Седьмой псалом: Ослиная шкурка (2/2)
Поймав ангела в коридорах Сената, брат покойной супруги буквально выплюнул ему в лицо, как низко он скатился. Оскотинился. И вся столица только об этом и говорит.
До глубины души Гезарию оскорбил не столько роман со студенткой, сколько то, что эта студентка – бывшая непризнанная, и подобные отношения пятнают память о его сестре. По глазам родственника профессор понял, тот останется непреклонен, как бы Фенцио ни старался исправить ситуацию. И его судьба, как потенциального серафима и действующего престола, уже предрешена. А ещё он понял, что ничего не хочет менять. Ему нужна Уокер-старшая. В постели, в жизни, в диалоге. Женой, любовницей, матерью будущих детей. И если для того, чтобы быть с ней, надо пожертвовать карьерой и репутацией, он бросит это всё к её прекрасным лодыжкам вместе со своим окровавленным сердцем, как бы поэтично это не звучало.
Ангел не учёл одного. Ребекке низвергнутый до рядового преподавателя мужчина оказался не нужен.
Окончательно теряя лицо и убивая в себе гордость, Фенцио предпринял последнюю попытку и написал послание, полное мольбы остаться с ним. Но в ответ получил лишь ледяную отписку да увесистую пачку всех своих писем – за ненадобностью.
Финальная точка нездоровых отношений была поставлена в день, когда ангел впервые привёз Дино в Школу – подписать учебные документы. По роковой случайности это совпало с выпускным у старшекурсников.
Первая, кого Фенцио увидел во внутреннем дворе, оказалась Ребекка.
Не в силах сдерживать чувства, забыв про сына, мужчина подскочил к ней, как утопающий – к соломинке, и, горячо схватив за руки, стал говорить всё то, что в бульварных романах шепчут отвергнутые любовники. Но Уокер-старшая превратилась в соляной столп.
Опустив глаза, она лишь повторяла:
– Я не искала вашей любви, престол Фенцио. – Раз за разом одно и то же.
Не выдержав, ангел крикнул:
– Я уже не престол! И всё это из-за тебя! Для тебя… - а потом отчаянно, по-звериному, притянул её прекрасное тело в ярко-алом выпускном наряде и впился губами в бледный в лучах заката рот.
В тот поцелуй ангел вложил всё, что у него оставалось – боль, надежду, безысходность. Но ответа не последовало. Между ним и Ребеккой выросла стылая, дышащая льдом стена длиной в бесконечность.
Могущественные родственники не отказались от юного Дино, который регулярно отправлялся гостить к ним на каникулы, но полностью прекратили общение с самим Фенцио. Ну а вчерашний престол, оказавшись в стенах Школы, некогда ставшей его отправной точкой в новую жизнь, окунулся в пучину невероятно жалкого, по собственному мнению, существования. Каждый день из миллиарда грядущих был похож на предыдущий, и профессор знал точно – это никогда не закончится. Он возненавидел своё ничтожное бытие и себя вместе с ним, находя единственную отдушину в воспитании ребёнка.
Он вырастит Дино достойным, самым лучшим.
Он никогда не позволит ему совершить те же ошибки.
Он… смотрит, как его сын падает с самой высокой колокольни – прямо в уста Виктории-будь-проклят-весь-их-род-Уокер.
Раньше ему казалось, что характером Дино уродился в мать. Недостаточно амбициозный, чтобы самому стремиться к большему, юноша скорее радовал отца, чем получал персональное удовольствие от достижений. Но сейчас, глядя, с какой болезненной страстью его наследник насилует губы Непризнанной, с каким раболепием и напором сжимает эту талию, бёдра, задницу, Фенцио точно знал – весь до остатка, парень пошёл в него.
– Профессор! – Голос Мисселины разрезал сумрак коридоров. – Там кто-то есть? – Инстинкты возобладали вверх. Сейчас он должен защитить своё дитя, не давая учебному корпусу повода усомниться в Дино.
Учитель принял единственно правильное решение. Захлопнул дверь и развернулся к коллеге в конце рекреации.
– Показалось. Кабинет пуст.
– Отлично. – Она добродушно махнула рукой, маня следом. – Вы про совещание не забыли? Пойдёмте прогуляемся до башни, хочу обсудить с вами расписание на второй семестр.
Скрипя зубами, Фенцио нехотя последовал за этой бесхитростной курицей, попутно молясь и Шепфе, и Сатане, чтобы их с коллегой шумный диалог предотвратил всё то, чего не должно случиться.
***
Его рубашка была расстёгнута. Её юбка была задрана. И в голове, в кабинете, и во всём мире больше не осталось ничего, что могло удержать Дино от секса с Викторией.
Ангела знобило, как при лихорадке, а лоб девушки и кожа в вырезе её майки покрылись крошечными каплями испарины. Он точно помнил, что что-то говорил ей, но что именно – не имел понятия. Возможно, это был набор букв, которые не получится собрать в слова ни на одном языке всех трёх миров. А, может, просто горячий бред, порождённый воспалённым близостью мозгом, пока жадные глаза вновь и вновь натыкались на оголённые участки женского тела.
