11. (2/2)

Или я последую за тобой.

Пирс падает вниз - в холодную бездну Космоса. Боль осколками тысяч гранат пронзает всё его существо, когда перед ним появляется знакомый призрачный силуэт Левиафана:- Эдвард, - укоризненно рокочет Левиафан, - не упрямься.

- Провидец ещё не готов, - Пирс скрипит зубами: собственное сердце отчаянно трепыхается в руках у Древнего Бога. - Он слишком слаб...- Ложь.

Левиафан сжимает кулак, сминая человеческое сердце, и Пирса с головы до ног прошивает молнией адской боли.Больно. Больно, больно, больно. Невыносимо.

- Провидец готов исполнить своё предназначение. Чувства мешают тебе прозреть, Эдвард. Мешают познать истину.

...но ещё больнее - слышать, как Провидцу выносят приговор.

- Если бы не чувства, - из последних сил хрипит Пирс, - Провидец не оказался бы здесь. Со мной. Следуя за мной. Дай ему - нам обоим - самим решить, когда стоит жертвовать собой. Что такое несколько недель или месяцев по сравнению с вечностью?

- Это правда, - Левиафан неохотно разжимает пальцы, и кровь капает с его призрачной руки, - что ж, Ищейка. Я даю тебе время образумиться. Используй его с умом.

- Благодарю, - тихо говорит Пирс. - Я не подведу.

Тьма медленно - слишком медленно - расступается перед Эдвардом, забивает чёрной жижей лёгкие. Наконец впереди брезжит свет; Пирс из последних сил идёт на него - и судорожно кашляет, открывая глаза:- Слава богу, живой, - выговаривает побелевшими губами Рид, с тревогой вглядываясь в искажённое мукой лицо Эдварда, - я здесь, с тобой... дыши ровно...

Пирс только кивает, заходясь кашлем и сплёвывая чёрную жижу на пол. Чарльз неожиданно цепко придерживает того, не даёт упасть, поглаживая по широкой спине; тепло чужих рук успокаивает, и в душе Эдварда волной вздымается жгучая, невыносимо горькая нежность.

Плевать на боль. Оно того стоило.

- Эдвард, - наконец произносит Рид, когда Пирса перестаёт так сильно трясти, - ты меня слышишь? Можешь говорить?

- Могу, - хрипло отвечает тот, - и слышу.

- Тогда спешу сообщить, что ты - самый конченый идиот во всех Штатах, - нервно выплёвывает Рид, прижимая к себе Пирса, - совсем охренел... я думал, что ты... у тебя даже сердце не билось... чёртов Ищейка... не смей, не смей так больше делать...

О, море. Чарльз... испугался? За меня?

- Не буду, - как можно мягче говорит Эдвард (настолько, насколько позволяет царапающая наждаком боль в горле), - обещаю. Я добился, чего хотел.

Чарльз открывает рот, чтобы задать вопрос - и неожиданно (даже для самого себя) всхлипывает. Накатившее облегчение вышибает из него слёзы; Рид кусает губы в попытке удержать тоскливый волчий вой, мёртвой хваткой держится за мужчину.

- Прости, - виновато шепчет Эдвард, позволяя детективу спрятать рыдания в своём пальто, - прости, Чарльз. Не хотел тебя пугать. Видишь, я всё ещё живой... У моего организма много скрытых талантов, помнишь?

Рид истерически смеётся, вздрагивая всем телом.

- Если честно, я успел забыть, - признаётся Чарльз, кривя губы в отчаянной ухмылке, - слишком... много всего. Господи, Эдвард, ты мудак и определённо будешь должен за все мои нервы.

- Даже не буду спорить, - хмыкает Пирс, - а теперь давай наконец встанем.

Они оба, пошатываясь и цепляясь друг за друга, поднимаются с пола. Эдварду наконец удаётся сфокусировать взгляд на чём-то, кроме Чарльза - и он замечает, что в комнате осталась только Сара, молча смотрящая на мужчин:- Ты, должно быть, осуждаешь меня, - хмурится Эдвард, - но так будет правильно.- Нет, Искатель истины. Никто не в силах заставить тебя переменить решение, - спокойно говорит Сара (в её тёмных глазах Пирсу чудится сочувствие), - но ты всё время умудряешься отдать сердце тем, кто уже обречён. Одна и та же ошибка... Что вы будете делать теперь?Какое-то время Пирс молча смотрит на Оракула, обнимая Рида.

- Мы найдём себе дом, - наконец произносит Эдвард, - а там... будет видно... что дальше.Сара только качает головой.

- Чувства - это яд, Искатель истины. Помни об этом, когда будешь делать выбор.

