14. (2/2)

Эдвард притягивает к себе Чарльза: ласково взъерошивает волосы, легонько касается губами лба и щёк, прежде чем впиться отчаянным голодным поцелуем.

Так горько.

Так сладко.

Тёплый запах Чарльза смешивается с запахами соли, тины и сырости на камнях, вызывая странное чувство... дома. Словно они наконец пришли туда, где их ждали так долго. Где наконец завершатся все земные тревоги.

Эдвард целует до нехватки воздуха в лёгких, прежде чем отстраниться. Проводит большим пальцем по краешку чужих тонких губ.

- Что бы ни случилось - я с тобой, Чарльз. До конца.

- До конца, - эхом вторит ему Рид.

Он достаёт из рюкзака хищно сверкающую печать и заносит над углублением в пьедестале.Слова глухо падают на пол, как головы под ударом палача.- Я выбираю уничтожение и завершаю цикл.

Раз.- Пусть всё погибнет.

Два.- Я принимаю свою судьбу в отличие от своих трусливых предшественников.

Три.

- Я иду, Тайная Дочь, - шепчет Рид и вставляет золотую печать в раковину пьедестала. Щупальца оживают и втягиваются в каменный монолит.

Плита с изображением Великого Спящего с грохотом поднимается, пропуская Его детей.

Чарльз шагает вперёд легко, не оглядываясь назад, не сомневаясь - ведь рядом тенью скользит Пирс, крепко держа за руку, и древние духи шепчут, смеясь, увлекая за собой в открытый океан: наконец-то! наконец-то пришли те, кто готов исполнить предназначение! мёртвым недолго осталось ждать... Лёгкие заполняет морская вода, царапая горечью солёных струй - но они оба всё ещё дышат, представая перед гигантским силуэтом, тянущимся к ним щупальцами в собственническом жесте.

- Тайная Дочь, - выдыхает Рид, бледный от охватившего душу восторга и дикого ужаса.

- Ктулла, - вторит ему не менее испуганный Пирс, отчаянно сжимая чужую руку.

Щупальца гладят по лицам, скользят по телам, изучая, притягивая чуть ближе; в движениях чувствуется мягкая, до дрожи отвратительная уверенность матери, держащей в объятиях своего ребёнка.

- Наконец-то, - Её голос одновременно пронзителен и низок, напоминая торчащий в боку стилет, - наконец-то. Долго же вы добирались, смертные.- Другие не смогли... раньше.

- Другие не были вами. Что же вы принесли мне, дети снов Моего отца?

- Себя, - нервно сглатывает Пирс, - свою кровь. Свою душу.

- Себя, - подхватывает Рид, - своё семя. Своё сердце.

- Кровь - это жизнь, - нараспев говорит Тайная Дочь, и звуки Её голоса полосуют их сущности незримыми когтями, - семя - это жизнь. Столько циклов сменило друг друга... но звёзды наконец-то сошлись. Начнём же.

Чарльз хочет сказать: мы же не знаем, что делать......и тут он наконец понимает: вот к чему был тот сон. Всё то же самое - магический круг. Пробирающее до дрожи пение. Эдвард, просящий довериться...

Это ключ.

Мы и есть ключ - и замок, который нужно открыть.Теперь я знаю, как.Чарльз не успевает сказать хоть что-то, как чувствует прикосновение к губам. В глазах Эдварда он видит понимание.- Готов? - яростно шепчет Пирс. - Готов принять меня?

- Готов.

