Часть 15. Напряжение (2/2)

Хёнджина в этот момент начинают привлекать покалывающие ощущения в метке, и он инстинктивно оборачивается в сторону своего Ангела. Буквально на секунду мир вокруг них меркнет, звуки стихают и остается только этот взгляд напротив - их разделяет несколько метров, а кажется, что видно крапинки в глазах друг друга. Это самое странное ощущение, что Феликс испытывал за всю свою жизнь. Он никогда не допускал даже и мысли о том, что Кайден мог бы оказаться его соулмейтом.

Это неожиданное предположение Лино, сказанное без толики серьезности, звучит как гром среди ясного неба. Облегчает одну душевную ношу, заменяя её тут же другой. Это могло объяснить многое из того, что между ними происходило, но не отвечало на все вопросы. Феликс даже не был уверен, что теперь вообще хочет знать, кто его соулмейт. Или жить в этой вселенной в принципе. Он ехал сюда очистить голову от лишних мыслей, а теперь их в несколько раз больше.

– А давай ты мне лучше расскажешь, как вы… Как вообще такое произошло? – Феликсу отчаянно хотелось узнать, как они это поняли или как до этого дошли. Теперь всё аж горело этим интересом.

– Сначала фильмы, потом разговоры на кухне по душам в 3 часа ночи, солнышко, – он мягко треплет Феликса по макушке, ероша волосы и удаляется в сторону входа. – Хани, идешь? – в его голосе невероятное количество ласки.

– Да, сейчас! – бросает Аякс с ответными чувствами в голосе, закрывающий машину. Смотреть на этих двоих, взаимодействующих подобным образом было до такой степени непривычно, что Феликс аж завис с нечитаемым выражением лица. То есть, не то чтобы он не видел меченых в первые дни подтверждения связи – подобное он заставал (Это были «Реджи» и «Сынбины» как их ласково прозвали в стае). Под действием прилива гормонов они ведут себя как сумасшедшие, не могут расстаться ни на секунду – как женатики в медовый месяц. Просто видеть такими теперь ещё и этих… Это одним словом странно.

– Ангелок, ты в порядке? Ты какой-то бледный, – перед глазами возникает обеспокоенный Кайден, который аккуратно обхватывает лицо блондина обеими ладонями. Такие мягкие… В них хочется утопиться.

– Да, да, я в норме, пойдем уже, – он решает пока забить на все атакующие мысли и просто наслаждаться вечером, поселяя на лице свою солнечную улыбку.

От внимательного взгляда Минхо не укрывается их чувственное взаимодействие. Он уже давно начал подозревать. С учетом пережитого за сегодняшний вечер ему будто открылся дивный новый мир, где все такие вещи предсказываются на несколько шагов вперед. И теперь ему искренне хочется, чтобы все друзья были счастливы и довольны своей судьбой, как и он сам. Но влезать он, конечно же, не будет.

На пороге их уже встречает Чан, распахнувший двери пошире, чтобы впустить всех четверых. Он наперебой обнимается с каждым вошедшим, сильнее всех сжав Феликса. Где-то за его спиной приветственно улыбается Чонин, почему-то тоже донельзя счастливый, мелькают девочки, Сынмин с Чанбином машут со второго этажа, настраивая проектор. Официальная часть приветствия включала в себя краткое знакомство всех со всеми, а также стае приоткрылась завеса тайны имени главного «котоволка», как его раньше прозвали самые младшие девчонки, Ли Минхо. Тут же представился и Хан Джисон, которого все знали до этого только как Аякса.

У Феликса замерло сердце, когда брюнет тоже озвучил своё имя, очевидно, не настоящее, представившись всё ещё Кайденом, для тех, кто его пока не знал. Блондину показалось, что если бы он услышал сейчас его настоящее имя, то непременно схлопотал бы сердечный приступ, поэтому его накрыло волной облегчения.

– Должен отметить, логово претерпело значительные изменения в лучшую сторону. Я запомнил его ещё полуобшарпанным складом, а теперь здесь очень здорово, – Кайден осматривается, делая комплименты дому Чана.

– Ты что, уже бывал здесь? – Феликс удивляется такому неожиданному открытию.

– О, да, я хорошо тот день запомнил. У тебя тогда метка выскочила, тебе было плохо, ты спал почти сутки и школу прогулял на следующий день, – Чан пускается в рассказы о прошлых событиях. – А Кайдена я встретил таким же потерянным и испуганным, как и мы все. Очень хотелось его в стаю затащить, но я понимал, что не нашего полета птица – его небо гораздо выше.