- С вами забудешь, пожалуй, - ворчит Эдвард - и легонько касается губами макушки Чарльза. - Готов?- Да, - тут же откликается детектив, неохотно выпуская из объятий Пирса, - пошли. Лично я тут не намерен задерживаться... У тебя есть что-то, что нужно забрать или сделать?- Немного. Подождешь меня? Я сейчас, - торопливо выплёвывает Эдвард, - и знаешь... Думаю, ты можешь снять амулет. Здесь Хастур до тебя не доберётся - да и больше незачем.Рид колеблется. Внезапно он понимает, насколько привык к тяжёлому золотому артефакту у себя на шее, к незримой защите Старцев; Эдвард слегка недоумённо склоняет голову набок - точно пёс. Ищейка.

- Всё в порядке?- Да, - энергично кивает головой Чарльз, встряхиваясь (больше ни к чему скрываться от Древних - он сам уже в сердце их логова), - да. Всё нормально. Экхм... Отдать знак тебе?- Нет. Саре. Это её вещь... Сейчас приду.Эдвард легко - точно не корчился в судорогах несколько минут назад - шагает к выходу; деревянные панели жалобно скрипят под его весом. Чарльз провожает того взглядом - и невольно ёжится, оставшись один на один с Оракулом.Рид снимает с себя амулет (что-то в груди отчаянно сжимается, точно он отдал себя во власть сотням сотен ветров, пляшущих над морскими волнами). Слегка волнуясь, Чарльз протягивает знак хозяйке дома:- Спасибо, что воспользовались услугами нашей курьерской службы, мэм, - нервно улыбается Рид, пытаясь скрыть замешательство, - всё доставлено в целости и сохранности.- В тебе слишком много жизни, - внезапно произносит Сара, не спеша забирать амулет, - в тебе и в Эдварде. Но это хорошо. Вы действительно достойны своей судьбы.- О чём это вы?

- Искатель истины делает тебе подарок, - тихо говорит Сара, задумчиво глядя на собеседника, - очень ценный. И готов заплатить за него всем, что есть... О, он вечно ставит не на тех и помогает не тем. Забавное совпадение.Рида прошивает волной внезапной ревности: горячечной, жгучей, острым перцем ударяющей в мозг: что эта женщина имеет в виду? На что намекает?

- Остынь, Провидец, - качает головой Сара, - это было давно... и чувства Эдварда ко мне - всего лишь ручей перед бескрайним морем вашей связи. Искатель истины освободил меня от плена и дал возможность найти свою судьбу. Для тебя он готов сделать гораздо больше.- Он ведь умер - когда лежал там, на полу, - Чарльза бьёт нервная дрожь от нахлынувшего понимания, - он был готов пройти через это, но не сдаться.- Верно. Эдвард готов был понести наказание за свою дерзость. И с честью выдержал испытание. Это больше, чем признание, Провидец... Не подведи его.- Постараюсь, - шепчет Рид, отдавая наконец амулет.Руки Сары неожиданно тёплые и сильные; от неё пахнет масляными красками и сыростью подземелья. Чарльз невольно думает: был бы Эдвард счастлив с этой женщиной, если бы спас от судьбы - как и хотел? И что было бы тогда с ним самим? Застрял бы на целую мокрую вечность в Окмонте? Сошёл бы с ума в бостонской больнице?

- Всё сложилось, как и было должно, - мягко произносит Сара, придерживая Рида за руки, - тебе незачем сожалеть о несбывшемся, Провидец. Ты сделал Эдварда куда счастливее, чем смогла бы я - это не моя судьба. Твоя.Чарльз молча кивает и высвобождается: ему иррационально не хочется иметь дел с той, кто мог забрать Эдварда у него (пусть даже это было не так). Никто не смеет претендовать на внимание Пирса - никто, кроме меня. Рид с недоумением чувствует, как внутри тяжело возится ядовитая, колючая - не своя - ревность и злость, как будто бы пришедшая... снаружи? Он не успевает разобраться в нахлынувших эмоциях: на пороге комнаты вновь появляется Пирс.- Чарльз?- Иду.- До встречи, Сара, - бросает Эдвард через плечо, уводя Чарльза из кабинета.

- Скоро увидимся.Рид не может не отметить, с какой лёгкостью Эдвард находит дорогу назад, к тропе на утёсе; свернувшаяся болезненным клубком в груди необъяснимая ревность стреляет кусачими молниями по телу.- Ты встревожен, - обеспокоенно говорит Пирс уже в городе, - что-то случилось? Сара... сделала что-то плохое?- Нет, - сухо отрезает Рид (он не понимает, откуда столько ярости), - вовсе нет.Всего лишь пыталась заявить на тебя права. Ничего страшного, верно?

