Часть 1 (2/2)

— Думаю, он просто не знает как подкатить к неприступной ледяной крепости по имени Ван Ибо, — добродушно подмечает Сынён, и случайно попадает в самую точку. Ибо и сам знает, что пытается сделать Сяо Чжань. Небо, надо быть совсем слепым дебилом, чтобы не понять, что к нему пытаются подбить клинья, но этот интерес Сяо Чжаня кажется Ибо пустым, несерьёзным, что-то вроде вызова в попытке доказать собственную крутизну. Весь интерес Сяо Чжаня продиктован тем, что Ибо не проникся его красотой настолько, чтобы потакать его желаниям, как это делают остальные, и он совершенно точно не собирается становиться его трофеем.

— Вот и не лез бы.

— Да, в нём определенно есть что-то от мазохиста, потому что если бы меня столько отбривали, я бы плюнул, — задумчиво соглашается Сынён. — Но знаешь, мне кажется, он продолжает переть, потому что ты ему нравишься.

— Да что ему может нравиться, он же меня не знает, — в сердцах выпаливает Ибо.

— Дорогой мой друг, — преувеличенно пафосно произносит Сынён, возлагая правую руку на левое плечо Ибо, — открою тебе страшную тайну, которую у меня больше нет сил от тебя скрывать, — он проникновенно заглядывает ему в глаза. — Бывает так, что какому-то человеку нравится другой человек, и для того, чтобы узнать друг друга получше, они начинают общаться. Знаешь, это когда человек использует голосовые связки и язык, чтобы издавать набор звуков, который определённым образом складывается в понятную другому индивиду систему. Словами через рот, в общем. Рассказывают о себе, делятся предпочтениями, взглядами и решают, будут они продолжать общение и развивать отношения или нет.

— И когда это ты успел стать таким умным? — фыркает Ибо, косясь на Сынёна.

— Я всегда таким был, — гордо отвечает тот, — но я пытаюсь до тебя донести мысль, что ты почему-то решил, что тебе не нравится Сяо Чжань, но правда ли он тебе не нравится настолько, как ты желаешь это показать? Может, тебе просто стоит узнать его получше?

— Не помню, чтобы я записывался на сеанс выноса мозга. Но раз можешь столько трепаться, значит, отдохнул. Ещё один прогон.

— Ибо, ты демон, — обречённо стонет Сынён, разваливаясь звездой на полу.

— Прямиком из Диюя, пришёл покарать тебя за твои грехи, — серьёзно подтверждает тот. — Поднимайся. Ещё раз.

***</p>

Вопреки категоричности собственных слов, Ибо всё же всерьёз задумывается над словами Сынёна. Ответа так и не находит, потому что Сяо Чжань вызывает в нём слишком непонятный коктейль эмоций, но всё же проводит работу над ошибками и приходит к заключению, что повёл себя слишком резко, и, наверное, стоит все же извиниться. Поэтому он узнает от Сынена в какой группе учится Сяо Чжань и, изучив расписание, подлавливает того у аудитории после пары.

Сяо Чжань выглядит удивлённым и даже не пытается этого скрыть. Ибо внезапно чувствует нерешительность и острое желание куда-нибудь сбежать, но упрямо себя встряхивает и выдавливает:

— Можем поговорить?

Сяо Чжань немного склоняет голову к плечу, отчего имиджевые очки в тонкой оправе ярко бликуют стёклами, и задумчиво смотрит на Ибо. Тот рефлекторно облизывает пересохшие губы, но смотрит решительно. Раз уж задумал — сделай.

— Ладно, — наконец соглашается Сяо Чжань. — Гу Яо, идите без меня, я позже подойду.

Гу Яо неприязненно смотрит на Ибо, но кивает, уводя за собой целую компанию из ещё двух парней и пяти девушек.

— Прямо здесь? — интересуется Сяо Чжань спустя полминуты, так и не дождавшись от Ибо продолжения.

— А?

— Ты поговорить хотел, — терпеливо повторяет Сяо Чжань. — Здесь?

