Глава 36. Джейме (2/2)
Это должно было стать сигналом к победе, он это знал – кровопролития Король не собирался допускать, да и сам Джейме не мог этого позволить. Достаточно пригвоздить Артура к месту, и все закончится. Мелькнула россыпь родинок на белой, незагорелой коже, когда обнажилось плечо Артура. Рукав у него повис, наполовину оторванный. Теперь в криках с трибун стояла горечь разочарования.
Артур мгновение стоял на коленях, опустив голову, и Джейме видел его густые волосы, и вдруг вспомнилось – совсем невпопад – как он остриг колтуны с затылка мальчика, мягкую теплоту этих волос он долго ощущал под пальцами, и сердце его ныло от нежности и сострадания.
Он глядел сверху вниз, думая, не стоит ли сказать Артуру нечто утешительное, что-то вроде – вот, видишь, Боги простили меня, разве не время и тебе простить? Поднял голову, разглядывая трибуны и лица зевак, смакуя это горькое, жалобное выражение разочарования на них.
А потом зазвенел Верный Клятве, уперевшись Джейме между лопаток. Изумленный, он обернулся, не понимая, что происходит. Артур стремительно перекатился и вскочил, очутившись позади противника. Джейме начал разворачиваться, думая о том, что оказался в невыгодном положении, в котором… Ах, Пекло тебя забери! Он не знал, крикнул это или просто подумал.
Артур скрестил мечи тем самым движением, которому Джейме его научил – и Верный Клятве был у него в левой руке. В этом случае – и Джейме сам это объяснял когда-то – давление будет сильнее, и можно вывернуть противнику запястье, если знать, как распределить силу. Джейме заморгал, сгоняя с ресниц капли едкого пота. Мечи валирийской стали сцепились, будто любовники, слились в долгом поцелуе, а затем кисть Джейме полыхнула пламенем, а Вдовий Плач полетел на камни. Быстрый, как ветер, Артур метнулся к нему и схватил. Орудуя двумя мечами, пошел на Ланнистера, ударил его по ногам, Джейме подпрыгнул – но удача оставила его, и он повалился на спину.
В следующее мгновение оба меча вошли в песок между камней, по сторонам от его лица - вошли так легко - играючи, можно сказать.
Джейме поглядел наверх. Его шея была в клетке, в ошейнике из наклоненных друг к другу и перекрещенных всего в дюйме от его кожи клинков. Он боялся шевельнуться, понимая - он только что был пойман в самую быструю на свете ловушку, и сам того не соображал до последнего мига.
Где-то вокруг него все ревело и шаталось, и ветер рвал флаги Короля Брана, и слышались крики радости, ругательства, молитвы, невдалеке запели долгую, унылую северную песню.
Женский голос. Джейме повернул голову, стараясь не задеть горлом мечи. Бриенна.
Она металась у южных ворот, по сторонам от нее двое стражников, они загородили ей дорогу копьями, она схватилась за древки. Перекошенное от волнения лицо.
Повергнут, повергнут, Ланнистер повергнут – этот крик рос в толпе и креп, словно ураган. Джейме, скосив глаза, сквозь слезы досады или капли пота – сам не знал – видел, как мальчик стоит над ним, вытирая мокрый лоб рукавом своей истерзанной рубахи. Потом Артур поглядел вниз и сказал, едва разжимая зубы:
- Тебя будут судить за то, что ты сделал с мамой. За все зло и бесчестье, что ты ей причинил.
- Ты этому рад? – спросил Джейме, выдавив улыбку. – Ну же, не будь ребенком. Довольно обид. Ты победил, Артур. Отпусти меня. Вытащи мечи.
Но, вместо ответа, Артур отвернулся и побрел к метавшейся, будто огромная птица в черном, матери. Джейме глядел, как его фигурка растворяется в соли от слез и пота. Потом все залило солнечным светом.
И он остался лежать, пригвожденный к земле двумя мечами со львиными головами на рукоятях.
Ночь он провел без сна, а, когда под утро забылся в короткой дреме, приснилось ему, как он лежит под проклятыми мечами, столь вероломно его предавшими, и клинки их горят. Он лежал в ловушке, чувствуя, что огонь лижет его кожу, что загорелись волоски в его бороде, и жирный черный дым выедал ему глаза. Он начал задыхаться, проснулся, сел рывком, прижимая руку из чардрева к левой стороне груди. И расплакался.
Под утро пьяное веселье на улицах вокруг Красного Замка начало стихать. Все еще где-то бродили последние пропойцы, голося разные песни, в которых Ланнистера поносили на все лады, выставляя женоубийцей, растлителем, жалким ничтожеством. Слышались и песни похуже – в них в зад Ланнистеру втыкали раскаленные мечи, а он только визжал, умоляя войти поглубже. Он подумал о том, что где-то в этот миг Бриенна слышит эти песни, слышит и его сын.