– Да брось! Просто я как-то сам по себе с тех времен так и остался. Ну за исключением навязчивого друга и злобного парня, – он заранее расплывается в улыбке. Джисон задыхается от притворного возмущения, что дико умиляет Минхо.

– Слышь, «парень», если мы сейчас пойдем выйдем, я тебе ноги переломаю. – издевательски-солнечно улыбается Феликс.

– Если мы сейчас пойдем выйдем, ангелок, то я…

– Так, без продолжения, тут дети! – Чан машет руками, зная, что может последовать в диалоге дальше.

– Мы уже достаточно взрослые! – подает голос шестнадцатилетняя малышка.

– Взрослые они, ага. Хочу вас предупредить, дорогие мои, что старшие так или иначе развезут вас по домам сразу после фильма. Ни одного несовершеннолетнего щенка в логове сегодня ночью, – Чан укоризненно оглядывает детей, скучковавшихся где-то по правую сторону дивана на ковре с высоким ворсом, похожим на траву. Со стороны волчат тут же слышится обиженный скулёж и Чан идет их успокаивать вместе с Айеном, пока другие старшие занимаются распаковкой кучи снеков и наполнением ими огромных чаш на кухне.

– Так вы встречаетесь? – компания младших девочек с интересом поглядывает на Кайдена, но самая храбрая вопрос задает Феликсу.

– Нет, девочки, – отвечает Феликс. Хван прямо за его плечом наблюдает за разворачивающейся беседой, предполагая, что сейчас может произойти.

– Он врет… – громко шепчет ей подруга на ушко. Феликс делает вид, что не заметил.

– Если не встречаетесь, я заберу твоего парня, – дерзко заявляет одна.

– Эй, он мне первой понравился! – возражает ей вторая.

– Я тогда вообще Феликса заберу! – вмешивается третья.

Блондин с таких разговоров знатно охуевает даже не зная, как на это реагировать. До него вдруг начинает запоздало доходить целый поезд мыслей, которые раньше он в свою голову не пускал: а что если Кайден и правда захочет с кем-то встречаться? Он же постоянно шутит, называя Феликса своим парнем… Шутит же?.. А какие у них собственно вообще отношения?.. Это вдруг неожиданным образом расстраивает… Он сглатывает, настолько глубоко погруженный в свои мысли, что даже не замечает, как Кайден приобнимает его за талию. Блондин чисто инстинктивно находит его руку своей, накрывая сверху.

– Простите, ягодки, но я вам его не отдам, – брюнет ослепительно улыбается, вызывая у девочек восторженные возгласы.

***</p>

В качестве фильма на вечер были выбраны какие-то там по счету «Мстители». Его начало члены стаи ознаменовали дружным волчьим воем – такова была традиция. Почти каждый из присутствующих лишний раз выразил своё восхищение этим безразмерно-громадным диваном, на который как-то несколько лет назад копили всей огромной волчьей семьей, чтобы в итоге на нем могла разместиться по меньшей мере дюжина человек. Если бы сели компактнее, то и вовсе больше, но всем хотелось расслабиться, так что остальные расположились на бесчисленных креслах-мешках или просто валялись на полу и ковре в обнимку с диванными подушками.

Хёнджин вопреки возмущениям Феликса всё же подгреб его к себе под бок. С другой стороны от него удобно уселся Джисон, рядом с которым пристроился Минхо, а уже за ним сидели Айен с Чаном. Можно было устроить перекличку, потому что как-то большинство присутствующих разбились по парочкам. Девчонки сходу придумали новое словечко, окрестив Лино и Аякса «Минсонами». Идею встретили со всеобщим одобрением – всем на удивление пришлось по вкусу.

Хёнджин был неожиданно удивлён той самой атмосферой в стае, которую почувствовал ещё тогда, когда был здесь впервые, только теперь она усилилась в разы. Он никогда не видел ничего подобного, он привык быть всегда один и ему и правда было одному в высшей степени комфортно (до недавних пор), но ему даже в голову не приходило, что он соприкоснется с миром людей, у которых круг общения не заканчивается наемниками и деловыми партнерами. Чан тоже, к примеру, вел бизнес, но становилось предельно ясно, что каждый член стаи для него – это член семьи, а семья для них главный приоритет.