— А, нет. Пошли.

Ибо наконец отмирает и идёт вперёд по коридору. От нервов шаги получаются широкими, а темп — быстрым, и в какой-то момент Ибо догадывается подумать о Сяо Чжане и том, что тот наверняка отстал. Он поворачивает голову и не может сдержать удивлённого хмыка. Сяо Чжань шагает рядом в том же темпе, явно не испытывая особого дискомфорта от скорости.

«Конечно, — думает Ибо отвлечённо, — с такой-то длиной ног».

Ибо приводит Чжаня к небольшому ларьку с уличной едой. От запаха урчит в животе, но Ибо чувствует, как внутри него скручивается пружина напряжения, и знает, что совершенно точно не сможет съесть даже кусочек. Но он пришёл сюда не для того, чтобы есть.

Он смотрит на Сяо Чжаня, который выглядит немного растерянным и недоумённо оглядывает небольшой ассортимент.

— Я угощаю. Бери, что нравится.

Сяо Чжань хмурится и поднимает непонимающий взгляд на Ибо. Тот снова кивает на прилавок, мол, я не шучу, давай, выбирай. Сяо Чжань закусывает губу и снова смотрит на предложенные лакомства. Ибо подмечает, что его взгляд задерживается на боярышнике в карамели, но Чжань заказывает обычный жасминовый чай. Ибо добавляет к заказу ещё один стаканчик чая и несколько шпажек с боярышником в карамели. Сяо Чжань снова хмурится, но молчит. Он вообще ещё ни слова не сказал с того времени, как они вышли из кампуса.

Ибо забирает заказ и ведёт Чжаня к свободной лавочке в тени деревьев. На аллейке под университетом обычно куча студентов, но сейчас пары, так что даже есть свободные места. Ибо знает, что у Чжаня окно, а сам он нагло прогуливает пару по народным танцам. Но это не страшно, потом досдаст, Сынен поможет.

Ибо вручает Сяо Чжаню стаканчик с чаем и шпажку с боярышником. Сяо Чжань берёт, но есть не торопится. Вместо этого он пристально смотрит на Ибо, видимо, пытаясь понять, что происходит у него в голове, но выражение лица Ибо непроницаемо, поэтому он терпит предсказуемое поражение.

— Ван Ибо, что происходит? — наконец-то не выдерживает Сяо Чжань.

— Это… — Ван Ибо от неловкости хочется постучаться о что-то головой. Он ненавидит извиняться и понятия не имеет, как это нормально делать. Он неосторожно отпивает чай и тут же давится — он обжигающе горячий. На глазах выступают слёзы, и Ибо дышит через рот, думая о том, что он придурок.

— Блин, ты как, нормально? — Сяо Чжань выглядит обеспокоенным и ещё немного напуганным. — Сильно обжёгся?

— Жить буду, — выдавливает из себя Ибо, отставляя чай подальше. Чжань проводит стаканчик взглядом, а после возвращает его Ибо. — Ты… это… в общем, я… Ну, извиниться хотел.

Ибо зажмуривается. Нет, разговоры точно не его сильная сторона. Ну почему люди не могут общаться телепатически или, там, эмоциями?

— Мгм, — недоверчиво тянет Чжань, всё ещё хмурясь. — А за какой конкретно пункт?

— Ну ты задница, — выдыхает Ибо возмущённо.

Чжань пожимает плечами, но в глазах бесятся черти. Ибо чувствует прилив уверенности.

— Я был неправ, когда наговорил тогда тебе всего.

— Лао Ван, извинения не твоя сильная сторона, — прыскает Сяо Чжань, и Ибо смущённо пинает его коленкой в ногу. Из бумажного стаканчика на руку Сяо Чжаня выплёскивается немного кипятка, и он шипит, дуя на покрасневшую кожу.

— Карма, — едко комментирует Ибо, криво ухмыляясь.

— О, лао Ван, это что, улыбка? — Чжань мгновенно забывает о пострадавшей руке и вовсю пялится на Ибо.