(всегда)

Проснувшееся желание зажигает огонь в венах. Сущность Рида нервно дрожит студенистым комком, когда Чарльз вгрызается зубами в запястья Пирса (о боже, как же ему этого хотелось; как вкусна свежая кровь из жил - гораздо лучше, чем пить из стакана). Щупальца Тайной Дочери вокруг жадно снуют, свиваясь в кольца и разворачиваясь обратно, пробуя на вкус темно-багровую в зеленоватом мерцании жидкость. Люди чувствуют: Ей нравится. Нравится ощущать горячие струи крови; нравится чувствовать в своих объятиях слабые человеческие тела, охваченные вкуснейшими ужасом и экстазом. Древние духи вклиниваются в общие мысли восторженным хором, заполняющим каждую клеточку их обоих: Чарльз задыхается от невозможности сдерживать эмоции, цепляясь узкими бледными пальцами за плечи Эдварда, пока тот одержимо вылизывает чужой рот, кривящийся в гримасе желания. На языке оседает морская соль вперемешку с горячими каплями крови Пирса - убийственный коктейль; в опустевшем разуме набатом ревёт гул обезумевших сущностей.Чарльз бы умер от разрыва сердца, если бы мог. Но он может только не отрывать глаз от фантомных и реальных склизких щупалец, вторгающихся в их тела, жадно присасывающихся к коже, точно к редчайшему лакомству... проникающих в жалобно открытый рот, в беззащитный задний проход, заставляя биться в конвульсиях от накрывающего чувства правильности происходящего.

- Позволь... мне, - рычит Пирс, и Чарльз на всякий случай кивает, не очень понимая, к кому же тот обращается, - дай...

Осознание приходит, когда щупальца неохотно выскальзывают из Рида. Он протестующе всхлипывает - но тут же затыкается, чувствуя внутри себя Эдварда.

- Да!

В этот раз Пирс не щадит, горячечно толкаясь внутрь и вгрызаясь в ключицы острыми зубами - щупальца тут же присасываются к меткам, смывая кровь в пародии на поцелуй, и этого много.

Слишком много.

Всего слишком много.

Под грохот чужих песнопений Чарльз кончает, мелко трясясь в объятиях Эдварда, пока щупальца Тайной Дочери любовно обвивают их. Вспышка удовольствия - короткая и яростная молния - открывает потайные уголки разума Чарльза, и он наконец видит в собственной голове свернувшийся драгоценной чёрной жемчужиной сгусток космической тьмы - Семя Спящего. Древние сущности тянутся ледяными призрачными пальцами к Нему, вынимают из искореженного разума Рида и бережно уносят.

Темно-зеленые щупальца снова приходят в движение, утягивая мужчин к гигантскому клюву, и Чарльз понимает: это конец. Выпущенный Ею яд милосердно отключает все пять чувств, но Рид успевает дотянуться до разума Пирса в последнем усилии.Прощай.Острые челюсти с хрустом перемалывают оба тела, разрывая плоть на кровоточащие лохмотья; Тайная Дочь довольно вздрагивает, принимая человеческие дары.- Наконец-то. Время пришло, - восклицает Ктулла, вздымая щупальца в торжественном жесте, - поднимись же, море! Дай Семени прорасти!И море пляшет вместе с ней - танцует, неудержимое, восторженно ревёт; освобождённые волны срываются с цепей - чтобы вгрызться в сушу солёными зубами.В нескольких милях от Коверсайдского пляжа начинает расти и шириться водоворот.

В этот день на рыбном рынке в Шеллс подозрительно тихо; полицейские недоуменно переглядывются, передавая друг другу вечернюю вахту.- Где все? - растерянно вопрошает молоденький паренёк (видимо, в первый раз на задании). - Куда подевались иннсмутцы?- Пёс их знает, - бурчит командир патруля, старый вояка-сержант, - эти рыбомордые всегда были себе на уме. Надо сообщить капитану. Не дай Кэй, случится какой переполох.- А вот кто-то остался, - замечает другой полицейский, - спешит, как на похороны лучшего друга... Эй, ты! Полиция Окмонта!Застигнутый врасплох иннсмутец испуганно вздрагивает, роняя на землю нехитрые пожитки. Он таращится на патруль блеклыми рыбьими глазами - а затем пускается вскачь.- Стой! Стой, дрох тебя побери!- Я ничего не сделал, - истошно кричит иннсмутец, не сбавляя, однако, скорость, - и я очень спешу!- Милтон, Эклз - взять его! - командует сержант. - У вас самые быстрые ноги. Пошёл, пошёл!- Есть, сэр!Иннсмутцу не удаётся уйти далеко - выстрел под ноги заставляет притормозить, в то время как двое полицейских набрасывются сзади, деловито надевая наручники.- Я ни в чём не виноват!- Это ты скажешь капитану, когда будешь объяснять, какого дроха ты так резво бежал.- Вы не понимаете! - иннсмутца бьёт крупная дрожь, и конвоирующие его патрульные видят, как глаза навыкате чуть не выскакивают из орбит. - Эбернот Блэквуд был прав... Сегодня мэйр выйдет из берегов... и Древние покажут Свой лик...