Слуга принес ему завтрак. Завтрак был обильный, довольно сытный: поднос с жареным в луковой подливе мясом, лепешки из ячменной муки, инжир, сливы, вымоченные в медовом вине яблоки, ломти овечьего сыра и зажаренная в горячем масле пряная зелень. Джейме поел без аппетита. Дверь его не была заперта, но расставили стражу по всей лестнице, и все эти молодые солдаты таращились на побежденного ответчика с любопытством и жалостью. Потоптавшись на ступенях, в сырой полутьме, он ретировался в комнату и засел в ней, думая лишь о том, как бы больше никого не встречать, не видеть, и все поскорее забыть. Меч у него забрали. Он стал читать, но занятие и прежде не доставляло удовольствия, лишь мучения – и теперь буквы в книгах прыгали и едва складывались в слова, которых он не понимал. Наконец, Джейме улегся, уперев взгляд в потолок, и стал размышлять о предстоящем суде. Следовало бы побеседовать об этом с Тирионом, понять, что они там замышляют…
Открылась дверь, он повернул голову. Тирион вкатился в комнату, на руках у него восседала Сольви и хихикала. Она трепала руками седые кудри на голове Десницы и веселилась над какой-то шуткой, сказанной им.
- А вот и мы! Маленькая леди так по тебе скучала, что мне дозволили, наконец, привести ее сюда! Ах, милая леди Бриенна, я видел по ее лицу, как ей было тяжело, но она проявила великодушие, и не в первый, заметь, братец, не в первый раз…
При виде Джейме девочка издала восторженный крик. Тирион опустил ее на пол, Джейме торопливо сел на постели - и она побежала к нему.
- Джейме, ну где же пропадал! – стала она укорять его, забираясь к нему на колени. – Ах, сколько вестей ты не знаешь! У мамы новое платье! Леди Санса шьет, а помогает ей Трикси! С нею я выучила новую песню! Хайл Хант меня научил вот так тренькать по струнам, целовой… целой ладошкой! Снежинка украл со стола целую курицу, пока мама и Артур спорили! Все спорят, спорят, ругаются! Я плакала даже! Тогда Артур мне обещал подарить лошадку! Тирион умеет показывать фокус, и я тебя тоже научу! Ты почему от нас убежал?
- Всё почти хорошие вести, - говорил он, целуя ее прохладные бархатные щечки и гладя рыжие вихры. – Кроме споров и слез. Обещай, что плакать больше не станешь… Вот, гляди, как все идет. Все складывается вот как хорошо, моя милая Сольви! Лошадка, фокусы, да и лютня твоя поет все красивее… Скоро пойдем с тобою по свету, станем бродячими скоморохами!
Сольви просияла.
- Что там за фокус, показывай.
Девочка засопела, вспоминая. Джейме посмотрел поверх ее головы на брата. Тирион налил себе вина, выпил и стоял, покачиваясь с пятки на носок. Выглядел он довольным.
- А у тебя тоже вести отличные? – спросил Джейме ехидно. Тирион яда не заметил. Он подошел к Джейме, оглядывая его снизу вверх, потом протянул свои маленькие ручки и обхватил его лицо.
- Ты даже не представляешь, насколько, - торжественно заявил Десница. – Нет, нет, ты пока и представить не можешь, что он решил… Джейме, Джейме, Джейме… Молю: когда ты услышишь их слова, молчи, чего бы это не стоило. Не перечь никому, ни в чем. Заклинаю тебя, старший брат. Умоляю тебя. Не вздумай ТЕПЕРЬ все испортить!
И с этими словами, под радостный смех Сольви, Тирион поднялся на цыпочки, дотянулся и поцеловал Джейме в обе щеки, а затем в лоб: так мать целует нерадивое дитя, благословляя, наконец, зажить праведной жизнью.
Через три дня его ввели в зал Совета. Придворные толпились вдоль стен, с любопытством вытягивали шеи, пока он шел к трону, но прежней ненависти не выказывали. Может, подумал Джейме, они успокоились, поняв, что Суд все же состоится. По лицам некоторых бежали ухмылки – но не более. За троном стояла Бриенна, положив руки на плечи бледного, насупленного Артура. Джейме кивнул им и улыбнулся.
Оба отвернулись, словно по команде. Он поискал взглядом вокруг – и увидел, что в дальнем углу, рядом с Сансой Старк и все еще обиженно надутым Рисвеллом стоит Трикси, а на руках ее подпрыгивает Сольви. Сольви махала Джейме рукой, и, кажется, одна из всех была искренне рада его появлению.
На других он решил не смотреть. Горечь поражения все еще жила в нем, и ему было противно участвовать в очередном представлении Короля-Колдуна. Всякий раз они не заканчивались ничем, кроме…
- Преклоните колено, лорд Ланнистер, - велел Бран Старк, изучая его с терпеливой, насмешливой полуулыбкой. – Вас будут судить, как и обещано.