— Да блин, как ты задолбал. Не нужно было извиняться, — дуется Ибо и встает, собираясь уходить. Он сделал что хотел, его совесть чиста.

— Нет-нет-нет, постой.

Сяо Чжань тянется за Ибо, но руки у него заняты. Он выглядит раздосадованным, но так и не придумывает куда деть стаканчик и шпажки.

— Я купил, чтобы ты их ел, а не просто держал в руках, — ворчит Ибо, всё же плюхаясь назад на лавочку. Сяо Чжань хмурится.

— Ван Ибо…

— Послушай, я не знаю, что там за прикол у тебя с едой, но если ты боишься вес набрать, так приходи, я тебя погоняю. Так что просто ешь, ладно? Никуда твоя красота от тебя не денется.

— Лао Ван считает меня красивым? — Сяо Чжань несколько долгих секунд колеблется, но потом всё же снимает зубами со шпажки сладкую ягоду. Ибо отворачивается, не в силах спокойно смотреть на его преступно довольное лицо.

— Если так любишь сладкое, почему не ешь? — не удерживается от любопытства он, игнорируя провокационный вопрос.

— Я очень легко набираю вес, — пожимает плечами Сяо Чжань. — Мне достаточно просто подышать рядом с едой, и я уже толстый. Но раз лао Ван пообещал мне персональную тренировку…

Сяо Чжань проказливо смотрит из-под полуприкрытых век и нарочно медленно облизывается. Ибо закатывает глаза.

— Слушай, прекращай давай, соблазнитель, — морщится он.

— Почему? — Сяо Чжань заглядывает Ибо в глаза. — Я тебе не нравлюсь?

Ибо смотрит на Сяо Чжаня как на идиота.

— Вот ты вроде нормальный, пока тебя не переклинивает.

— Тебе неловко, что я к тебе подкатываю? — Чжань выглядит удивлённо и даже немного растерянно. — Ты мне нравишься, разве это не нормально?

— Да нет. Это… Да чтоб ему гуя… — Ибо ерошит волосы, пытаясь сформулировать хоть сколь-нибудь удобоваримый ответ, а после решает выбрать излюбленную тактику — тотальная откровенность. — Ты мне с первой встречи намёки даёшь. А встречи с третьей практически открыто секс предлагаешь.

— Ты мне нравишься, — повторяет Чжань, кажется, действительно не понимая, в чём проблема. — Я хочу тебя. Что тебе еще надо? Я тебя не привлекаю?

Ибо снова хочется биться головой об стол, просто потому что ну не он должен вести такие разговоры, он не умеет объяснять подобные вещи и делать это тактично и вместе с тем понятно. Но Сяо Чжань смотрит на него такими глазами, что Ибо понимает, что соскочить с темы не выйдет, раз уж они её начали, придётся заканчивать.

— Слушай, буду честным. Мне не нравятся связи на один раз, и если тебе нужен кто-то, чтобы перепихнуться, то советую поискать кого-то ещё, потому что со мной тебе ловить нечего.

— Секс это просто средство. Зачем столько сложностей, лао Ван? Мы же можем просто получить удовольствие от компании друг друга.

Сяо Чжань улыбается и закусывает губу, многообещающе глядя на Ибо, а тот сидит и думает, когда все свернуло не туда и как они вообще до этого дошли.

— Я так не могу, — отворачиваясь, выпаливает он.

— Ты из тех, кому нужны чувства? — внезапно серьёзно спрашивает Чжань.

Ибо чувствует, как у него начинают пылать уши, но кивает. Он бы соврал, сказав, что Сяо Чжань его не привлекает. Небо, как он вообще может кого-то не привлекать? Но красивых лиц много, Ибо важнее то, что внутри. Ему наивно хочется верить во взаимную любовь, хочется нежить дорогого человека в объятиях и доводить до исступления ласками, а как это возможно с незнакомцем?

— Вот как, — тянет Сяо Чжань и переводит взгляд на аллейку, задумчиво снимая зубами ещё одну ягоду боярышника. Ибо тоже молчит, понятия не имея, что сказать.