- Что за чушь ты несёшь, рыбомордый? - сержант презрительно кривится. - На небе нет ни единого признака бури!- Море благословило нас... и мы слышали слово... нас всех зовёт океан. Почти все уже ушли... только я опоздал, я навещал своих родных на кладбище. Отпустите меня, ради мэйр, ради Кэя! Дайте мне уйти под воду к братьям!- Сдаётся мне, этот психический, - бормочет один из патрульных.- Но, сэр... может быть, он прав, - неуверенно произносит недавний курсант, - за сегодняшний день мы не видели ни одного иннсмутца. Как будто бы все... просто исчезли!- Не мели чепуху, Эллиот, - фыркает сержант, - верить всякому вздору от проходимцев... сразу видно, что ты желторотый птенец, только что прибывший из Академии. Это наверняка дело рук ТОДа. Тащите его в участок, парни. Там разберёмся, что к чему.

- Нет! Не надо! Отпустите меня, отпустите меня!Иннсмутец вопит так истошно, что конвоиры растерянно переглядываются, мешкая.- Сэр, может быть...- Это приказ!- Уже поздно, - внезапно тихо произносит иннсмутец с остекленевшим взглядом, - всё кончено. Мэйр восстало. Скоро оно будет здесь.- Да заткнешься ли...- Смотрите! - испуганно вздрагивает молоденький патрульный, тыча пальцем вперёд. - Мэйр!Сержант задирает голову.- Твою же мать, - ошарашенно произносит он.

А в следующую секунду их всех сбивает с ног гигантская волна.

Море жадно вгрызается в сушу, смакуя каждую пядь земли. Людские крики тонут в победном рёве стихии, вырвавшейся из плена. Волны насмешливо танцуют на городских костях, играют обломками деревьев, вырывая с корнем столетние дубы; за считанные минуты Окмонт скрывается под толщей воды - от неё нигде не спрятаться, не убежать от смерти, и тысячи трупов качаются белыми щепками на помутневшей от грязи и крови морской глади.Из воды высовываются щупальца.

- Это твоё - питайся, - ласково говорит Тайная Дочь, укачивая в объятиях дрожащий комок тьмы, - тебе понадобятся силы, чтобы добраться до Р'льеха, Посланец.Чернильный сгусток нерешительно касается ближайшего трупа - и с громким чмоканьем втягивает мертвеца в себя, мгновенно становясь больше. Распробовав, он нетерпеливо тянется к следующему...На останки города льётся мертвенный свет заходящего алого солнца.

