мой особенный друг (кагехина/атсухина) (2/2)
— Я…
Хината едва успевает открыть рот, как Атсуму грубо его обрывает.
— Стоп, молчи лучше, не хочу сейчас ничего слушать.
Повисшее напряжение ощущается едва ли не физически, и Атсуму, словно в попытке заглушить мрачные мысли, прибавляет громкость не к месту веселенькой попсовой песни по радио.
Они едва обмениваются репликами до окончания тренировки, да и те касаются исключительно волейбола и замечаний по технике паса или броска.
— Хэй, Шое-чан, вы поссорились что ли? — тихонько спрашивает Бокуто во время перерыва. — Оба какие-то мрачные, по разным углам разбежались.
Хината теребит угол висящего на шее полотенца и односложно угукает в ответ. Пусть Бокуто-сан и единственный, кто в курсе их отношений с Атсуму, у Шое нет намерений взваливать на кого-то личные проблемы. Ему уже давно не пятнадцать, и добрый семпай не обязан разруливать его косяки.
Бокуто присаживается на корточки перед Хинатой и ерошит его и без того растрепанные рыжие вихры.
— Ну, Шое-чан, не унывай, — просит Котаро. — Я, конечно, не умею подбадривать, как это делает Акааши, но распускать нюни вот вообще не выход, это еще никогда не помогало решать проблемы.
— Бокуто-сан, а вы когда-нибудь сомневались в том, что Акааши-сан… ну… любит вас? — робко интересуется Хината, а у бывшего капитана «Сов» при упоминании имени его дорогого Акааши, как по щелчку, озаряется лицо.
— Вообще-то, Кейджи не так уж часто говорит это вслух, но зато он демонстрирует свою любовь поступками и какими-то жестами. Поэтому нет. Не сомневался. А если и буду, то так прямо его и спрошу.
— Ясно, — понуро отвечает Шое. Именно его действия и вызывают ревность Атсуму.
— Постой, ты подозреваешь, что Мия тебе изменяет? — брови Бокуто ползут на лоб, и в другой ситуации Хината, наверное, посмеялся бы, что они, как две подружки-сплетницы, обсуждают парней, но ему совсем не до шуток.
— Нет. — Шое качает головой. — Это из-за меня и Кагеямы.
— Хо-о-о! Так это ты изменяешь? — ухает от удивления Котаро, так что растягивающийся в паре метров от них Сакуса подозрительно косится.
— Не в том смысле, Бокуто-сан, — Хината краснеет и чувствует назревающую неловкость. — После аварии я много времени провожу в больнице с Кагеямой, помогаю ему, составляю компанию, чтобы отвлечь. Но Атсу вдруг решил, что я, вроде как… хм… влюблен в Кагеяму, из-за того что в школе он мне нравился.
— Ну и дела.
— Так, парни, возвращаемся на площадку! — кричит позади них тренер.
Бокуто поднимается и протягивает руку Шое.
— А заходи вечером ко мне, а? — оживленно предлагает Бокуто. — Акааши тоже придет, обещал приготовить что-то вкусненькое. Он гораздо лучший советчик, чем я, и точно разберется, как вам с Мией помириться.
— Спасибо, Бокуто-сан, но думаю, я должен самостоятельно принять решение, как все исправить. Но после нашего разговора мне как-то легче, еще раз спасибо.
— Уверен, все наладится. — Бокуто подбадривающе хлопает Шое по плечу и с громким «Хэй-хэй-хэй!» вылетает обратно на поле.
Когда все прощаются и расходятся после тренировки по домам, Атсуму ловит о чем-то болтающего с либеро «Шакалов» Шое возле выхода из раздевалки и кивает в сторону, мол, нам нужно отойти. Опустевший спортзал на время остается в их полном распоряжении.
— Прости, что наорал, — первым делом извиняется Мия и протягивает Хинате картонку с соком. — Виноградный, твой любимый.
— Я не обижаюсь, — несмело касаясь пальцами свободной руки, Шое хватается за ладонь Атсуму, словно боясь, что тот передумает и уйдет.
— Однако я хочу, чтобы ты прекратил видеться с Кагеямой, — строго продолжает Мия и с досадой отмечает, как по лицу Шое растекается болезненное выражение.