Вдруг к ним подходит парочка смеющихся девушек с предложением прогуляться в компании «этих красивых гэгэ».

— Видишь, лао Ван, людям для желания переспать хватит и красивого лица.

Сяо Чжань говорит это ровно, не обращая на девушек особого внимания, глядя исключительно на Ибо. Тот морщится и торопливо просит у девушек извинения, потому что даже для него это слишком. Те возмущены, но довольно быстро соглашаются не обижаться на «того глупого гэгэ» — когда надо, Ибо может быть милым, но он ненавидит это.

— Ты бы мог не оскорблять всех подряд? — недовольно спрашивает Ибо у Сяо Чжаня, когда девушки уходят.

— Если они обижаются на правду, это их проблемы. Не тебе меня в этом упрекать, лао Ван, — безучастно отзывается Сяо Чжань. — Почему ты никогда так не улыбался мне?

— Что?

— Ты улыбался Сынёну. Я видел тогда, в зале. У тебя красивая улыбка, — Сяо Чжань улыбается, но неестественно, натянуто. — Лао Ван красивый.

— Ты тоже, — вырывается у Ибо ответное.

— Тогда почему ты меня не хочешь, а? Даже не улыбнулся ни разу, а я за тобой уже столько таскаюсь. Это ранит, знаешь ли.

— Почему для тебя так важна красота? — вместо ответа спрашивает Ван Ибо. Кажется, с Сяо Чжанем это становится чем-то вроде хобби.

Сяо Чжань не мигая смотрит на него сквозь стёкла очков.

— Красота дает власть и возможности, расположение людей.

— Поэтому ты ничего не делаешь? Надеешься, что красивое лицо обеспечит тебе будущее и позволит закрыть глаза на отношение? Ты пробовал хоть раз добиться чего-то собственным трудом, а не улыбкой? — Ибо не хочет, но получается грубо. Вероятно, всё дело в том, что его натура отрицает подобный подход к жизни. Он привык бороться, выгрызать себе дорогу упорным трудом, им же завоёвывать хорошее к себе отношение. Сяо Чжаню же достаточно просто улыбнуться, и люди положат мир к его ногам.

— Улыбка тоже труд, лао Ван. Смог бы ты улыбаться, постоянно видя столько похотливых взглядов? В этом мире родиться красивым значит выиграть карт-бланш — тебе все доступно, ты всем нравишься, тебе все завидуют.

«То-то ты такой счастливый», — думает Ибо.

— Можно, как ты говоришь, ничего не делать, — тем временем продолжает Сяо Чжань с пугающим ледяным спокойствием, — потому что за улыбку тебе всё прощают. А если вставишь кому-нибудь, отсосёшь или подставишься — вообще открываются все на свете двери, — он безучастно смотрит наверх, наблюдая за тем, как ветер ерошит зелёные кроны деревьев, а Ван Ибо хмурится, чуть ли не впервые глядя на вещи под другим углом. — Красивое лицо — счастье. Вот только никто не задумывается о том, что идёт в комплекте, — Сяо Чжань переводит пронзительный взгляд на Ибо, который не хочет, но всё равно смотрит в ответ. Взгляд Сяо Чжаня безжизненный, тяжёлый, а в словах горечь и боль. — Знаешь, сколько раз меня домогались? Сколько раз я ебался с пересдачей, потому что отказывался переспать с преподавателем? Сколько раз бился в блядский стеклянный купол, пытаясь доказать, что я — не только красивое лицо, я не просто кукла для того, чтобы радовать глаз, — его голос дрожит, ломается, а длинные пальцы сдавливают полупустой стаканчик с чаем так, что тот сминается. — Можешь считать меня слабаком, но я не вижу смысла продолжать попытки. Зачем пытаться, если всё безрезультатно? Мне повезло, я родился красивым. Я могу добиться всего, используя свое лицо.

— Что будешь делать, если его не станет? — Ибо не хочет говорить, но вопрос срывается с губ быстрее, чем он успевает подумать.

