63. Молитва Отцу (2/2)

Рука кузена была на её талии, и ей было страшно — и страшно неловко.

— Оставь её, — спасение, как это часто бывало, пришло от Давена. — Хочется ей играть, так пусть играет. Она не леди, в конце концов, и замуж её пока не зовут. — Давен дёрнул Тая за воротник и повторил: — Я сказал, оставь её! Не то пожалуюсь твоей матери, и клянусь Воином, твоя фрейская задница ещё неделю сидеть не сможет.

Джой благодарно на него посмотрела, присела в реверансе.

— Беги уже, — фыркнул тот. — Не могу тебя винить за желание поесть и попить в одиночку, за столом творится форменный бардак и фреевщина. Если захочешь чего-то поприличнее, Виллем и Мартин собираются завтра праздновать между собой и нами.

— Спасибо, — она кивнула. — Ты лучший!

— Я знаю, — рассмеялся Давен. — И я собираюсь как следует напраздноваться перед Приречьем.

Она не собиралась ни соблазнять его, ни глупо надеяться за него замуж, они просто дружили. Самое лучшее, что может быть между мужчиной и женщиной, считала Джой.

Вниз, за поворот, третий кирпич от какого-то из лордов Джоффри с огромной бородой — и снова вниз по узкому проходу, пока не упрёшься в решетку. Она ходила здесь много лет, но каждый раз сердце колотилось, как в первый.

Её Валирия. Её валирийский король.

Из узкого оконца наверху камеры падал тонкий луч света и расширялся, отражаясь от осколков зеркала, пристроенных на правильных местах — так что тоненький луч становился настоящим солнцем. Так работают маяки, объясняла ей мама. Мамин папа делал зеркала для маяков, а мама — для папиной камеры.

— Я принесла тебе поесть, — сказала Джой тихонько. Вдруг он спит? Тогда не стоит его будить.

— А, моя валирийская принцесса! — отец пошевелился, выползая из-под лоскутного одеяла. Его одежда совсем истёрлась, надо будет принести новую. — Привет-привет! Что нового в Вестеросе? — просипел он.

Он моргнул и потёр глаза. Всё-таки спал, значит.

— Почти ничего нового, — доложила Джой, передавая через решетку бутыль вина, хлебцы, мясо и фрукты. — У Виллемов именины. Давена пошлют в Приречье, похоже, что там всё не так хорошо, как нам рассказывают.

— Потому что посылают Давена? Похоже на то. Что ещё, моя умница? — он протянул через решетку руку, и она положила на неё ладонь. — Никто не собирается меня проведать с той стороны? — он кивнул на большую запертую дверь.

— Нет, все далеко. Лорд Тайвин, лорд Кеван, лорд Стаффорд — все в Приречье. Мне кажется, они не сумели отбить леди Серсею, — неуверенно сказала Джой. — Мы праздновали, когда погибли жена и дочь лорда Станниса, — пояснила она. — То есть, конечно, это называлось не так, но...

— При мне можешь не ”нокать”, — фыркнул папа.

Он был похож на настоящего льва — грязно-золотая нестриженая грива из волос и бороды и сильное тело. Надо будет принести воды, чтобы он мог помыться.

— Бриони всё болеет?

Джой печально кивнула.

— Мейстер говорит, это каменная пыль. Она ей слишком много дышала, — попыталась она объяснить. — Лав и Хоуп в порядке зато! — порадовала она отца. Каждый раз, когда заходила речь о брате и сестре, Джой старательно не задумывалась, как так папа и мама произвели их на свет, через решетку-то.

— Славно, — кивнул тот. — А меня Хозяйка водила гулять, — поделился он. — Всё как положено, золотого львёнка прислала, спросила, не желаю ли я поглядеть её малый сад. И ты бы видела, малышка! Мы шли, и в лад нашим шагам загорались огни, освещая путь, а потом, потом мы вышли в огромную пещеру, стены которой были прошиты золотой рудой, как платье матушки — золотой нитью...

Джой покачала головой.

— Папа, я уже не маленькая. Можешь не пытаться утешить меня сказками, — попросила она.

Тот издал обиженный звук, тоже совсем как львы в зверинце.

— Кто тебе сказал, что это сказка? Может, твоя мама, для которой Хозяйка открыла этот ход из уважения к её золотым рукам? Или её наставник, который с Хозяйкой не только гулял, но и погуливал?

Иногда Джой думала, что он рехнулся от одиночества. Иногда она верила в Золотую Хозяйку и молилась ей так же, как Отцу и Матери — чтобы папа был жив, чтобы папа был здоров, чтобы папа однажды обрёл свободу, чтобы Джой не выдали замуж далеко от Кастерли, ведь кто тогда будет носить ему еду и вино, мыть ему лицо и волосы?

— Так вот, стены пещеры были прошиты золотой рудой, а среди неё, маленькая моя неверующая дикарка, среди неё поблёскивали друзы аметистов...