- Ну-ка, постой, - тормозит Эдвард, так что Рид невольно врезается в мужчину, - погляди на меня, Чарльз.

Пирс аккуратно берёт в руки лицо Рида; тот не может не смотреть в ответ (эта ночь в глазах темна и полна ужасов... но не для него). Эдвард внимательно проходится взглядом по взъерошенному детективу и мрачно констатирует:- Всё же сделала. Ты теперь сомневаешься.

- Я не сомневаюсь, - тихо говорит Чарльз (вся злость покидает его, точно схлынувший прибой), - просто... я... глупость какая-то лезет в голову. Не могу теперь избавиться от неё.

- Что за глупость, Чарльз?- Сара говорит, что ты ей помогал... и испытывал к ней чувства, - вырывается у Рида прежде, чем он решает не упоминать о случившемся; детектив досадливо морщится, - это вывело меня из равновесия.Эдвард какое-то время молча смотрит на Чарльза, переваривая услышанное. Рид готовится встретить удар - но вместо этого раздаётся мягкий смех Пирса:- Да, это действительно глупость, Чарльз, ревновать меня к Саре... да и вообще к кому-либо. Но я не осуждаю. Сам такой же.- И всё же, - Чарльза грызёт червь собственничества, - ты не сказал, что это неправда.Пирс становится серьёзным.

- Чарльз, душа моя, посмотри на меня, - медленно произносит Эдвард, ласково проводя тыльной стороной ладони по небритой щеке Рида, - посмотри хорошенько и скажи: стал бы я жертвовать собой ради неё?- ...нет. Не стал бы. Я видел, как ты сопротивлялся.

- А ради тебя?Чарльз смущённо краснеет, отводя взгляд; Пирс легонько касается губами лба.- Послушай меня. То, что было, осталось в прошлом. Всё то, что я думал и хотел. Сейчас важно то, что я... я хочу быть... с тобой... я хотел этого с самого начала... хотел стать твоей семьёй... А теперь я хочу привести тебя в наш общий дом.- Зачем? Зачем тебе это? - едва может выдавить Рид. - Почему ты так поступаешь?- Потому что люблю тебя. Потому что хочу дать возможность выбрать. У нас отняли это право ещё до рождения... и всё же каждый момент сопротивления - уже победа. Маленькая, но победа. Понимаешь? Мы больше, чем пешки в этой игре. И ты заслуживаешь - мы заслуживаем - иметь право самим выбирать, где поставить точку в своём существовании, если уж другой судьбы нам не дано.- Эдвард...Искатель истины делает тебе подарок... очень ценный... это больше, чем признание.

Теперь Рид наконец понимает, что хотела сказать Оракул.Это больше, чем признание в любви.Чарльз порывисто обнимает Пирса - крепко, до хруста костей. Горячие слёзы текут по лицу, неудержимые, но Рид и не скрывает их: смотри, Эдвард, я понимаю. Я понимаю важность сказанного. Я благодарен тебе за то, что ты делаешь для меня - для нас обоих...Поцелуй выходит смазанным и горько-солёным из-за слёз; Пирс нежно слизывает их с лица Чарльза.- Всё будет хорошо.- Верю, - криво улыбается Рид, - верю. Что ж, пойдём отыщем себе дом.Чарльз следует интуиции - и дару, настойчиво тянущего сквозь тоскливую паутину обшарпанных переулков. Эдвард без раздумий идёт рядом, держась за руку; у Рида что-то дрожит в глубине души от того, насколько тот доверяет. Наконец Чарльз притормаживает возле дома, выглядящего чуть лучше остальных.- Вот этот.Пирс оценивающе смотрит на здание и прислушивается.

- Вроде бы тихо. Что ж... Прошу.- По традиции, невесту переносят через порог, - фыркает Рид, насмешливо щуря зелёные глаза....и задерживает дыхание, заметив пристальный взгляд Пирса.

Что-то не так? - хочет спросить Чарльз, но побледневший Эдвард быстрее - опускаясь на одно колено, горя чёрными от волнения глазами:- Чарльз Винфилд Рид. Провидец. Я клянусь перед тобой, перед Левиафаном и этим небом в том, что буду хранить верность - до своего конца и конца всего мира. Клянусь в том, что согласен жить с тобой семьёй под одной крышей - быть одним целым - быть твоей плотью и кровью - пока смерть не разлучит нас... или ты не примешь иное решение. Что скажешь?Рид какой-то миг ошеломленно смотрит на коленопреклоненного Эдварда; наконец шок проходит, и Чарльз, хватая того за руку, отрывисто произносит:- Встань. Встань, Эдвард Пирс. Я согласен. Ты мой... и я - твой... до конца. На всё то время, что нам осталось.