Лицо Чжаня неуловимо меняется, и от взгляда бежит холодок по коже.

— Без моего лица нет меня. Не будет его, не будет меня.

***</p>

— Эй, Чжань-гэ, придёшь посмотреть на наше выступление в эту пятницу? — спрашивает Сынён, едва успевает приблизиться к столику. Ибо сидит напротив и старательно делает вид, что его не беспокоят мирские дела и он сосредоточенно изучает параграф по истории.

После неловкой попытки извиниться и того разговора Ибо был уверен, что больше не увидит Сяо Чжаня, но тот подошёл к нему на следующий день и как ни в чём не бывало завязал беседу. В основном говорил он, конечно, потому что Ибо откровенно растерялся. Сяо Чжань же благородно делал вид, что не замечает пауз и недоумённых взглядов.

Заметив, что Сяо Чжань и Ибо снова вроде как общаются, Сынён взял их в оборот и самостоятельно возложил на свои плечи миссию по сводничеству лучшего друга и улыбчивого красавчика всея универа, даром что сам на него запал.

Ибо ворчит, Ибо язвит, но делает это без былого огня, более добродушно, что ли. Он по-прежнему не понимает, зачем сдался Сяо Чжаню, ведь отказал ему, но просто решает пустить все на самотек. Если Сяо Чжаню так нравится компания вечно ворчащего второкурсника, милости просим. Тем более что он решает благоразумно сбавить обороты — почти не касается, продолжает улыбаться, но его улыбки больше не имеют цели соблазнить. Правда, все еще флиртует и частенько выбирает двусмысленные формулировки, но делает это скорее потому, что это стиль его общения. В общем и целом с ним становится вполне комфортно проводить время, хотя Ибо иногда ловит на себе долгие задумчивые взгляды, но предпочитает делать вид, что не замечает их. Так проще, так он может делать вид, что между ними ничего не происходит. Притворяться, что его отношение к Сяо Чжаню такое же.

— Вы выступаете? — Сяо Чжань вопросительно смотрит почему-то на Ван Ибо, и тот пожимает плечами, мол, ну да, и что? Большое дело. — Во сколько?

— Концерт начинается в шесть, но мы в самом хвосте и наш номер будет не раньше семи, так что можешь прийти поглазеть непосредственно на неотразимого меня. Ну и на Ван Ибо, конечно. Знаешь, он будет танцевать с завязанными глазами и в такой свободной, немного расстёгнутой рубашке…

— Чо Сынён, — с нажимом произносит Ибо, предупреждающе глядя другу прямо в глаза.

— Да, бро? Ты что-то хотел? — с видом святой невинности Сынён все же плюхается на лавочку рядом и преданно заглядывает Ибо в глаза.

— Хотел. Поимей совесть.

— Это она меня поимела, — ворчит Сынён, растягиваясь на обеденном столе. Сяо Чжань предусмотрительно подвигает свою миску с салатом. Ибо заметил это ещё на первом обеде после их разговора в парке — Сяо Чжань наконец-то начал есть. Какие-то листья в основном и всякую низкокалорийную фигню, да ещё и в смехотворном количестве, но сам факт того, что он больше не морит себя голодом, почему-то радует Ибо. — Прикиньте, нашёл вчера кошелек, а там столько юаней… Четыре мои стипендии, — для большего эффекта Сынен показывает четвёрку пальцами.

— Отдал полицейским, — комментирует Ибо, и Сяо Чжань весело хмыкает.

— Да! — мученически подтверждает Сынён. — Я бы мог на эти деньги такую вечеринку закатить…

— Будешь столько пить, не сможешь танцевать, — прищуривается Ибо.

— Безжалостный, — хватается за сердце Сынён, гладя на Ибо глазами человека, которого только что предал самый близкий человек. — Чжань-гэ, ну ты только посмотри, с кем мне приходится иметь дело.

— Чжань-гэ, — Ибо передразнивает интонацию Сынёна, — и так прекрасно видит. Видит, что мне приходится иметь дело с королевой драмы.

