Шеффилд / март 2000-го / прошлое (2/2)

— Половина, портал создать не успеем.

— Знаю. Скажи Дину, чтобы брал по двое человек за руки и перемещал тех, кто не может сам. Успеете по два захода, потом не возвращайтесь. Лучше пусть их расщепит, чем убьют здесь. И да, Симус... сделай то же самое.

— И оставить тебя последнюю с горсткой стариков?! Ты не сможешь их быстро переместить.

Это была правда. Джин с самого начала не была рада радушному приему, который товарищи устраивали всем несчастным, гонимым и глубоко травмированным скитальцам, потому что понимала: станут обузой. Многие были настолько покалечены войной в целом и врагом в частности, что не могли больше колдовать. Джинни опять не на шутку разозлилась. На ходу подтягивая свои кожаные штаны и набрасывая плащ сверху, она схватила Симуса за руку и практически прижалась губами к его уху.

— Им уже ничем не поможешь, остается отбиваться. Включи мозг и распредели ресурсы рационально! Нам нет никакого повода всем умирать, — она почти шипела, затем бросила косой взгляд на карту: теперь имён было явно больше двадцати. Финниган смерил подругу тяжелым взглядом, но подчинился, отступая назад.

— Хорошо. Мы уйдем в лес, я отправлю к тебе патронуса через несколько часов, он найдет где бы ты ни была. Ради Мерлина, останься живой.

— Тебе того же.

Когда в их некогда «гостиной-спальне», а теперь очередном опустевшем убежище, не осталось никого кроме самой Джинни, сумасшедшего старика Лавгуда, все еще носящего траур по дочери, и пары-тройки пожилых магов, дышать стало чуть легче. Она сделает, правда сделает все, чтобы их защитить, но по крайней мере в её больной утилитарной логике замелькало удовлетворение: удалось спасти ценное большинство. Шум побега стих, больше никто не исчезал в воздухе.

— Погибли... Мы все погибли! — Ксенофилиус казался еще более поехавшим, чем обычно, и Джин пришлось отвесить местному лунатику оплеуху, чтобы не сеял панику. Не помогло. Старик проворно взбежал по лестнице наверх и прежде чем в него попало обездвиживающее, распахнул дверь. Подвал залило слабым дневным светом, и в этом свете Лавгуд-старший испустил последний вздох, с грохотом падая под яркой вспышкой.

Джинни использовала последние мгновения, чтобы наложить дезиллюминационное на себя и «Оглохни» на вход, чтобы не выдавать шум борьбы. После были крики, хлопки перемещающихся внутрь Пожирателей, топот сбегающих по лестнице тяжелых ботинок и кислотно-зеленые россыпи Авады, вылетающие из её собственной палочки чаще, чем она привыкла. Она была уверена, что убила как минимум пятерых, еще троих отправила отдыхать на неопределенных срок. «Новые мракоборцы» не особо-то и старались драться, когда обнаружили полупустое помещение, да и неудобно было в таком небольшом пространстве. Но в озлобленных лицах читалось не только недовольство, но и недоумение.

— Что-то потерял? — шепнула Джинни на ухо Грегори, когда тот уже начал рыться в заваленных вещами коробках, — Редукто.

Гойла-который-сын отшвырнуло к стене и, судя по тишине после этого, еще и вырубило. Гойл-который-отец уже валялся неподалеку, и только Джин успела удивиться, чьих же рук дело, как заметила в углу миниатюрную старушку, трясущимися пальцами сжимающую палочку. Неплохо, бабуля.

— Идиоты, не видите, что воздух колышется? Какая-то блядь под невидимыми чарами, а ну лови! — Яксли завопил так, что кровь вот-вот польется из ушей.

«Ага, черта с два.» Оглушив его самого и отбив несколько режущих, Джинни пропустила Сектумсемпру прямо в плечо. Она закрыла рот рукавом плаща, чтобы не издавать звуков, но капли крови на полу выдавали с потрохами. «Этот сраный Снейп успел научить вас чему-то, да?»

Когда последний Пожиратель, рискнувший спуститься вниз, повалился на пол, Джинни уже знатно шаталась. Еще один взгляд на карту позволил удостовериться, что снаружи осталось не больше пятерки. Она поторопилась обрадоваться, что успеет трасгрессировать вместе с оставшимися куда подальше, пока караул сверху не спустился, и плевать что старикам поплохеет, тут они точно не жильцы. Но пыль улеглась, а вместе с ней стало ясно: перемещать некого. Та самая бабуля тряпичной куклой обмякла и медленно сползала по стене. Весь ужас таких смертей в заброшенных подвалах, забегаловках и узких переулках заключался в том, что невозможно было узнать, кто виноват: враг или собственный рикошет.

— Блять, — хвост на голове давно растрепался и превратился в лохматые патлы, обрамляющие покрасневшее от усталости лицо. Карта по-прежнему лежала в руке, Джинни отчаянно пыталась думать.

Возвращаться в Ливерпуль нельзя, даже имея схему со всеми волшебниками: после её выкрутасов с Забини в таком далеком теперь декабре город стал непробиваемым, спрятаться не выйдет даже на окраине. Престона и Блэкпула они тоже лишились, Шеффилд прямо сейчас ускользал сквозь пальцы. Остается Манчестер. Когда они там получали последние новости от Ли? Больше двух недель назад, если она ничего не путает. Вот ведь влипла.

Среди оставшихся имен вокруг её собственного началось непонятное шевеление, из открытой двери в подвал доносились голоса последних на сегодня Пожирателей Смерти. По крайней мере, хотелось верить, что последних.