Её икры ног скользят по его бёдрам, и он перехватывает одну из них и задирает так высоко, чтобы маленькие пальцы оказались прямо у его губ. Целуя, кусая каждый из них, Дино не отводит потемневшего взора от лица Вики.
Она полулежит на парте, опираясь на локти.
Её ресницы трепещут, как пойманные в силки птицы.
Губы распухли от поцелуев, а тёмная помада смазалась.
И ему страшно необходимо быть с ней.
Быть в ней.
– БАМЦ! – Сквозняк, гуляющий по замку, оглушительно прикладывает дверь о косяк, заставляя недо-любовников подскочить от испуга. Камень стен хорошо скрадывает голоса в коридоре, но атмосфера уже нарушена.
– Дино. – Кажется, непризнанная позвала его по имени, получив в ответ лишь неразборчивое мычание. – Дино! – Чуть громче. – Отпустишь мою ногу?
– Что? – Он растерян, обескуражен, смущён. Не ситуацией, нет. Своими чувствами. И полной потерей контроля над ними. – А, да, конечно. Прости. – Прощально проведя большим пальцем по щиколотке, ангел убирает руку, позволяя девушке соскочить со стола. – Этого… не должно было случиться. Извини, Вики. Извини меня.
– Почему это не должно? – Девушка гневно уставилась на мужчину.
– Потому что я могу тебя подставить. – Он запахнул рубашку и напряжённо потёр виски. – Потому что это нарушает правила. Потому что… Да миллион «потому»!
Виктория явно разозлилась:
– Ну раз целый миллион, Дино – сын Фенцио, то можешь больше не волноваться: этого не повторится. – Она нервно смахнула свои бумажки в сумку и вышла прочь, не прощаясь.
Ангел осел на стул.
Кинься он её останавливать, то сорвётся, точно сломается, запрёт дверь на ключ и будет трахать Уокер до помутнения рассудка.
Хотя, честности ради, Вики стоило бы знать, что он полгода, как обручён.
И на такое она не подписывалась.
***
Энди нравилось смотреть на спящую Лору. Во-первых, она была красивой. А, во-вторых, во сне она молчала, переставая производить тот назойливый гул, который преследовал в её обществе.
Лорина соседка по комнате сбежала к своему любовнику в эту ночь, и Энди в очередной раз воспользовался ситуацией, чтобы получить безграничный доступ к телу.
На заре своих плотских отношений они договорились, это будет просто секс и ничего больше, найдя друг в друге поддержку после земной кончины. Но шли месяцы, и Лора стала забывать о соглашении, всё больше обозначая свои права на Энди. Что в корне его не устраивало.
Нельзя сказать, что парень планировал сменить пассию, хотя ему нравились и Мими, и Вики. Но слишком уж чётко он понимал: они – не его масти.
В любом обществе люди выбирают себе пару в пределах допустимой погрешности. Шестёрки выбирают шестёрок, десятки – десяток, а дамы – королей и тузов и, лишь изредка, валетов. Он же не относил себя ни к одной карте с фигурой, честно признавая, что завис где-то между восьмёркой и девяткой. Впрочем, как и Лора.
В прошлой жизни Энди был легкомысленным искателем острых ощущений. Он и погиб-то, в очередной раз занимаясь бейсджампингом, что никогда не одобряли ни его мать, ни младшая сестра, ни многочисленные тётушки. Смысла в его бренном существовании было кот наплакал, зато за двадцать четыре года он успел по-полной насладиться адреналиновым куражом.
На похороны Энди пришло много народу. Друзья-спортсмены, изобилие кузенов, дети из лагеря, где он работал каждое лето, даже семейный доктор. И ни одной бывшей девушки, потому что слишком уж легко он встречался и расставался со своими подружками. Не успевая запасть в душу ни одной из них и не пуская в своё сердце в ответ.
С Лорой должно было сложиться также.
Но план полетел к чертям.
Всё началось с секса, а потом Энди понял, что она по-настоящему цепляет его. Своим глуповатым, но таким лёгким стрекотом, который и злил, и радовал. Миловидной, ванильной оболочкой. Страстными стонами в постели. Врождённой неуклюжестью, позволяющей зарабатывать ожоги в теплице и ушибы в полётах. И полным отсутствием вкуса в одежде. Как и у него.
Было и то, что страшно бесило: идиотская покорность, например, или молчаливые обиды, когда вместо «сесть и поговорить» Лора закрывалась в своей ракушке и сваливала в закат.
Но больше всего его злило её собственничество. Впрочем, не потому, что Энди боялся потерять свободу, а потому, что в глубине души, ему, кажется, начинало это нравиться.
– Доброе утро, - как всегда неожиданно распахнув карие глаза, Лора сонно улыбнулась. От неё приятно пахло.
– Доброе. – Он старался выдержать нейтральный тон, но губы сами расползлись в ответной улыбке. – Правда у нас сейчас Внушения у Веника. Так что доброе, да не очень.
***
Мими начиркала записку и, пока профессор отвернулся к доске, изображая на ней особо сложную схему перемещения в пространстве и времени, кинула её самолётиком в сторону Уокер. Вики быстро отреагировала и развернула «мессенджер для бедных», как она успела окрестить этот способ общения на парах.