— А, по-моему, вы, ребята, идеально друг друга дополняете, — вкрадчиво произносит Сяо Чжань, глядя то на Ибо, то на Сынёна.

— Неправда! — Ибо.

— Клевета! — Сынён.

Сяо Чжань хохочет, а Ибо демонстративно закатывает глаза, но без былой неприязни. Присутствие Сяо Чжаня больше не раздражает, более того, он вполне комфортно вписался в их дуэт, несмотря на то, что кардинально отличается буквально во всём. Но, как ни странно, нос не задирает, не хамит, ведёт себя по-человечески, во всяком случае с ними. Хотя несколько раз Ибо видел, как Сяо Чжань, применяя своё природное очарование и убойный эффект солнечной улыбки, добывал себе конспекты, закрывал пробелы в посещении и даже умудрился сдать несколько проектов, хотя у него не было готово буквально ничего. Ибо это не одобряет, но кто он такой, чтобы лезть в чужую жизнь и что-то в ней менять.

— Ибо, всё в порядке? — с лёгким намёком на тревогу спрашивает Сяо Чжань, замечая подвисшего Ибо. И да, с недавних пор ему нравится звать Ибо по имени, хотя сам Ибо продолжает упорно называть его Сяо Чжанем. Сынён же сразу перешёл на панибратское «Чжань-гэ» как только понял, что все окей.

— Эй, бро, чего подвис? Тебя так очаровал наш неотразимый Чжань-гэ? — Сынён играет бровями и с намёком тянет через трубочку апельсиновый сок.

— Разумеется, — с непроницаемым видом произносит Ибо. Краем глаза он замечает повышенное внимание со стороны Сяо Чжаня. — Что угодно, только не твоя придурочная рожа.

— Фу как жестоко, — наигранно возмущается Сынён. Ибо же замечает на лице Сяо Чжаня пробежавшую тень разочарования. — Чжань-гэ, ну скажи ему, что я красавчик. Я ведь красавчик? — он корчит милые рожи, показывая пальцами сердечки.

— Ты серьезно спрашиваешь у Сяо Чжаня красавчик ты или нет?

— Ну да, он же должен понимать в прекрасном, он ведь каждое утро в зеркало смотрится, — Сынён игриво подмигивает Сяо Чжаню, за что получает скомканной салфеткой в лицо. — Ну вот, что и требовалось доказать, — горестно вздыхает Сынён, — вы идеально подходите друг другу.

— Это ещё почему? —хмурится Ибо. Сяо Чжань же выглядит заинтересованным.

— Никакого сострадания к ближнему своему. Идеальная парочка садистов, — проникновенно просвещает их Сынён.

Ибо смотрит на него так, будто надеется испепелить на месте.

— Ну что, лао Ван, завоюем этот мир и будем кошмарить целые народы? — склоняясь ближе к Ибо, заговорщически шепчет Сяо Чжань.

— Звучит как хороший план на день, — зловеще соглашается Ибо.

— Ребята, вы пугающие, — заявляет Сынён, глядя то на лучшего друга, то на его пока-еще-не-вторую-но-скоро половинку. Уж он об этом позаботится.

— Красота убивает, — доброжелательно расплывается Сяо Чжань в улыбке серийного маньяка.

Но весь его кровожадный флёр рассеивается в мгновение ока, когда он слышит скрипучий каркающий смех. Глаза забавно округляются, а сам Сяо Чжань, переглянувшись с хитро ухмыляющимся Сынёном, который показывает ему пальцы вверх, прикипает жадным взглядом к смеющемуся Ван Ибо.

***</p>

Ибо нервничает за кулисами, потирая мочку уха и ощущая под подушечками пальцев дырку прокола. Обычно он носит в нём кольцо серёжки, но после того, как на одной из репетиций едва не порвал себе ухо, стягивая повязку, благоразумно снял её.

— Держи, красавчик, — рядом появляется одетый во всё чёрное Сынён, на голове которого красуется чёрная шляпа, и вручает Ибо клипсу серёжки.

