глазами.

Темнеет. Мир замер. Замерли шокированные шиноби Тумана.

Суэ замечает, что ее волосы отросли до лопаток и белыми лентами разметались на фоне черной водолазки с плеча Какаши.

Страха нет. И боли нет.

И она улыбается почти счастливо.

Хоши-Суэ шепчет, мягко и благодарно.

— Спасибо.

Хоши не хочет жить одна.

Суэ тоже эта жизнь, чужая, не нужна.

— Хоши?!

Умирать не страшно. Они обе уже умирали.

***</p>

Какаши подхватывает оседающую сокомандницу, не заостряя внимание на некоторых отличиях.

— Рин! Рин, помоги!

— Я не могу… — Рин безуспешно пытается подчинить себе свою же чакру. Она ошарашенно зажимает рану на груди сокомандницы, с ужасом понимая, что шансов просто нет. — Хоши…

Какаши смотрит на подаренный вакидзаси и не может унять дрожь в руках. Из такого же предсмертного подарка, заключенного в левой глазнице, бегут кровавые слезы.

— Я не мог… — тихо шепчет он. Роняет меч на землю и, покачнувшись, падает следом, не выдерживая всего происходящего.

— Какаши! — вскрикивает Рин, со страхом оборачиваясь на тени вражеских шиноби.

— РИН!!! — дикий крик разрезает тишину.

— Оби…то… — шепчет Нохара и хватается за свои волосы, болезненно оттягивая их.

— РИН!!!

То, что происходит дальше, не поддается никакой логике. Неизвестный, жуткий человек с голосом Обито устраивает кровавый пир.

Это безумие.

Сумасшествие.

Это выше ее сил.

Рин кричит. Дико, отчаянно. И будто что-то ломается внутри. Убийственная, яростная чакра вырывается толчками.

— Это все сон… просто кошмар… — тихо шепчет Рин.

— БИДЖУ ВЫШЕЛ ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ!

Рин этого уже не слышит.

Единственное, чего она хочет, чтобы все закончилось. Чтобы никто! Никто не смел тронуть Какаши и Хоши. Даже этот человек с голосом Обито…