5.01 Nuevos Tiempos (2/2)

Джаред так пылко вещал Кэти что-то про серфинг, что прочно позабыл про кексики. Поэтому за ними решила теперь отправиться Саманта.– Ты хоть немного скучал по своим бесхозным, оставленным на произвол судьбы птенцам? – спросила Фелиция, приветственно обнимая Дженсена.– Ты уже не птенец, ты уже давно оперилась и готова к самостоятельному полету, – держа ее за плечи, заметил Дженсен. – Как тебе роль ординатора?– Привыкаю. Новая роль – новые обязанности.

– Получила своего первого студента?

– Да. Мне должна была достаться Кэти, но после разрыва у нас остались натянутые отношения, и такое сотрудничество никому бы не пошло на пользу. Поэтому сейчас у нее другой куратор, а у меня другой студент.Кстати, хочу сказать спасибо, у меня был самый лучший учитель. Теперь я сама учитель и понимаю, как это непросто, иногда мне кажется, учить еще сложнее, чем учиться. Интересно, сколько раз ты хотел меня придушить?– Ни одного. Так не повезло со студентом?– Студенткой. Ну как сказать, она неплохая, только вот способностей к медицине у нее нет совсем, – ответила Фелиция разочарованно. –Она боится подойти к пациенту, взять в руки шприц, думает по пять минут, когда нужно действовать незамедлительно. Такой можно доверить препарировать лягушку, но не живого человека.

– То же самое можно сказать о любом студенте-третьегодке, который впервые попал в клинику, имея за плечами лишь прочитанные книжки и никакого опыта.– Кэти не такая!– Кэти семь лет работала медсестрой, у нее опыта и виденного в приемном на троих хватит. Ты же понимаешь, зубрить параграфы и лечить человека здесь и сейчас – две большие разницы.

– Она мне не помогает, она мешает. В себе я уверена, а в ней – нет, как доверить жизнь человека тому, в ком сомневаешься?– Уверен, вы обе справитесь. И, кстати, я рад, что ты осталась здесь. Признаться, я боялся, что ты подыщешь себе ординатуру в какой-нибудь другой клинике и бросишь Святой Антоний.– Нет, я бы никогда так не поступила. Я люблю это место, всегда хотела здесь остаться и надеюсь… останусь.

– Что это значит?Фелиция умолкла и уставилась в пол.– Ничего.– Джаред стал гуру серфинга, – сообщила подошедшая к ним Кэти, но обращалась она исключительно к Дженсену, избегая смотреть на свою коллегу. – О чем разговор?– О студентах, – ответил Дженсен. – Кстати, тебя искала доктор Адамс.– Ван?– Ван? Вижу, вы близки.– У меня первый год практики и она мой наставник. И возможно, им и останется, если ты не возьмешь на себя эту роль.– Я, снова? Ну нет, не думаю, спасибо.

– Нет? – Кэти заметно помрачнела. – А я ведь в тайне надеялась, что моим наставником будешь ты. Ладно, доедайте кексики, они очень вкусные, я заказывала их в кондитерской рядом с моим новым домом, там потрясающая выпечка. Я хожу туда каждое утро, и, боюсь, скоро не пролезу в дверь…

Потом Фелиция знакомила Дженсена с новой медсестрой, потом они все еще какое-то время болтали про отпуск – вернее, в основном говорил Джаред, восхищаясь увиденными красотами и делясь новыми впечатлениями.

А еще через какое-то время все начали расходиться. Дженсен с Джаредом даже не успели распаковать и вручить всем подарки и привезенные сувениры.

– Мне тоже надо возвращаться к работе, – попрощалась с ними Фелиция. – Потому что моему птенцу до оперенья еще очень далеко. Я скорее ее убью, прежде чем она взлетит. Или она убьет, что вероятнее, всех моих пациентов.