Губы Эдварда сладко горчат обречённостью. Пирс легко поднимает на руки не сопротивляющегося Чарльза и ногой открывает жалобно всхлипнувшую дверь, не спеша опускать того обратно; Рид отчаянно цепляется за полы чужого пальто и жарко шепчет:- Я с тобой... сейчас - и до конца!В опустевшем доме темно и тихо, но Эдварду не мешает сумрак: он уверенно шагает по дому, пока очередная дверь не оказывается ведущей в спальню. Пирс осторожно опускает на кровать Рида, пока тот осыпает его лицо и шею поцелуями.

- Это наша ночь, - рычит Чарльз, лихорадочно помогая избавиться от одежды, - только моя и твоя... на двоих...В груди у Рида горит странный - страшный, сжигающий всё на своём пути - огонь; если раньше первым начинал движение Эдвард, то теперь Чарльз с отчаянной яростью сам переходит в наступление. Он с силой опрокидывает Пирса на спину. Тот удивлённо смотрит в ответ; Рид слабо улыбается.- Доверься мне. Хорошо?- Хорошо, - кивает слегка ошарашенный натиском Эдвард - и вздрагивает, когда горячий язык Рида проходится по старым боевым ранам. - Ох! Чарльз...Пирс чувствует ехидную улыбку в торопливых, голодных поцелуях, которыми тот осыпает каждый шрам, каждую засечку на полотне кожи. Рид начинает с самых ранних - принесённых ещё с Великой войны - пробуя их на вкус, надолго задерживаясь на ране прямо над сердцем: пересохшие горячие губы чувствуют, как то взбудораженно трепещет. В порыве внезапного вдохновения Чарльз прикусывает правый сосок, за что в награду слышит сдавленный стон:- Чарльз...- Я только начал, - злодейски ухмыляется Рид, - терпение.

- Мудак...Но по севшему голосу Пирса слышно: тот совсем не против, а очень даже за. Рид продолжает: сегодня его ночь. Его очередь показать... Он нежно касается ожога на левой руке - и наконец сосредотачивается на страшном подарке ван дер Берга. В горячем дыхании тает ледяная космическая тьма, запертая прежде под стежками. Чарльз вылизывает всю боль из оставленного Невыразимым шрама; зацеловывает налившиеся красным швы, пока те не перестают гневно дрожать. Пирс облегчённо вздыхает (Рид чувствует растекшуюся по чужому телу слабость):- Не знаю, что ты делаешь... но продолжай... хорошо как...- Мне нравится, когда ты такой... покорный, - лукаво шепчет Чарльз, не без удовольствия наблюдая, как Пирс заливается румянцем, - тебе определённо идёт.- Только для тебя, - хрипит Эдвард, невольно скалясь, - иди сюда.- Э, нет. Лежи, как лежишь, или я прекращу.Пирс вздрагивает от угрозы и послушно остаётся в прежнем положении; Рид неспешно прокладывает дорожку мокрых поцелуев от груди до паха, наконец добираясь до цели.- Твою мать!..Эдварда словно прошивает ударом молнии; Чарльз может почувствовать электрический разряд на вкус, абсолютное доверие Пирса, скрипящего зубами от удовольствия, но не перехватывающего инициативу. Риду нравится, как тот богохульствует и матерится, переходя в итоге на неразборчивые жалобные мольбы; нравится смаковать во рту чужой член, балансировать на грани безумного желания съесть... вгрызться зубами в него.Клянусь быть твоей плотью и кровью - до конца!- Ты сказал, что твоё сердце принадлежит мне, - тихо произносит Чарльз, пока Пирса скручивает судорогой на кровати от оглушительного оргазма, - а теперь я говорю, что навеки твой. Слышишь, Эдвард?- Слышу, - наконец выдыхает выпотрошенный до последней клетки тела Пирс, - ты очень... убедителен. Весьма. А теперь иди сюда, паршивец, - воздам тебе за старания....я буду любить тебя так отчаянно всё отпущенное нам время, Чарльз. Запомню сам эти часы - и заставлю запомнить тебя - до смертного одра. Моя семья, моё сердце, моё дыхание до утра; моя жизнь и моя же погибель - это всё ты, ты один....я буду с тобой до конца, Эдвард - моего, твоего, всего этого никчемного мира. Нам осталось немного - но я клянусь не потратить ни одной секунды зря. Моя семья, моё сердце, моя причина жить ещё сутки; мой спаситель и мой же палач - это всё ты, ты один....только не уходи.

...только будь со мной.до

конца