Близкие люди, много близких людей. Каково это? Было необычно ощущать себя частью чего-то настолько большого, хоть и в качестве гостя. И ведь какого гостя – их с Аяксом впустили в логово как родных. Все вокруг смотрят фильм, переживают за героев, кто-то комментирует всё происходящее на экране, за что получает подзатыльник, кто-то швыряется чипсами, кто-то никак не может запомнить персонажей и постоянно задает вопросы, мешая просмотру – и ты не чувствуешь себя здесь лишним, даже наоборот – полностью вовлеченным.

Кайден был неплохим знатоком кинематографа, отметив вслух некоторые фишки режиссуры данной конкретной части и все слушали его с неподдельным интересом, обращая внимание на то, чего раньше не замечали, например, на построение кадра или освещение. Аякс, то есть теперь уже Джисон, тоже чувствовал себя максимально комфортно, на удивление поладив с младшими и в перерывах показывая им совсем не любительские карточные фокусы.

Феликс же пытался максимально задушить в себе множество порывов, направленных в сторону такого непривычно уютного Кайдена, что на его глазах вписался в стаю как влитой. Это было дурацкое чувство переполняющей радости героя любого романтического повествования, который представляет возлюбленную девушку своей семье, и они нравятся друг другу, одобряя и принимая. Феликсу казалось до ужаса неловким такое сравнение, выдвинутое разумом, и от него было тяжело избавиться, поэтому он изо всех сил старался сосредоточиться на фильме, всё же позволяя Кайдену закинуть на своё плечо руку и переплетая с ним пальцы с пылающими в темноте щеками.

Минхо же был единственным, кто пристально вглядывался в каждое их действие, анализируя это всё по-своему. Он всё ещё переживал за Феликса, наверное, даже больше чем Чан, просто потому что у Чана забот было слишком много. Если бы он концентрировался на каждом близком человеке, то попросту разорвался бы. У Минхо была уникальная возможность сегодня лицезреть взаимодействие своего друга с его «не-парнем», делая множество выводов. С их первой встречи достаточно много изменилось. Феликс отчаянно пытался запрятать чувства в глубины души, но их было настолько много, что они неизбежно прорывались наружу. Это становилось абсолютно очевидно лишь под пристальным вниманием, но всё же.

Кайдена убить уже не хотелось. По крайней мере хотелось предупредить его, что с Феликсом ему стоит быть осторожнее. Да, он дерзит, хамит, грубит, наглеет и насмехается, но за всем этим фасадом он мягкий, солнечный и хрупкий. Порой опекать и защищать его хотелось даже больше, чем собственного младшего брата. Если бы Кайден причинил ему боль, Минхо бы с ним ни капли не церемонился, но сейчас он видит в их глазах лишь незримую взаимность. Они пока ещё разбираются с этими чувствами друг к другу - это читается в каждом действии, что они совершают, в каждом взгляде и жесте.

Ближе к концу трехчасового фильма остались «в живых» только самые стойкие – большая часть ребят отключилась, вымотавшись за прошедшую неделю. Чан, очевидно, был в числе первых. Айен, воспользовавшись ситуацией, пока никто не видит, прильнул к нему поближе, утыкаясь куда-то в район шеи носом и с упоением слушая размеренное посапывание. Джисон упал на плечо Кайдена, и они так и заснули, опираясь друг на друга под насмешливые взгляды Минхо и Феликса.

По окончанию фильма будить решили только тех, кого пора было спроваживать по домам. Вожака договорились не трогать, потому что он и так спит по 4-5 часов в сутки, решили дать ему выспаться хоть на выходных. Самыми ответственными были как раз-таки парочки, приехавшие на машинах, чтобы увезти младших с собой по домам. Прощаться пришлось тоже тихо, как и обниматься, хотя отчаянно хотелось повыть на луну всем вместе – больше всего все беспокоились за сон вожака, поэтому выходили из логова чуть ли не на цыпочках, да ещё и через заднюю дверь, потому что главная слишком гремела. Айен напоследок подоткнул под его голову самую мягкую подушку, прикрыл одеялом и, пока никто не видит, коротко чмокнул в губы.