— Но, Атсу…
— Погоди, дай закончить, — Атсуму накрывает ладонью рот Шое. — Я не намерен вообще запрещать тебе общаться с Тобио-куном. Нет. Но я против твоих ежедневных визитов в больницу. Он не один, в конце концов, за ним ухаживают и без твоего участия. Я тоже нуждаюсь в тебе, Шое, и мне противна мысль, что из-за этой ситуации я начал подвергать сомнениям твои чувства ко мне.
Атсуму вздыхает, отворачивается и рассерженно бьет кулаком о стену, заставляя Хинату вздрогнуть.
— Черт, Шое! Я тебя правда люблю, и меня бесит вся эта херня. — Атсуму дергает его за воротник форменной олимпийки и стискивает в руках, отчего Хината утыкается ему носом куда-то в ключицу. — Бесит, что я ревную. Бесит, что мы цапаемся. Кагеяма твой блядский тоже бесит. А-р-р-р!
Мия глухо рычит в густую макушку Хинаты и чувствует, как тот крепко обнимает его в ответ.
— Он просрал свой шанс быть с тобой, Шое, — обдавая горячим дыхание ухо, шепчет Атсуму и продолжает сминать Хинату в собственнической хватке. — Так что хер я позволю забрать тебя.
Внезапное фырканье Хинаты щекоткой отдает в груди Атсуму.
— Ладно, поехали домой, я голодный, — в итоге предлагает Мия и, закинув на плечо Шое руку, уводит прочь из зала.
***
На экране мобильника всплывает превью сообщения из чата. Хината, отложив нож, наспех вытирает руки, хватает телефон и кликает на иконку приложения.
Кагеяма
пользователь сейчас on-line</p>
*фото бледной ноги, с которой пару минут назад сняли гипс*
Фууу
срочно на эпиляцию и в солярий</p>
ха ха ха
я точно знаю, что ты написал это с твои обычным каменным лицом</p>
вообще-то это был сарказм
дурак хината
ладно. это круто. правда
поздравляю!
когда начнутся занятия? врач сказал?</p>
сначала массаж
нельзя сразу нагружать ногу плюс спина
думаю не раньше чем через 3-4 дня
приедешь?
Пальцы Хинаты замирают над полем с клавиатурой.
За две минувших недели он лишь пару раз навестил Кагеяму: первый — в компании увязавшегося за ним Атсуму (Хината даже не заикнулся что-либо возразить), а второй — когда Атсу уезжал на встречу с Осаму, заскочившего в Токио по работе.
постараюсь)) но только если твоя нога перестанет выглядеть
как те вареные немецкие колбаски, что мы ели после матча в мюнхене</p>
м, было вкусно
зря ты напомнил. теперь хочу есть
я позвоню?
Прежде чем Хината успевает ответить, на экране высвечивается имя Кагеямы. Шое улавливает отзвуки плещущейся в душе воды и отвечает на звонок.
— Лень печатать, — нелепо оправдывается Кагеяма.
— Мог бы тогда голосовое отправить, — парирует Хината, с удовольствием слушая бодрый голос по ту сторону трубки.
— Мне не нравится, выглядит тупо, будто сам с собой разговариваешь.
— Как нога? Не болит? Говорят, после гипса все зудит жутко.
— Терпимо. Хуже было, когда вообще двигать не мог.
— Ничего, скоро опять бегать начнешь, — подбадривает Шое, попутно оттирая пальцем пятнышко на столе.
— А, кстати, днем Суга-сан приходил.
— О! Да ладно? — восклицает Хината.
Об аварии, как-то по цепочке, постепенно узнавали многие Карасуновцы, а затем и прочие школьные товарищи тех лет. Некоторые передавали слова поддержки через Шое, зная, что он по-прежнему на связи с бывшим сеттером «Воронят». Те, кто был среди довольно короткого списка обладателей личного номера Кагеямы, отправляли пожелания скорейшего выздоровления напрямую. Но кое-кто заглядывал в больницу и с очным визитом: так на исходе первого месяца под предводительством Хитоки-чан заявились Ямагучи и Цукишима, вместе с тренером на разведку заходил озабоченный здоровьем коллеги Ушиджима, но больше всех своим появлением удивил Иваизуми с приветом от Ойкавы.
