Глава 9 (2/2)

Фаррел и Финч серьёзно ослушались сюзерена. Несмотря на то что они вполне законно купили себе кровь маленькой Коры Алисы Хаш, оба впали в окончательную немилость у Джона Сойера. Ведь всё и упиралось в то, что Кора Алиса Хаш была именно маленькой.

Поэтому теперь, опершись о столешницу и просматривая свои аккаунты в сети, Дайан слышал ровный и холодный голос Джона, доносящийся из гостиной, а голос Джеральда Хейга, взвинченный и высокий от беспомощности, был слышен даже с того конца трубки.

— Ваша честь, я знаю, вы расстроены. Я понимаю, почему, — сказал Джон тем самым тоном, который выработался у него за бесконечные годы следования вежливым формулировкам, в то время как ничего вежливого под теми не подразумевалось, а были они лишь привычкой.

«Истинный подданный Великобритании», — ухмыльнулся Дайан.

— Бросьте, сир, ничерта вы не расстроены! — уже почти вне себя кричал судья Хейг. — Все мы для вас номинальная организация, не более. Скажите на милость, для чего вам ставить в известность о своих планах Палату лордов, если моё же слово, слово лорда-канцлера, ни на что не влияет?

— Расхожих приличий ради, ваша честь. Так что будьте любезны, пришлите к завтрашнему вечеру на Колледж-Лейн двух пэров на ваш выбор. Кто там сейчас в должности мисс Иванз?

— Лорд-спикер теперь Кэролайн Джойс, — плюнули в трубке.

— Излишне впечатлительная леди, на мой взгляд. Ну да хотя бы и её. И прокурора.

— Сир, вы сами доказали и доказываете, что ничего вечного в нашем мире не бывает.

— Опять вы за старое, ваша честь, — нехорошо заметил Джон.

— И не устану этого повторять. Пусть я не доживу до того времени, когда вместо вас сюзереном города будет кто-то другой, но такое время настанет, — пророчески зашипело в трубке.

— Рано или поздно все там будем, вы правы, — согласился Джон. — Но завтра к девяти вечера пришлите мне миссис Джойс и лорда-законника. Я на вас надеюсь.

В трубке молчали.

— Прощайте, ваша честь.

Дайан отложил телефон, зная, что теперь-то Джон придёт к нему. Уселся удобнее в высокий стул, затеяв выжидать.

Джон и в самом деле пришёл в кухню, молча, по-прежнему не смотря на Дайана, открыл холодильник, откуда вынул бутылку синтетики. Поставил ту в микроволновку. И только после этого развернулся, всунул руки в карманы, сдвинув полы блейзера, и сказал:

— Ты горишь любопытством до неприличия.

— Хоть кто-то из нас своего неприличия не скрывает. Не хочешь знать, как всё прошло? Ведь ты со мною не пошёл.

— Дерзишь. Разве тебе не понравилось быть большим мальчиком и самостоятельно решать возникающие проблемы? — Джон, не отворачиваясь, протянул руку на звяк и открыл дверцу микроволновки.

Дайан фыркнул, чтобы скрыть свою настоящую реакцию на слова. Его до сих пор словно перетрясало изнутри от всех «мальчик», когда-либо произносимых Джоном. И похеру, в каком контексте «мальчик» звучал. Потому что он знал, точно знал, что ничего просто так Джон не говорит.

— Подарил мне свободу выбора и действий?

Джон открыл бутылку, оставил крышку на столе и подошёл вплотную к сидевшему Дайану.

Пришлось поднять взгляд, чтобы видеть Джона сверху.

— К этому мы шли и идём. Ты вампир, а значит сильнее и опаснее трёх четвертей населения планеты. Беспокоиться о том, что тебя обидят, теперь совершенно бессмысленно. И заметь, даже до перерождения ты был умненьким и рассудительным. Что же говорить о теперь? Я должен быть за тебя абсолютно спокоен.

Дайан замер, отыскивая словесный крючок. Нет, комплимент Джона не был фальшивым. Нет…

Джон отпил из бутылки и снова посмотрел на Дайана.

— О’кей… — протянул тот. — Так что тебе сказал Кот?

Джон улыбнулся, но только губами:

— Кот сказал мне, что я напрасно тревожился о смене тобою сущности. В некоторых моментах ты продолжаешь оставаться человечным, — Джон снова выпил. — Даже сверх меры.