— Спасибо, — Ибо ловко цепляет обманку и снова бросает взгляд в зал. Там куча народа — в пёстрой толпе он замечает уже отбывших «звёзд», а ещё несколько преподавателей. Концерт необязательный, скорее для того, чтобы студенты привыкали к сцене, но все всё равно знают, что их будут оценивать, а потому стараются не только не пропускать такие мероприятия, но и отличиться на них.

— И кого же мой бро там высматривает? — лукаво тянет Сынён, кося взглядом на Ибо. Тот отмахивается, радуясь, что одет в просторную рубашку, которая обдувается, потому что в противном случае к нему уже прилип бы весь костюм. — Ближе к сцене, третий ряд с левого края, — подсказывает Сынён, и Ибо невольно прослеживает взглядом указанное направление. Натыкается взглядом на Сяо Чжаня и тут же отводит глаза, будто ошпарившись.

— Ну и?

— Что ты видишь, друг мой? — продолжает вкрадчиво шептать Сынён.

— Твою несбывшуюся мечту.

— Ты слеп, друг мой, — ворчит Сынён, прописывая Ибо лёгкий подзатыльник, так, чтобы не испортить укладку, над которой колдовал он и ещё несколько человек из их команды. — Присмотрись получше. Там сидит офигенно красивый парень, который поедает тебя глазами, а сейчас ждёт, когда ты весь такой горячий и неотразимый выйдешь на сцену и сразишь его наповал. Намек понятен?

— Предлагаешь в конце номера спуститься со сцены и пойти его засосать? — заламывает бровь Ибо.

— Ну, вообще-то… — задумчиво тянет Сынён, а получив локтем под рёбра, начинает весело хохотать, за что получает несколько раздражённых шиков за излишний шум. — Шучу. Просто помни, что он смотрит.

— Да зачем мне..?

Но Сынён быстро смывается, растворяясь в оставшихся участниках. Следующий номер их, а ему выходить с другой стороны сцены. Ибо глубоко вдыхает и выдыхает. Внутри нервным возбуждением щекочет предвкушение, одновременно и страшно, и волнительно. Наконец-то объявляют их номер, и Ибо, надвинув чёрную повязку на глаза, выходит на сцену, замирая в середине.

Он слышит гомон голосов, который лишь усиливается, когда его замечают. Сердце громко бьётся, и Ибо быстро облизывает пересохшие губы. Склоняет голову, держа руки впереди себя, и ждёт.

Раздаются первые биты, и, повинуясь чёткому ритму, тело Ибо оживает. Из-за повязки он ничего не видит, двигается, опираясь исключительно на собственные ощущения, но он столько раз повторял эти движения, что сбиться просто невозможно.

Зал завороженно молчит, наблюдая за тем, как он перетекает из одной позиции в другую, как в душевной неразберихе мечется по сцене, как порывисто сдёргивает с глаз повязку, а после обречённо падает на колени, окружённый другими танцорами.

Ибо обводит взглядом зал, ни на ком конкретно не останавливаясь. А потом натыкается на горящие жадным восхищением глаза Сяо Чжаня. Ибо приоткрывает губы и приподнимается на коленях, после плавно опускаясь назад, волнуясь вместе с мелодией, и с каким-то тёмным внутренним удовлетворением наблюдая, как меняется выражение лица Сяо Чжаня.

«Просто помни, что он смотрит».

В голову бьёт адреналин, и Ибо полностью отдаёт себя музыке, совершенно не отслеживая, что происходит вокруг. За эти неполные три минуты он успевает прожить целую отдельную жизнь, и когда бит смолкает, а зал взрывается аплодисментами, не сразу понимает, где он и что происходит.

Он на автомате кланяется и исчезает за кулисами, где его почти сразу ловит Сынён, который буквально виснет на нём, начиная тараторить в самое ухо:

— Бро, это был огонь, ты был офигенным, чувак. Просто воплощение секса, отвечаю. У тебя теперь фанатов будет столько же, сколько у нашего маленького принца, если не больше. Да в тебя теперь влюблены все поголовно, теперь о зачётах можешь вообще не переживать. А Чжань-гэ видел, да? Он так смотрел, я аж чуть не задохнулся, а он же даже не на меня смотрел. Ибо, ты меня слышишь?