– Стой! – остановил ее у самой двери Джаред и отдал сверток. – Мы привезли тебе с Барбадоса тотемную фигурку голой женщины… Я сам выбирал! Правда, я не сильно в этом понимаю, мне бы больше по душе пришелся тотемный член, но я старался!– Это так мило, спасибо! И запомните, что бы ни было, мы семья, мы вместе…– Звучит волнительно. Саманта, и ты уходишь? Для тебя у нас бутылка рома.Доктор Феррис улыбнулась, не разжимая губ.

– Чудесно, я напьюсь сегодня вечером. Парни, мы правда вам очень рады, но ситуация требует отвлечься от развлечений и обсудить весьма серьезные вопросы. Пожалуйста, загляните в мой кабинет минут через десять.

Ординаторская заметно опустела. В наступившей тишине было слышно, как тикают больничные часы на стене. Дженсен остался стоять у распахнутого чемодана с подарками. Джаред потер болезненно ноющий висок.– Мне кажется, или Саманта и правда чем-то обеспокоена? Возможно ли такое, что она как-то узнала, что мы переезжаем и теперь на нас злится?– Ты мне скажи. Это же ты выкладываешь всю нашу жизнь в интернет.– Об этом я нигде не писал. И никому не говорил.

– Я рада вашему возвращению, – Саманта показала на кресла и сама устроилась напротив. –Жаль, что такой день приходится омрачать дурными новостями, но выхода нет. К сожалению, нагрянувшие перемены рискуют очень негативно отразиться на всех нас…Если Дженсен решил дослушать Саманту до конца, чтобы понять, к чему именно она ведет, то Джареду не терпелось расставить в этом разговоре все точки над I, и отступать от принятого решения он не желал. Не ясно, как доктор Феррис могла узнать об их планах заранее, главное дать понять, что все уже давно определено.– Саманта, мы все решили! Не утрируй, вы справитесь.– Что? – брови Саманты чуть приподнялись.– Просто продолжай, Сэм.Она вздохнула глубоко, но звук получился странным, похожим на шипение.– Вынуждена сообщить, что Святым Антонием заинтересовался департамент здоровья...Дженсен и Джаред переглянулись. Воодушевление и безмятежная радость, которыми еще минуту назад фонтанировал Джаред, сейчас стекали с его лица, как расплавленная восковая маска, открывая взору напряжение и замешательство.– …Из-за реформ в медицинской сфере и финансовых проблем, у многих клиник большие проблемы. И Святой Антоний не стал исключением. Я делала все, что в моих силах и очень надеялась, что этого не произойдет, но мы попали в ту самую мясорубку, в которую уже побросали много больниц. Теперь их или не существует, или они видоизменены до неузнаваемости. К нам прикрепили куратора от департамента.– Что это значит? – поинтересовался Джаред.

– Это значит, что у нас по клинике шастает чужак, стукач, одна из дьявольских гончих департамента, сует свой нос в каждую щель, роется в грязном белье, ищет любое, даже самое крошечное несоответствие протоколам, следит за выполнением всех правовых и этических норм, делает выводы на основании своих собственных умозаключений и доносит вышестоящим. Массовые реорганизации проводятся уже давно, и попасть под колпак куратора – это как черная метка для любой больницы, – Саманта произнесла это таким тоном, будто ставила неутешительный диагноз. –После этого над клиникой либо захлопнут крышку гроба, либо превратят нас всех в марионеток.

Дженсену показалось, что эти слова свинцовой тяжестью повисли в воздухе. Теперь стала ясна причина напряженной и неспокойной атмосферы, граничащей с истерией.– Все будет зависеть от куратора и решения властей, – продолжил он за Самантой, задумчиво насупив брови. – Если они решат, что работа клиники их устраивает, ее могут оставить, возможно реформировать, чтобы сделать более… ?продвинутой? – хотя по большому счету, это всего лишь ширма, чтобы сделать то, что выгодно им. Если же в клинике по мнению куратора совсем все плохо, ее вместе с пациентами, врачами, медсестрами и прочим персоналом спишут в утиль. Как отработанный материал, вырезанный аппендикс.– Мы что, аппендикс? – возмутился Джаред.