Магический круг осыпается белыми искрами и постепенно потухает. Сара тяжело дышит, восстанавливая дыхание.- Получилось, - Оракул оседает на землю, но её вовремя подхватывает капитан Фицрой, - они попали туда, куда нужно.- Ты это видишь?- Я это знаю, - голос Сары слаб, но твёрд.- Ищейка упрям, - задумчиво произносит Джеймс, поддерживая Оракула и усаживая ту на каменный выступ, - а Провидец не так прост. Они смогут исполнить предназначение?- Да, - уверенно кивает Сара, одержимо сверкая глазами, - это ясно, как день. Нам осталось только дождаться...Культисты возбуждённо перешептываются, шурша балахонами. Этан осторожно оглядывается (не заметил ли кто?), прежде чем схватить за руку Мари:- Пойдёмте.- Зачем? - недоумённо произносит Колден, не давая сдвинуть себя с места. - Все остальные будут ждать здесь.- Да, разумеется, - шепчет Брэдли, - но у монолитов мы сможем увидеть больше. Ну же, Мари. Разве вам не любопытно посмотреть на Великую Бурю вблизи?Мари колеблется - это видно по её фарфоровому лицу, по которому пробегает лёгкая рябь сомнений. Этан ждёт, молча молясь об успехе.- Наверное, вы правы, - наконец произносит Колден, и Брэдли облегчённо вздыхает, - там действительно будет лучше видно. Но как же остальные?- Я не думаю, что наше присутствие настолько важно для церемонии, - Этан осторожно увлекает спутницу к одному из выходов, - своё дело мы сделали, а где встречаться с судьбой - выбор каждого.Мари отрешённо кивает, позволяя вести себя по лабиринту коридоров. Брэдли рад, что та не сопротивляется - и всё же сердце сжимается от боли: прежняя Колден не дала бы обмануть себя так легко. Она бы прочитала намерения ещё на подходе - отважная умница Мари, не испугавшаяся доктора Фуллера и его цепных псов, с лёту понимавшая, кто есть кто на этом проклятом острове... Этан осторожно поддерживает её за локоть, продираясь сквозь закоулки пещер.- Сейчас направо, - слабо улыбается Мари, - неужто вы забыли?- Виноват, - спохватывается Брэдли, - конечно же, вы правы. Нам действительно в ту сторону.Эта лёгкая улыбка вскрывает незажившие раны - о, Эдвард, предатель, ты ведь мог её спасти, моё солнце, мою Мари... почему же ты опоздал? Кто не позволил найти её, прежде чем поиздеваться над трупом? Кто захотел, чтобы она превратилась в фарфоровую куклу, марионетку, тень себя прежней? Слёзы не капают - они все были пролиты до настигшего и самого Брэдли проклятия - Этан только с силой втягивает носом воздух, шагая навстречу морскому бризу: он никому не позволит осквернить её тело.Только не в этот раз.

Сон не сбудется.

- Кажется, мы почти на месте, - Колден указывает на очередной поворот, - мне слышится морской прибой.- Вот и отлично, мы даже ничего не пропустили, - отзывается Этан, - давайте руку, Мари...Каменные ступени крошатся под ногами. Брэдли поддаётся порыву - и поднимает на руки протестующую Колден.- Этан, дорогой, я и сама могла бы...

- Послушайте, Мари, мне вовсе не жалко себя, - терпеливо объясняет Брэдли, - зато мне не хотелось бы, чтобы вы переломали все кости на этом уступе.- Но вам же наверняка...- ...тяжело? Нисколько, вы как птичка, - Этан знает: даже если бы это было неправдой, он бы всё равно поступил точно так же, - только держитесь крепче.- Вот так? - Мари обхватывает руками шею Брэдли и прижимается ближе. - Достаточно крепко?- Вы отлично держитесь, дорогая.Брэдли аккуратно несёт Мари, стараясь смотреть себе под ноги - он не желает выпустить из рук своё сокровище. Колден отчаянно цепляется за бывшего констебля, пока тот поднимается по древним ступеням, и Этану хочется растянуть восхождение на вечность... но лестница, увы, всё же заканчивается выдолбленной морем площадкой.

Ну, точно веду к алтарю, невесело усмехается Брэдли, вот только Мари мне не невеста... да и алтарь - жертвенный...- Всё в порядке? - Колден смотрит на него, и светлые глаза полны беспокойства. - Кажется, вы волнуетесь.Этан осторожно опускает Мари на землю.- Ну, полагаю, что только избранные не волнуются перед встречей с судьбой, - пожимает плечами Брэдли, - ведь они точно знают, что их ждёт.- Но мы же тоже... знаем? - неуверенно говорит Мари.Знаем. Только от этого не легче.

