Пролог. Признания, камелии и заячьи уши (2/2)

Нацуми было немного жаль отказываться от камелий — к этим цветам она питала приязнь, которую не испытывала больше ни к каким растениям. Но и в правильности своих действий девушка не сомневалась.

Однако столь бесстрастный ответ парня, похоже, нисколько не огорчил. Лишь раззадорил.

— Вот как, — вырвалось у Юки.

Он без всякого стеснения перехватил взгляд собеседницы. Выглядел Усада теперь менее торжественно, но зато… живее. Тревога исчезла из его глаз, сменилась дикой смесью лукавства и отчаяния.

— А кто же тогда достоин, Оками-сама? Наверное, это должен быть парень из такой же богатой семьи, как Оками-сама, сильный и красивый? Ох, в таком случае, шансов у меня нет. Семья небогатая, а красотой и силой я не отличаюсь, чего уж тут. Скорее, я второстепенный персонаж, как и любой отаку из реальной жизни, а не из манги.

— Это глупо и не имеет никакого отношения к делу. Я не должна тебе ничего объяснять, Юки Усада-сан, — впервые за их разговор Королева Школы будто приспустила холодную маску и показала настоящие эмоции, прежде всего, эмоцию раздражения. — У меня нет таких критериев. Вообще тебя не должны волновать мои критерии, но я все же отвечу. Он должен быть…

Оками взяла паузу, как будто собралась с духом и продолжила:

— Прежде всего, он должен быть по-настоящему смелым.

«Он должен быть по-настоящему смелым» — эхом разнеслось по двору. Ожидаемый и логичный ответ от Яростной Волчицы Меча. Это прозвище девушка получила еще в средней школе после победы на городском соревновании.

Поднялся шум: почти все «зрители» решили, что шоу завершено и у острого языка Волчицы Меча появилась очередная жертва, которой уже не оправиться. Из-за поднявшегося гама большинство не расслышало, что именно добавила Оками, которая вполголоса продолжила свою тираду. Нацуми хотела, чтобы последние слова уловил только Юки, поскольку малую толику уважения он все-таки заслужил:

— По-настоящему смелым. И я должна заметить, Усада-сан, что твое признание, твои дерзкие предположения о моем возможном партнере — все это, — впервые за день Оками на секунду искренне улыбнулась, — показывает, что некоторая доля храбрости у тебя есть. Но я все равно говорю «нет».

Во дворе не было никого, кто мог бы услышать или прочитать по губам ее последнюю, самую тихую фразу:

— А еще… это должен быть ОН.

Юки горько улыбнулся и опять склонился в поклоне:

— Тогда, в честь моей смелости, хотя бы примите букет, Оками-сан.

Он еще раз протянул камелии. Нацуми на этот раз не нашла достойной причины, чтобы отвертеться, и потому забрала цветы.

Юки выпрямился. Нацуми взглянула в его все те же грустные черные глаза, легкую, полную иронии, улыбку, и ушки. Длинные. Заячьи. Почему?! Почему на его голове заячьи уши?

Нацуми Оками подскочила в своей постели, подавляя рвущийся из груди крик. Опять этот сон. Она перевела взгляд в сторону рабочего стола, на то место, где лежали несколько засохших цветков. Опять этот сон! Но она благодарна ему, безумно благодарна, пусть и просыпается каждый раз, давясь собственным воплем. Ведь этот сон намного лучше другого… Страшного.

Прошлое, жуткое сновидение преследовало ее целый месяц, пока этот балбес однажды не набрался храбрости — или наглости? — так откровенно и демонстративно признаться ей в чувствах…