– Для департамента и мэрии – да. У них другие планы. Они не трогают ?выгодные? для них клиники, а от тех, что мешают, избавляются таким путем. Но, Дженсен, боюсь, это еще не все плохие новости.– Есть что-то еще хуже?– Да. Клиника пока стоит, но некоторые ее отделения уже попали под удар. Они закрыли отделение мужского акушерства и здоровья.– Что?! Саманта, но почему ты не позвонила нам, не сказала, что с клиникой беда?– У вас был сложный год, вам надо было побыть вдвоем, отдохнуть от посторонних, я не хотела портить вам отпуск.– Был. Но сейчас клиника под угрозой. ОМА уже пострадало!

– Мы все сейчас под угрозой, Дженсен. Мы, как ?Титаник?, движемся прямо на айсберг.

– И что, ты решила просто стоять на носу тонущего корабля и петь песенку Селин Дион? – в голосе Джареда послышалась растерянность, за которой угадывалось бессилие.Саманта улыбнулась какой-то горькой насмешливой улыбкой:– Вы знаете, как можно победить айсберг? Я делала все, чтобы спасти ОМА, но куратор решила, что это самое неэффективное и проблемное отделение в клинике. Совет Директоров с ней согласился. Должна сказать, что эту кураторшу вряд ли заботят все те пациенты, которые лишились медицинской помощи после закрытия ОМА, наоборот, ее это даже радует, давно я не встречала столь пренеприятную особу. К сожалению, в ОМА ты, Дженсен, больше не работаешь, но в скорую можешь вернуться в любое время… Нам тебя не хватает.– Спасибо, что сообщила, Саманта, – поднимаясь на ноги, кивнул Дженсен.

– Прости Дженсен, я пыталась убедить ее в обратном, но с этой дамочкой сложно договориться.

Когда они вышли из кабинета доктора Феррис, Джаред в раздражении пнул кадушку с фикусом.

– Съездили в отпуск, называется. Почему ты ей не сказал?У Дженсена противно сжался желудок.– После всего, что мы услышали? О да, плохая новость и еще хуже! Время не подходящее, Джей.

– Верно, время не подходящее, – Джаред был бледен и напряжен. –С другой стороны, теперь ты безработный, проще уходить.– Не скажи, это больше похоже на побег с поля боя, когда оставляешь позади своих раненных друзей один на один с врагом. К тому же, осталось приемное, в котором я пока вроде как работаю.В приемном они нашли Кэти и Фелицию, отвели их к стойке сестринского поста, будто провинившихся детей, которых ставят в угол.– Вы знали? – сурово каркнул Дженсен.

– Так, Феррис вам сказала, – догадалась Кэти, инстинктивно втягивая голову в плечи.– Знали и тоже молчали? Предательницы. Почему не позвонили, не сказали, не написали в этом чертовом… твиттере или инстаграме у Джареда?– Мы не могли сказать вам раньше, правда, не имели права испортить ваш медовый месяц, – покаялась Фелиция. – Должно же было у вас быть хоть немного безоблачного времени.– Да и чтобы вы сделали? Сорвались с места, бросили свой отдых и примчались сюда? Думаете, что-то бы изменилось?

– Что это за куратор от департамента, про которую говорила Саманта?

– О, зря вы про нее вспомнили, – заметила оказавшаяся поблизости и слышавшая весь разговор Соня. –Вам повезло, что вы с ней еще не знакомы, это не женщина, это злобный лепрекон.

– Пиранья, – добавила Кэти тихим страшным голосом. –У нее с клыков капает кровь. Ее все сторонятся, мы не исключение. В общем, только все порадовались, что избавились от одной стервы, как получили еще одну. Видимо на небесах распродажа стерв – купи одну и получи вторую в подарок.

– Что стало со всем медицинским персоналом из мужского отделения? – задал новый вопрос Дженсен.