- Я бы не был так уверен, дорогая Мари. Мы знаем, что ждёт мир в целом... но не знаем, что ждёт именно нас с вами. Вдруг это будет что-то особенное?- Я никогда не думала об этом, - признаётся Колден, - но я рада, что вы увели меня из святилища. Только посмотрите, какой красивый вид!- Да, - медленно произносит Этан, - вид действительно прекрасен.Море окрасилось в багровые тона, под стать человеческой крови - как в том самом злополучном сне. Брэдли судорожно вздыхает и берёт Мари за руки.- Вам ведь холодно, - оправдывается он в ответ на приподнятую бровь, - ладони совсем ледяные.- Может быть, разумнее обнять? - тихо смеётся Колден, отчего Этан заливается румянцем. - Тогда будет тепло всей мне, а не только моим рукам.- Как всегда, вы - образец практичности, дорогая.Брэдли несмело обнимает Мари. Та укладывает голову ему на плечо, и весь мир для Этана сосредотачивается в хрупком теле, укрывающемся от порывов ветра у него в руках. Бывший констебль осторожно гладит девушку по светлым волосам. Мёртвое сердце отчаянно трепещет в груди, точно живое.Сон не сбудется - он, Этан Брэдли, этого не допустит...

- Кажется, началось, - вдруг произносит Мари, дрожа в объятиях, - чувствуете?Этан мрачно кивает: разгневанные волны достают до самого края площадки, и на границе общего разума разгорается дикое пламя безумия.Пора.- Я ведь не зря привёл вас сюда, Мари, - хрипло шепчет Брэдли, - я видел один и тот же сон... все после призыва сходят с ума и пытаются убить друг друга, пожирая живьём. Но я не хочу такого конца для вас. Мы уйдём достойно, рука об руку... море поглотит нас и станет нашим последним - общим - домом. Вы согласны, Мари?- Согласна ли я быть с вами даже в посмертии? - печально улыбается Колден. - Милый Этан... Вы всегда так заботились обо мне. Любили меня. Вы боялись, что я откажу вам? Но как бы я могла, если сама люблю - всем человеческим, что осталось во мне?- Так значит, вы...- Да. Я согласна.- Как муж и жена?- Как муж и жена.Губы Мари синие от холода - Этан согревает их последними крохами тепла, оставшемся в нём самом. Брэдли не в силах разорвать поцелуй, первый и последний в их жизни, катящейся к дьяволу на всех парах; Мари крепко обвивает его шею, и он несёт Колден к обрыву, как на брачное ложе.- Я люблю вас, Этан, - шепчет Мари, когда бывший констебль застывает у кромки обрыва, - и я рада, что повстречала вас.- Без вас я бы давно пропал, Мари, - Брэдли ласково касается губами лба и щёк, - я рад, что вы со мной до конца.Море укрывает обоих от мирских бед, утягивая на дно водоворотом.

Этан не отпускает Мари до последнего вздоха....Посланец спешит на всех парах; по дороге к нему присоединяется Левиафан.- Я покажу, как сократить путь. Следуй за мной, - говорит Древний, и сгусток тьмы послушно скользит за ним в открывшийся портал, - силы понадобятся для другого.Циклопические стены Р'льеха уже вышли из воды, сияя собственным тусклым светом; Посланец мгновенно устремляется к той самой гробнице, на которой зияет трещина, и ударяет со всей силы по камню.- Разведи в стороны плиты, - замечает подобравшийся ближе Левиафан, - так будет проще.Семя понятливо булькает - и протискивается в трещину......а затем взрывается осколками тьмы, разрушая каменную крышку.Из недров гробницы высовывается аморфная зелёная масса, и Левиафан тянется к ней щупальцами в приветственном жесте.

- Ну, здравствуй, Ктулху. Добро пожаловать в этот мир... теперь он снова будет наш.