Ибо слышит, но ему не хватает воздуха, а потому он, сбивчиво пробормотав что-то благодарно-информативное Сынёну, протискивается мимо, невпопад кивая хлопающим его по плечам сокурсникам, и выходит в пустой коридор. Здесь раздаются приглушённые биты нового номера и от мощных басов вибрируют стены, но всё же здесь гораздо тише, и это даёт возможность перевести дух и немного прийти в себя. Ибо проходит к окну и, вопреки здравому смыслу, открывает его, высовывая в проём разгоряченную голову. Он дышит сырым осенним воздухом, рискуя опять подхватить простуду, и прикрывает глаза. Шум ветра расслабляет и, кажется, где-то начинает капать дождь. Приятно, пока нет грозы.

Когда поясницы касается горячая ладонь, его подкидывает от неожиданности на месте, и он чуть не вываливается в окно. В рубашку на спине судорожно вцепляются чужие пальцы и тянут на себя, не давая ни малейшего шанса упасть.

— Эй, спокойно, Ибо, это я.

Ибо прекращает вырываться и расслабляется, поворачиваясь к Сяо Чжаню лицом.

— Прости, что напугал, — неловко бормочет тот, смущённо улыбаясь.

— Да фигня, — Ибо зарывается пальцами в укладку, потому что уже всё равно. Привычно провести по ним рукой, пропуская пряди между пальцами, не получается, мешает лак, и Ибо со вздохом ограничивается тем, что встряхивает головой, — я просто задумался, не слышал, как ты подошёл.

— Ясно.

Сяо Чжань мнётся и явно хочет что-то сказать, но как будто бы не решается. Это ему не свойственно, и всё же он медлит.

— Ты что-то хотел? — решает подтолкнуть Ибо, показывая, что готов выслушать Сяо Чжаня.

— Ибо… там на сцене. Это было невероятно. Ты был потрясающ. То, как ты двигался, и все эти сомнения, и ты… — Сяо Чжань путается в словах, его предложения короткие и отрывистые, хотя обычно его мысли тщательно сформулированы, а ещё он порывисто жестикулирует, хотя при обычных обстоятельствах куда более сдержан.

С каждым новым словом Сяо Чжань нервничает всё больше, ему всё труднее подбирать слова, паузы становятся длиннее, и в конце концов он не придумывает ничего лучше, чем шагнуть вперёд, вплотную прижавшись к Ибо, обхватить его лицо и прижаться губами к его губам. Касание восторженное, пьянящее, эйфорическое, он будто пытается поцелуем передать все те эмоции, которые испытал, наблюдая за танцем Ибо.

Ибо машинально кладёт руки ему на талию, чувствуя, как под ладонями дрожит чужое тело. Не отдавая себе отчёт в действиях, проводит руками по спине, собирая дрожь, перебирая пальцами по рёбрам. Сяо Чжань смеется, разрывая поцелуй, и Ибо, опьянённый всем происходящим, тоже улыбается в ответ.

— Ибо? — шёпотом произносит Сяо Чжань спустя бесконечно долгие несколько секунд, заглядывая Ибо в глаза.

— М-м?

— Я… хочу узнать тебя получше. Ты мне позволишь?

— Это потому, что у тебя на меня стоит? — Ибо не пытается обидеть, просто понять.

— Совру, если скажу, что не хочу тебя, — ответ Сяо Чжаня оседает на губах, так близко они стоят. — Но не поэтому. Ты мне нравишься как человек, хотя ты капец какой сложный. Никогда не знаю, о чём ты думаешь. Но хочу узнать. Так ты мне позволишь?

Ибо долго смотрит в глаза напротив, пытаясь рассмотреть там фальшь, но видит только искренность и открытую, беззащитную, ранимую душу. Беззащитную из-за него и открытую для него. И позволяет себе поцеловать в ответ.