— Ага, сказал, что Даичи-сан тоже планировал приехать, но из-за работы не получилось.
— Ууу, жаль, что я его не увидел, — расстроенно гундосит Шое. — Ой, Кагеяма, а давай устроим встречу, когда тебя выпишут? Пригласим всех, с кем играли в школе! Заодно отметим. Как тебе идея?
— В смысле, дома в Мияги?
— Ну да! Здорово же, правда? Я скучаю по ребятам: Асахи и Ноя-сан, Танака-семпай, Энношита… да по всем! Даже по первогодкам.
— Дай мне для начала на ноги нормально встать, а потом как-нибудь решим.
Дверь в ванную с щелчком распахивается, и Хината подскакивает, чуть не выронив телефон. Глупое чувство, будто он занимается чем-то постыдным, непроизвольно барахтается внутри, отчего Шое совестливо сворачивает разговор.
— Кагеяма, я перезвоню позже, ладно?
В кухню, обмотанный одним полотенцем, входит Атсуму и наливает стакан воды.
— А… хорошо. Тогда пока?
— Да. Пока. И пиши, если что.
— Хм. Кагеяма? — уточняет Атсуму, облокачиваясь на край столешницы.
— Ему гипс сегодня сняли, — делится новостью Хината, возвращаясь к нарезке картофеля для запланированного на ужин карри. Ощущение, словно он спалился на измене, так и не покидает.
— Надеялся скрыть, что он звонил? Или это ты его набрал?
Атсуму встает позади и сцепляет пальцы в замок на животе Шое. Водит кончиком носа по загривку, прикусывает тонкую кожу. Под слоем полотенца намечается солидный бугорок, призывно трущийся о задницу Хинаты. Лезвие ножа соскальзывает, отрезая от клубня слишком кривой кусок.
Пользуясь моментом, Шое пропускает вопрос Атсуму мимо ушей, изгибается и напористо целует его — с жаром, пылко, забираясь языком в рот. Нападение — всегда лучшая защита, хоть от этой тактики и становится стыдно. Даже если целоваться с Атсуму умопомрачительно здорово без всяких скрытых мотивов.
На ходу стаскивая с Шое футболку, Атсуму уводит его из кухни.
***
Через месяц тренер «Шакалов» объявляет о тренировочном матче с китайским клубом начинающей лиги, для участия в котором выводит на площадку парней из второго состава с целью дать им размяться. Основной же состав в преддверии летнего сезона игр получает заслуженный недельный отпуск.
— Предпочитаешь море и горячие источники или же что-то более активное? — интересуется Атсуму, рыская по туристическому сайту. Его голова мирно покоится на голых коленках Шое, пока они оба лениво валяются в постели, несмотря на поздний час.
— Хочешь отдохнуть где-то в пределах Японии? — уточняет Шое, зарываясь пальцами в волосы Атсу и поскребывая ногтями черепушку, так что Мия едва не мурлычит.
— Честно? — откидывает чуть назад голову, ловя взгляд Шое. — Жаль тратить время на долгие перелеты. Скоро соревнования, а там самолеты через каждые три-четыре дня. Устал. Хочу только лениться, есть, спать и трахаться.
По комнате разносится его наглый гогот, а от Хинаты в лоб прилетает щелбан.
— Ты разве против хотя бы одного из пунктов?
Шое исключительно «за». Наклоняется, чмокает Атсуму часто-часто — в лоб, в нос, в щеки — и говорит, что план крайне заманчивый.
Кагеяма периодически присылает Хинате видео о процессе своей реабилитации. Говорит, изначально это только для Мивы, но раз и ты постоянно ожидаешь отчеты — вот, смотри, делаю тебе одолжение. Еженедельный прогресс вызывает у Хинаты гордость. Кагеяма усердно шагает к цели, он почти справился, и к концу года маячит шанс возобновить тренировки (хотя думать о матчах врач пока не советует — рано).
В сообщениях и звонках Кагеямы между строк все чаще сочится просьба приехать, пусть намеками, полутонами, но сам факт, что он скучает без присутствия Шое, становится лишь очевиднее. Мирно избегая острых углов при обсуждении, Хината получает от Атсуму одобрение навестить Кагеяму до начала их путешествия.