В итоге младших увезли, оставшиеся старшие разошлись по спальням, в гостиной на диване остались сладко спать Волк, Кайден и Аякс, а Феликс, Чонин и Минхо выползли на кухню, как и планировали. Дверь закрывали максимально плотно. Свет приглушили, оставив включенной только подсветку по периметру, а сами расселись вокруг стола, на котором уже стояло несколько небольших бутылок, припрятанных Минхо для особых случаев – судя по всему подобные тайники были у каждого взрослого члена стаи, чтобы мелкие не нашли ненароком. Он же и взялся разливать алкоголь по стаканам. Хотелось ещё и покурить, но решил воздержаться.

– Мне кажется, каждый из нас осознает сейчас, что подобные приватные разговоры по ночам в нашей жизни с некоторых пор большая редкость, и неизвестно ещё, что нас ждет дальше, - приговаривает парень, протягивая стаканы сначала брату, потом Ликсу. – Так что предлагаю воспользоваться подвернувшейся возможностью и поговорить, пока нам никто не мешает. Начнем с тебя, мелкий партизан, - он с укором смотрит на брата.

– А что я? – Айен таращит глаза, делая пробный глоток.

– А мы не заметили, как ты к Чану беззастенчиво льнешь, да? – Феликс пытается вовлечься в разговор, понимая, что Минхо так просто от него не отстанет сегодня.

– Ну да, мы вместе! Вы это хотели услышать? – он возмущенно повышает голос, за что оба на него шикают – приватному разговору придет конец, если кто-то проснется и придет послушать. Дальше он понижает голос почти до шепота. – Это было тяжелое решение, если честно.

– Это ещё почему? – удивляется Феликс, совершенно сбитый с толку. Минхо с некоторой назидательной едкостью в голосе обращается к брату.

– А ты и ему расскажи, хватит скрывать. И от Чана тоже хватит. Сколько можно уже страдать ерундой?

Братья напряженно переглядываются, а Феликс смотрит на них поочередно.

– А можно меня всё же просветить что у вас тут происходит?

– Мы с Чаном меченые, – у Феликса округляются глаза. – Но он не знает об этом.

Блондин вскипает. Он значит годами с ума сходит, мучаясь в догадках, мечтая встретиться со своим соулмейтом, чувствуя, что где-то по одной с ним земле ходит ближайший ему человек, а он даже не знает ни как он выглядит, ни где его искать, а тут Чонин, у которого природная татуировка на шее с именем соулмейта, которого он знает с малолетства и видит перед собой каждый день. И все эти годы он молчал! Феликсу банально завидно, а ещё жалко Чана. Ему тут же становится грустно.

– Ты… Даже не знаю, как тебя назвать! – обиженно шепчет он. – Как ты можешь так по-идиотски размениваться по жизни, когда сама природа принесла тебе счастье на блюде, украшенное красной подарочной лентой? – он искренне расстроен. – А о нем ты подумал?

– А он у нас страдалец. Ему надо было этот период передепрессовать какого-то чёрта, – Минхо флегматично смотрит на него, приподняв подбородок. Айену становится стыдно, хотя всё это время не было.

– Я думал, что так будет лучше, правда… Он же такой… – Чонин не в первый раз пытается подобрать слова, задыхаясь восторгом. – И ему судьба подсовывает меня в качестве соулмейта. Ну абсурд же!

Брат и друг его настроя не разделяют.

– Тебе отчаянно хочется врезать, – допивает первый стакан Феликс. Минхо тут же подливает ему добавки.

– Солидарен. Ты ему рассказать-то собираешься вообще?

– Я подумываю над следующей субботой, когда мы на тот маскарад поедем. Вы же тоже поедете? Мне бы не помешала моральная поддержка, – он кусает губы и заглядывает в лица.

– Конечно! Мы будем рядом, не переживай, – Феликс легонько хлопает его по руке на столе.

– Я буду рядом как минимум для того, чтобы тебе как следует врезать, если ты вдруг решишь сдать назад, – подливает младшему в бокал Минхо.

– Хён, твоя очередь рассказывать. Я по телефону ничего не понял, если честно. Только то, что вы меченые.

– Я, к слову, тоже. Ты очень быстро отключился, – поддержал блондин, умалчивая, что даже толком не слушал в тот момент, потому что был крайне занят. На лице Минхо расплывается загадочная улыбка.

- Я не знаю, что рассказывать, если честно. Он был чуть ли не с первого дня уверен, что мы соулмейты, а я считал, что это чушь собачья. Я отрицал до последнего, пока этот дурак вдруг мне моё имя не назвал. Казалось бы, ему ничего не мешало это сделать всё это время, но он всё же колебался и уважал мою просьбу не лезть с разговорами о метках. Мне просто хотелось быть с ним, если бы мы вдруг не оказались меченными, это бы разбило мне сердце. Я не шучу. Не знаю, как бы я это вынес… – Минхо говорит взволнованно и осторожно, и в его словах Феликс вдруг узнает свои эмоции и ощущения, так что хочется узнать об этом как-то поподробнее.