«Вот оно, блядь, — осенило Дайана. — Я вампир, но могу налажать, как человек, стоит оставить меня без присмотра».

— Это всё? — спросил Дайан, дав себе слово поругаться с Котом, как только представится случай.

— Да. Остальное выкладывай сам.

Дайан хмуро сдвинул брови и захотел встать, но Джон не дал, толкнув его коленом и заставив вернуться на стул.

— Я люблю тебя.

— Тебе не понравится, — мрачно сказал Дайан, вдруг вспомнив кошачье «этого делать нельзя» и заподозрив, что сказанное Котом касалось вовсе не созданных в работе морока помех. Этого тоже, конечно. Но помехи не были главным «нельзя».

— Вероятно, но ты начинай, — подтолкнул Джон, отставляя бутылку, склоняясь и опираясь обеими руками в деревянные подлокотники стула. Легко поцеловал Дайана в висок.

«Да ну…» — мысленно простонал тот.

— Джон, отойди, я так не смогу.

— Глупости. Ведь именно так мне лучше слышно, — отмахнулся Джон и снова поцеловал.

— Я тебя ослушался, — сказал Дайан и тут же поторопился: — Но твой запрет — это всё равно, что показать трёхлетке, где лежат конфеты, и пригрозить их не трогать. Прости, я знаю, почему ты против использовать гипноз на людях. Ты не хотел, чтобы я становился убийцей, добиваясь крови, как это происходило с тобою. Я это знаю, Джон.

Джон долго выдохнул, так, что волосы у виска подались дыханию вслед. Но Дайан не услышал ни слова.

— Я клянусь, ни один, с кем я работал, не пострадал. Я хотел научиться и уметь пользоваться даром мисс Викки. И я ни разу не сделал ничего подобного с лёном или нашими детьми.

Джон выпрямился, снова потянулся за бутылкой. Но не отошёл. Так что Дайан понял: его никуда не отпускали и придётся сидеть на месте и рассказывать дальше.

— В Элэй тоже никто не пострадал. Напротив.

— Ты причинил добро, как говорит Валери, — бросил Джон, глянув вскользь.

«И в самом деле, я, походу, причинил какое-то неправильное «добро», — согласился Дайан.

— В камере с Астер сидела проститутка, Стейси. Когда морок накрыл участок, ей стало казаться… Нет, она начала переживать уже когда-то происходившее: её били и принуждали. С самого детства. Видеть это со стороны, не зная причин, было невыносимо. А когда я понял о ней больше… Она рассказала мне. Когда я узнал о её детстве, о череде неродных отцов, что проходили через её жизнь; о том, что толкнуло её к торговле собой, то я почти не задумывался о своём решении. Джон, ни один ребёнок не заслуживает того, что приносят в его жизнь дурные и глупые родители.

Дайан замолчал, видя, что Джон отошёл и смотрит издалека. Он не злился. Во взгляде была видна работа мысли и осознание того, что самому Джону не по душе, к чему эта мысль привела.

— Ты недоволен мною?

— Да, потому что ты скрывался, — честно согласился Джон.

Дайан болезненно дрогнул в лице и на секунду отвернулся.

— Всё было так, как я рассказал, — он снова посмотрел на Джона.

Тот кивнул и опустил вниз короткие светлые ресницы, сказал, будто под принуждением:

— Тебе нужно поговорить с Валери. Она объяснит лучше, чем я.

— Лучше, чем ты? — насмешливо переспросил Дайан.

— Мне с нею не тягаться, — Джон нехотя улыбнулся.

— Ты простил меня?

— За то, что твой внутренний трёхлетка тягал запрещённые конфеты?

— Ну да. Простил? — Дайан подошёл близко и прижался всем телом, положив голову Джону на плечо.

— Я как-нибудь переживу это, — сказал тот, беря Дайана за локти и сдавливая. — Элек просил передать, чтобы ты зашёл к нему перед сном. Он будет в борделе.

— Хорошо, — прошептал Дайан, — добираясь губами до подбородка Джона и ведя по светлой щетине. — Хорошо.

Джон выпустил локти и обнял Дайана в кольцо, сдавливая. Позволил поцеловать себя и тут же скользнул губами к шее Дайана:

— А вот всё это, когда вернёшься.