«Сегодня снова будет земное задание. Повторим шоппинг, как в прошлый раз? Или тебе хватило твоих миссионерских шмоток из H&M?».
Оперативно написав ответ, она отправила бумажку обратно.
«Если разберусь, как переместиться в Нью-Джерси, я – пас».
Демоница вновь заскрипела пером.
«Прошло почти два месяца. Сколько можно оплакивать свою скоропостижную гибель, дурочка? Ты бьёшь рекорды всех известных мне непризнанных».
Ответ прилетел почти сразу.
«Я этого не заслужила!».
Мими цокнула и закатила глаза.
«Люди получают не то, что заслужили, а просто что попало. Так работает божественный промысел».
Теперь наступил черёд Уокер возводить очи к потолку.
«Эта шарашка полна фаталистов и мужиков с глубокими психологическими травмами, которые только и норовят свалить свою немощь на Шепфу».
Хрюкнув от смеха, брюнетка вновь переадресовала записку.
«Просто знай, я буду скучать, если тебя казнят за нарушение правил. Или, того хуже, отчислят».
Прочитав ответ, Вики подняла глаза на соседку и подмигнула, мол, всё будет хорошо. В ответ Мими изобразила удавку на шее с высунутым языком.
– Девочки, я вижу вам очень весело?! – Гаркнул над ухом Фенцио. Он же Феник. Он же Веник. Он же Посох-мэн. – Задание слышали? Марш в водоворот!
***
Вики Уокер не доводилось бывать в Японии, но она безошибочно узнала самый оживлённый перекрёсток Сибуя, в темноте ночи освещённый многочисленным неоном.
Ади и Мими приземлились практически следом. Последняя присвистнула:
– И ты хочешь упустить шоппинг в самом Токио?!
– Япония? Первый раз здесь… - протянул Сэми, вынырнувший из водоворота. Внезапно рядом с ним раздался ещё один хлопок.
– Ты-то что тут забыл, Дино-завр? – Ади прищурился.
– Я в вашей группе, чтобы не наломали дров. – Ангел не смотрел на Викторию, и это было взаимно.
С того вечера в тёмном кабинете минуло целых пять дней, а Дино, стыдно признаться, продолжал приходить и проверять ранее назначенное место, теша себя иллюзией, что Уокер передумает и явится на их традиционный факультатив.
Страшно желая поговорить с ней, засыпая по ночам в будоражащих воображение иллюзиях, отводя глаза от её ног в столовой и на совместных парах, он понимал, что ведёт себя, как ничтожный слизняк, который и объясниться не может, и забыть не в силах.
Но непризнанная уже отстроила ледяную стену отчуждения, потому что зарываться в чужие проблемы, особенно с головой, ну никак не входило в её планы.
Да, ей нравился Дино.
Даже больше, чем нравился.
Он был похож на всех её в меру хороших и напористых бывших. А ещё – мог помочь с коварным планом, если правильно расставить приоритеты.
Возможно, в том числе и поэтому, у Вики не получалось долго держать обиду на ангела. В какой-то степени она и сама пыталась использовать его, не без интереса предлагая себя взамен. Но Дино, мать его, даже не смотрел в её сторону. А это был уже удар по девичьей гордости.
– Ади, Мими и Виктория должны убедить гонщика Сэмюеля Макото выиграть заезд любой ценой. – Дино тем временем пояснял суть задачи. – Мы с Сэми – наоборот, должны убедить его отказаться от победы. Всем всё понятно? – Четвёрка кивнула. – Тогда к делу.
***
Изуродованный труп ребёнка среди груды металла выглядел, как декорация к фильму ужасов. Уокер смотрела на кровавую композицию, не в силах даже моргнуть, и икала от шока, механически одёргивая лацканы кожаной куртки.
Несколько уличных гонщиков, включая их симпатягу-водителя, склонились над девочкой, разгребая запчасти разбитых машин и проверяя пульс крошечного трупика.
– Как ты? – Ади тихо коснулся плеча Вики.
– Ик.
– Это нервное. В первый раз, с непривычки, - он погладил её по спине. – Просто знай, что ей суждено было умереть здесь и сейчас. Таков божественный промысел.
– Если-ик кто-то ещё! Хоть раз! Ик! Скажет мне про божественный-ик! Промысел! – Она подняла осоловелые глаза на товарища, - я убью его собственными руками.
Откуда-то появилась Мими. Мигом ставшая чёрной от горя и какой-то очень маленькой при виде погибшего ребёнка. Слишком эмоциональная и страстная, чтобы сдерживать свою натуру, она обняла сидевшего на бордюре Сэми и разрыдалась – громко, совсем по-детски.
Виктория даже позавидовала подруге: в глазах не было ни слезинки. Лишь ужас и злость на несправедливость.
Тёплая рука легла ей на талию.
– Я нормально, Ади!
– Нет. – Тихо произнёс Дино, заставляя вздрогнуть от неожиданности. – Идём. – И, не дожидаясь ответа, он подхватил её под локоть и потащил подальше от дорожного месива.