— ...слишком тихо...

— Должны были уже найти и....

— ...диоты, спускайся са...

Джинни глубоко вдохнула, собираясь с последними силами. Все-таки ищут карту. Трупы она забрать не успеет, зато все еще может попробовать уйти. Да, плечу достанется и станет в разы хуже, но хоть не умрет здесь. Захотелось то ли расплакаться у кого-нибудь на руках, то ли сжечь все адским пламенем. Под ногами натекла уже порядочных размеров багровая лужа, и она на полусогнутых доплелась до закоулка, в котором раньше так мечтательно рассиживалась у камина. Какой уж теперь камин!

Снова послышались хлопки за стенкой, отделяющей её закуток от основного подвала. Судя по голосам, их было действительно пять. Джинни попыталась повернуться через плечо, чтобы исчезнуть в коротком магическом сгустке, но ничерта не вышло. Еще раз. Тот же результат. Голоса приближались. В эту самую секунду стало отчего-то обидно — в конце концов, она так и не переспала с Забини! Не велика потеря, но перспектива умереть молодой, красивой, но так и не насладившейся жизнью, доводила почти до слез.

«Рано раскисать, Джин. Давай, ты же можешь, их осталось всего пять! Шансы примерно пополам!» С этой мыслью Джинни вновь развернула карту. Если убежать с ней нельзя, то рисковать попасть с ней в плен тем более. Вдогонку за отдышкой с губ неслышно слетело: Шеффилд, шалость провалилась. Вот теперь можно повеселиться, и не страшно что напоследок. Пергамент сгорел раньше, чем Уизли рассмотрела еще одно родовое имя, возникшее рядом.

Позицию она заняла выигрышную: дезиллюминация, отточенная годами, работала на отлично, и первые два волшебника в черных берцах даже не успели понять, откуда прилетело. Оставшиеся трое (стоп, или уже четверо?) дались куда сложнее, раненое плечо почти отказывалось давать опору палочке. Пропустив еще одно режущее, которое теперь наверняка запомнится шрамом прямо на шее, Джинни бросила двойным петрификусом скорее интуитивно, чем прицельно. Осталось двое.

— Фините Инкантатем! — вытянутое бородатое лицо мага, стоящего теперь напротив, почти просияло, — Вы только посмотрите, кто это тут у нас, никак девчонка Уизли. Как мы раньше не догадались! Наша знаменитость.

— Пикси бы подрали, — Джинни сплюнула кровь и скривилась. Маскировка потеряна, но это пол беды. Перед ней стоял Руквуд. Тот самый. — Скотина. Это тебе за Фреда!

Джинни было уже плевать и на раны, и на второго Пожирателя, все еще стоявшего слишком далеко, чтобы рассматривать. Это не был праведный гнев, всю боль от потери брата она уже выстрадала и выжгла, чтобы та не мешала выживать. Но мысль о том, что эта мразь может погибнуть не от её руки, казалась невообразимой.

Фейерверк вспышек в очередной раз залил весь подвал. Засранец был хорош, вот только и она не цветочки нюхала все это время. Последняя попытка увернуться, финальное Протего, и рука сама взметнулась, куда надо.

— Авада Кедавра!

Глаза Августа Руквуда так и не закрылись. Обессиленная, Джинни рухнула на колени, только теперь позволяя себе взглянуть на темную фигуру позади только что убитого врага. Тень все еще не двигалась.

— Ну давай, кто ты там. Карту я все равно сожгла, взять с меня нечего. Убей, хочу уйти со славой сопливой школьницы, завалившей два десятка ваших ублюдков, — еще раз сплюнув кровь, она выдавила улыбку, — Передай там всем, что я предпочла сдохнуть, чтобы вы меня по кругу не пустили.

Капюшон спал, но гриффиндорка все равно не могла рассмотреть личность оставшегося визави. Она еще сильнее заулыбалась.

— Хотя был у вас один, вот с ним бы я развлеклась, жалко не успела. Когда разнесешь здесь всё вместе с трупами, ты скажи Забини, чтобы сильно не скучал.

— Вот сама и скажешь, — если лицо не узнавалось, то чертов бархатный голос вспомнился сразу.

Блейз Забини собственной персоной. Джинни уже еле дышала, так что приступ подступившего хохота перерос в сильный кашель.

— Вот что ты... кхм-кхм... имел в виду. «Выбираться в поле» значит приходится. Ага, как же. Кота тоже ты прислал? Так и знала, что переспать со мной ты хочешь сильнее, чем прикончить.

— Я в этом все еще не уверен.

— Чего ждешь тогда? Давай.. кхм... смелее, мне уже так похуй, если честно.

— Ты бредишь, Уизли, крови много потеряла, — даже так, даже здесь, Блейз опять казался подозрительно неопасным.

«Приди в себя! Они только что всех тут убили!»

— Давно прилетел на огонек?

— Ты успела всех здесь положить к тому моменту, не волнуйся. Жаль, что пропустил зрелище, но и того, что я увидел, вполне достаточно. Страшный ты противник, Уизлетта. Наглухо отбитый и страшный.

— Льстишь, Забини, прекращай, — Джинни только сейчас поняла, что он подошел гораздо ближе и опустился на одно колено напротив. Она бы сейчас еще что-то пошутила, но сил осталось только на один вопрос, — Ну и зачем?

— Ты сама сказала, — она поймала взглядом спичечный коробок, который Блейз вытащил из идеально чистого жакета, — Переспать с тобой я хочу сильнее.

Когда он хватал её за руку и карманный портал закручивал обоих, Джинни Уизли почти истерически смеялась.