1. (2/2)

— Викторовна, — мужчина попутно открыл дверь кабинета истории.

— Точно! Спасибо!

Перед всей группой учителей открылся вид на просторный и светлый кабинет. Стены были мягко-зелёного цвета, парты состояли из светло-серого железа и светлого дерева, что отлично контрастировало со всем кабинетом в целом. Над доской было место для «ленты времени», а около неё висели портреты известнейших политических деятелей — Цезарь, Македонский, Невский и ещё некоторые личности. Учительский стол стоял в углу, около окна, и был почти что пуст — на нём был только компьютер, возможно, предоставленный школой. Шкафы были наполнены разными книгами об истории России и Европы, Африки и Америки, а так же стран викингов. Это оказывало на девушку большое влияние, посему она просто зашла внутрь и на секунду перестала дышать, любуясь светом, исходящим от каждого места этого кабинета.

— Как тут красиво, — она растягивала каждую гласную.

— Ага, самой красивой девочке — самый красивый кабинет, — улыбнулся Слава.

— Вот тут надо «ленту времени» повесить… А здесь какую-нибудь книжку для антуража, — Кинбурн ушла в размышления об улучшении и без того идеального пространства.

— Помочь тебе? — англичанин придвинул парту к доске.

— Да, если это возможно, — Женя скинула сумку на учительский стул, расправляя одежду.

— Всё возможно, Женёк! Давай, хвастайся, что купила, — Юрик продолжал улыбаться.

— Вот, зацени! — к Каспаряну подошёл Слава, рассматривая самую настоящую ленту из рук Жени. — Здоровская, правда?

— Да, очень крутая. Давай, мы её сейчас повесим! — Бутусов осторожно взял её в руки, передавая один конец Юре.

***</p>

— Да, теперь кабинет не выглядит таким безжизненным, — вздохнул Георгий.

— Согласен, стало несколько веселей, чем до того, — парень рассуждал с коллегой почти одинаково.

— Ты чего такой понурый, Слав? — Каспарян участливо взял друга за плечо.

— Она опять нравится мне, Юра, — он уронил голову на руки, опускаясь за парту.

— О-о… — потёр переносицу парень, — Всё настолько серьёзно?

— Да, и я опять не в состоянии что-то сделать, — чертёжник расчёсывал волосы пальцами, пытаясь успокоиться.

— Всё будет в норме, don`t worry! — Юра хлопнул Славу по плечу.

— Зачем ты вставляешь английские фразочки? — Бутусов улыбнулся, поднимая голову.

— Имею право!

— Ну ладно, бог с тобой, пойдём, — усмехнулся тот, и они вместе вышли из кабинета.

***</p>

— Чья это детвора? — злобно проговорил охранник у входа Жене, подошедшей к нему.

— Это мои, простите их, ради Бога, — она растерянно улыбалась и пыталась глазами найти, куда бы спрятаться.

— Это что такое? — слух разрезал мягкий голос Бориса, который доносился откуда-то сзади.

— Да вот, детишки к маме пришли, — Кинбурн закрыла глаза и улыбнулась.

— Вы не говорили, что они у вас есть, — в одной только фразе Гребенщикова разом прочувствовалась вся его ненависть к новому учителю. Да, он и сам был далеко не взрослым, но его самопознание было настолько завышено, что слушать его иногда абсолютно противопоказано. Он может такого наворотить, что сидишь потом и думаешь, зачем его назначили лицом школы?

— Честно, не считала нужным, — Евгения всеми силами пыталась сохранить спокойствие ситуации, улыбаясь, виновато поглядывая на детей и понижая голос с каждой секундой, пока её совершенно не стало слышно.

— Самоуправство, ей Богу! Если такое ещё раз произойдёт — я усомнюсь в своём решении взять вас на работу, — пробурчал Гребенщиков и ушёл в свой кабинет.

— Слушай, я, может, лезу не в своё дело, — появился откуда-то из-за спины Цой.

— Витя! Не пугай так, пожалуйста! — историк вздрогнула.

— Прости, — он бегло взглянул на неё, потупив взгляд почти сразу, — иногда БГ слушать не стоит. Он столько лишнего и заумного говорит, что там чёрт ногу сломит. Пошли лучше к ребятам, чаи погоняем?

— Ой, с удовольствием, — Женя улыбнулась, но сразу же поникла, — а куда я детвору дену?

— Они пойдут с нами! — Виктор улыбнулся и повёл девушку к Каспаряну в кабинет.