В пустой палате Шое застает меняющую постельное белье медсестру и уточняет, как найти отделение физической реабилитации, где у Кагеямы вот-вот начнутся дневные занятия. Поблагодарив за помощь, Хината торопится в указанном направлении, умудряется перепутать один поворот, но сделав лишний круг по этажу, наконец добирается до специально оборудованного зала. Сквозь маленькое оконце в верхней половине двери он замечает Кагеяму: молодой парнишка, видимо, терапевт, последовательно разминает ему ступни перед началом основных упражнений. Хината стучится и машет рукой сквозь стекло, когда Кагеяма поднимает голову на звук. Сердце Шое инстинктивно ускоряется и настроение скачет вверх при виде плохо скрываемой радости на лице Тобио.
Хината шмыгает внутрь, тихо усаживается поверх матов у стены и наблюдает за тренировкой.
— У вас прекрасная группа поддержки, — шутит терапевт, заметив, как Шое широко улыбается и одобрительно поднимает большие пальцы вверх, когда Кагеяма без единой жалобы на боль заканчивает упражнение.
— Да, он еще в школе в мой фан-клуб вступил, до сих пор никак не отвяжется, — остроумничает Кагеяма и нахально глядит на Шое, получая в ответ скорченную рожу с высунутым языком.
Врач, заметив их милые заигрывания, только ухмыляется и молча покачивает головой.
— Доктор Одзиро, прошу прощения, — окликает его медсестра, заглядывая в зал. — Вас доктор Таканага вызывает, срочно требуется ваша консультация.
— Да, спасибо Рэй, уже иду. — Медсестра кивает и удаляется. — Кагеяма-кун, мы почти закончили, но все же прошу вас дождаться моего возвращения, чтобы обсудить итоги за сегодня. Ладно? Надеюсь, это не займет много времени. А пока вам может ассистировать друг. Верно?
Одзиро оборачивается и подмигивает Хинате.
— Не беспокойтесь, он в надежных руках, сенсей, — откликается Шое, спрыгивая с матов.
— Да ты даже за собой уследить толком не способен, — язвит Кагеяма, когда Одзиро выходит.
Он стоит и опирается на брусья, служащие опорой для пациентов, заново учащихся полноценно ходить. К счастью, для Кагеямы тот этап давно пройден.
— Пф! Будто кто-то давал тебе право выбора, наивный Кагеяма, — хитро парирует Шое и виснет на перекладине сбоку от него.
— Эй, Хината.
— А?
Кагеяма неожиданно нагибается, сгребает лицо Шое в охапку и нежно целует. Хината не отталкивает, мешкает. И мозг сбоит. Хлынувшие из памяти чувства, как помехи в радиовещании, нарушают разумный ход мыслей.
— Знаю, что сильно опоздал, но ты мне нравишься, Шое. — Кагеяма упирается лбом в лоб, опускает плавно ладони на шею.
Впервые зовет по имени.
— Кагеяма, прости, — Хината отстраняется, на корню пресекая зародившийся соблазн повторить поцелуй, и машинально облизывается, еще ощущая фантомное прикосновение горячих губ. — Мы с Атсуму встречаемся. Уже больше года.
Признание звучит до нелепости виновато, будто нарушил старую клятву и бессовестно предал.
— Значит, заберу тебя обратно.
Прикасается вновь к щеке, чуть поглаживает пальцем кожу. Хината инстинктивно ластится, растворяется в этой запретной нежности и смотрит тоскливо из-под рыжих ресниц, а созревшая на губах Кагеямы улыбка, как импульс, возвращает в реальность. Хината перехватывает его руку, чмокает в центр ладони и отводит в сторону.
— Ты очень мне дорог, Кагеяма. И всегда будешь моим особенным другом, — лицо Шое озаряется, отчего он выглядит в точности как тот взъерошенный коротышка, каким был в их первый год в старшей школе. — Но я правда люблю Атсуму, по-настоящему.
К моменту возвращения доктора Одзиро в реабилитационный зал Хината уже уходит. Обнявшись на прощание с Кагеямой, он клюет его в щеку и обещает привезти из поездки гостинцев.
Когда здание больницы скрывается из вида, Шое достает мобильник и набирает Атсуму. Он уверен — смутный осадок сожаления вскоре тоже останется позади.