– А у тебя не было, скажем… Каких-то особенных чувств до того, как вы прикоснулись к меткам? Вы же к ним прикасались, как я понимаю, чтобы связь подтвердить? Или как это происходит? Я не помню точно… – Феликс решает подойти к интересующей теме максимально осторожно и издалека, избегая прямого взгляда Минхо, который всё ещё слишком внимателен к нему.

– Подтверждение связи – это не что-то осязаемое на самом деле. Это ощущение. Его не описать словами. Ну или как-то можно описать, но получится недостаточно достоверно, – парень пустился в объяснения, смотря куда-то вперед и вверх, стараясь облечь ощущения в слова и предложения. – Особенные чувства?.. Пожалуй, да. Меня к нему ужасно тянуло, по-страшному – необъяснимо как-то. Мы всего раз увиделись, переспали в тот же день, и я думал, что всё на этом и закончится, но он… буквально поселился у меня в голове – я вообще ничего не понимал.

Феликс анализирует все свои ощущения, проводит параллели и находит совпадения.

– И что ты чувствовал, теряясь в догадках? – он прячет руки под столом и слушает дальше.

– Я большую часть времени просто бежал от самого себя, потому что было до ужаса страшно. Это только кажется всегда, что легко просто взять и показать кому попало кто у тебя на метке – что сложного ведь? Ничего. А вот нихрена подобного. В наших кругах ещё и имена скрывают, левым людям страшно лишний раз любую деталь о себе сообщить, а скажешь имя – так вообще подвергнешь себя смертельной опасности. Мы можем доверять только стае и то с опаской – всякое может случиться. В общем, да, я боялся. Ужасно боялся, что на моей коже окажется не он, и что на его – не я.

Феликс кусает губы и дёргает ногой под столом, стараясь совладать с собой. Айен лишь слушает их диалог, допивая содержимое стакана и доливая себе ещё.

– Были какие-то намёки на то, что он твой соулмейт?

– Я думаю да, просто я их не считал намеками, какими бы жирными и очевидными они не были. Начнём с секса, – два смущенных взгляда поднимаются к его лицу одновременно. – Не краснейте, я не собираюсь вдаваться в подробности, – Минхо усмехается. – Все знают, что секс не с соулмейтами – это боль и муки совести как минимум. Можно подумать это кого-нибудь останавливает... Но мало кто знает, что на самом деле у большинства он вызывает только дискомфорт, как аллергия. Вот ешь ты клубнику и сыпью покрываешься, тут примерно тот же принцип. Конечно есть отдельные более редкие случаи, когда это совершенно невыносимо делать с кем-то кроме меченого, до жутких страданий. Такая связь обычно, говорят, крепнет с годами, даже если вы не встретились. Ваше тело будто отторгает что-то инородное, как неподходящую группу крови, – Феликс с Айеном слушают предельно внимательно. Эта информация покрыта тайной и мраком, очень сложно узнать что-либо, не испытав всё на личном опыте. Чонин вот испытывал боль с каждым из тех парней, с которыми спал, но она не была нестерпимой, а Феликс последний раз предпринял попытку с человеком из своего прошлого и это их чуть не прикончило – настолько было больно. – Но мне с ним было в такой высшей степени приятно, что я не понял, как такое вообще может быть. У меня были мысли, что природа дала сбой…

Находить в каждом сказанном слове себя Феликсу стало практически невыносимо. Эта ужасная тяга к брюнету, эта испепеляющая ненависть к нему, за которой он устал прятать чувства, эти переполняющие ощущения – ему казалось, что он скоро лопнет. Нужно было обдумывать их постепенно, а не в одночасье, как сейчас. Это всё слишком для него. Всё просто слишком…

– Феликс, хватит, – мягко говорит Минхо, обращаясь к нему. Блондин поднимает на него нерешительный взгляд. – Расскажи, тебе легче станет. Я вижу, что ты мечешься.

– Мы же твоя семья, ты можешь нам доверять, – добавляет Айен.

Феликс наливает алкоголя в стакан доверху и опрокидывает в себя, выпивая залпом. Для храбрости.