Джейме неловко опустился на одно колено. Поглядел украдкой на Бриенну. Лицо у нее было неподвижно. На нем был новый камзол, принесенный слугами Тириона, расшитый львами по алому бархату – весьма вычурный, весьма вызывающий даже. Темно-красный плащ с золотым подбоем лег на плиты пола изломанными тяжелыми складками. Наверняка Бриенна не ожидала, что он заявится сюда таким франтом. Он и сам был немного растерян от выбора платья, но положился на уверения Тириона, мол, все идет, как дОлжно, и все будет сделано так, чтобы Ланнистерам повезло.
Мы везучие, подумал он. Мы все еще здесь, а значит, повезет и снова.
Тишина. Люди даже перешептываться перестали. Джейме глядел на темный камень перед собой. Потом покосился на лежащую на колене руку. Алые капли смолы еще сочились из раны. Иногда ему снилось, что это его кровь.
- Вам был брошен вызов, - сказал Бран Старк. – И вы его приняли, очевидно, полагая, что одолеете молодого пасынка Тормунда.
Джейме промолчал.
- Странно, куда подевалось ваше прежнее красноречие, - тихо заметил Король. – Вы боитесь? Теперь боитесь?
- Не более, чем всегда, - ответил Джейме, и по рядам собравшихся зашелестел возмущенный шепоток.
- Хорошо. Ибо решение будет справедливо, а не жестоко. Вы проиграли поединок, и теперь готовы быть казнены. Итак, вы признаете, что обесчестили вдову Тормунда, Короля за Стеной, и тем нанесли оскорбление роду Тартов, а также самой девице Тарт?
Джейме удивленно поднял голову:
- Я никогда это так не рассматривал, я…
- Я не спрашиваю, как вы рассматривали свои деяния, я спрашиваю, признаете ли вы их последствия?
- Мне дела не было до Тарта, - выпалил Джейме, и тут заметил, как Тирион беспокойно переступил с ноги на ногу. Бриенна отвернулась. – Я любил эту… как вы, Ваше Величество, изволили выразиться, «девицу Тарт». Я желал быть с нею, особенно после того, как мы победили в битве Долгой Ночи, и я желал ей только добра.
- Было ли то, что вы сделали, добром? – невинно поинтересовался Король.
- Я… Не знаю. Наверное, нет.
- Раскаялись ли вы в том?
Молчание. Джейме поглядел на брата и увидел, как тот умоляюще сцепил ручки перед собой.
- Нет, - сказал он, опустив глаза. – Нет, я никогда не раскаивался.
Все заговорили, дамы принялись картинно трещать веерами. Джейме почувствовал прилив гнева.
- Что еще вы желаете знать о тех днях, лорды и леди? Сколько раз и в каких позах была обесчещена драгоценная «девица Тарт»?
Он почувствовал какое-то движение позади трона и, подняв взгляд, увидел, что Бриенна спустилась по ступенькам и идет к Сансе Старк. Артур остался стоять, положив дрожавшие пальцы на рукояти валирийских мечей, которые – оба – были теперь у него на поясе.
- Ваше любопытство омерзительно, - выплюнул Джейме, не сводя глаз с широкой спины Бриенны. – Только мой сын имел право на обвинения. Обвиняя, он вышел на честный бой. А вы, вы все… Ваши трусливые попытки меня укорять просто смешны! Я не…
- Довольно, - скучающим тоном заметил Бран Старк. – Все уже поняли, что раскаяние вам неведомо. Возможно, вы получите лучшее представление о нем, когда понесете наказание. Я приказываю вам взять за себя обесчещенную даму и дать ей все, что вы можете, будучи в положении Хранителя Запада. Ланнистеры должны вернуться в свои земли. Вернете имя своему сыну, будете хранить покой и благополучие дочери, вернетесь в Кастерли Рок, станете управлять своими владениями, равно как и этой семьей. И, наконец, если Богам будет угодно, повзрослеете.
Джейме, забыв обо всем, начал подниматься. Тирион издал отчетливый смешок. Кто-то ахнул, какая-то дама гневно вскрикнула. Джейме не был уверен, что это не Санса Старк.
- В ближайшие дни я потребую, чтобы вы возместили нанесенный вдове Тормунда ущерб, укрыв ее своим плащом. Затем отправитесь в свои владения. Я стану ждать от вас повиновения и уплаты дани, сообразной богатствам Западного Края. Приказываю еще и вот что. Не забывайте о моей милости, оказанной уже в третий раз. Долги ваши перед Короной растут – и взвешены, и сочтены, и не утрачены, а потому вам лучше всего начать жизнь праведную, исполненную служения нам…
Бран помолчал, словно раздумывал, стоит ли вообще тратить красивые слова на такого жалкого человека, как Джейме. Но, наконец, устало закончил:
- Это облегчит ваш путь. Это всегда приносит подданым лишь очищение и радость. Ныне мы окончили дело Ланнистера. Решение вынесено. Суд был справедлив.
Джейме подошел и, повинуясь знаку Тириона, все еще не веря своим ушам, наклонился к прохладной бледной руке.
Он коснулся ее губами – и вдруг с ужасом осознал, что готов упасть на колени и целовать мертвые ноги проклятого Колдуна.