Кэти вздохнула.– Их всех расформировали.– Уволили, проще говоря, – пояснила Фелиция. – Прикрыли это, конечно, корректными причинами, предложили работу в других клиниках. Но большинству кураторша сообщила, что все они, работая, нарушали трудовое соглашение – переработки и все такое.– Да, это известный финт, – согласился Джаред, – если зацепиться за трудовое соглашение и якобы найти нарушения, то отстаивать свои права и бороться пострадавшим бессмысленно. Верный способ выкинуть всех ?лишних? и избежать суда. Именно поэтому все организации так тщательно прописывают договоры, не скупясь на юристов – стелют соломку на все случаи, иначе на выплате пособий можно разориться.– Именно, медсестрам не выплатили пособие. Сандра – вы её помните, операционная сестра из ОМА – собиралась замуж и брала сдвоенные смены, чтобы оплатить свадьбу, теперь ее перевели в гериатрическое в Бельвью, на ставку втрое меньше, чем она получала здесь. Все, кто отказались от таких подачек, ушли ни с чем. Люди понимают, что закон не на их стороне, а на стороне бездушных корпоративных подстилок, таких, как наша пиранья. Доктор Смит уехала в Аризону.

– То есть, мы потеряли всех специалистов, – паль?цы у Дженсена непроизвольно сжа?лись в ку?лак, – весь костяк?– Да. И моя работа в ОМА тоже накрылась, я ведь надеялась туда идти.

– На одиннадцатом хоть что-то еще осталось?

– Нет. Они все убрали. Ходит слух, что там собираются сделать отделение пластической хирургии.– Супер! Делать носы и отсасывать жир куда важнее, чем помогать беременным отцам… Вы знаете, где можно найти ?крысу??

– Она, как таракан, – поморщилась Соня, – передвигается по всяким укромным местам, ее мало кто видит и слышит, зато она следит за всеми, вынюхивает все до мелочей. Но сейчас, скорее всего, ее можно поймать на одиннадцатом, там идет ремонт, а она его контролирует.– Я хочу подняться на одиннадцатый, – решительно сказал Дженсен.

Отделение было не узнать, оно менялось на глазах: сдвинутая мебель, наполовину замазанные стены, настеленный на пол целлофан, люди в комбинезонах, заляпанных краской, тяжелый запах растворителя.– Что за черт! – выругался Дженсен, переступая через комок мокрых газет.– Они все здесь закрасили! Совсем все! – с тоской воскликнул Джаред. – И коал в нашей счастливой палате, в которой родились Джейк и Джейрон!

Рабочие, толкущиеся на каждом шагу, словно пауки, оплетали своими безликими сетями стены, у которых раньше была своя история – красили, разбирали плитки пола, ломали потолок.Посреди коридора, еще совсем недавно принадлежавшего мужскому отделению, стояла невысокая, компенсирующая свой рост высоченными, как шпили небоскреба, каблуками, чернявая женщина и окидывала окружающее ее помещение властным взором.

Все ее жесты, поза, осанка выдавали в ней не просто назначенного департаментом ревизора, а настоящую и единственную хозяйку положения.

На ней было надето строгое платье-карандаш – дизайнерское, дорогое, настоящее сокровище из мира моды, но ей оно совершенно не шло, от чего казалось мешковатой тряпкой.Дженсену она не понравилась. Эту женщину не волновало благополучие клиники, ее волновали какие-то совсем иные цели.– Как ее зовут? – спросил он.– Гомез или Руиз… – неприязненно сморщилась Кэти. – Никак не могу запомнить – мозг отторгает ненужную информацию.

– Кортез, – нехотя подсказала Соня.

– Точно, как тот, который истребил всех ацтеков. Похоже, нас тоже ждет такая участь.

– Так-так, – она всё-таки их заметила и, передвигаясь на своих каблуках с поразительной скоростью, направилась к ним. – Дайте угадаю. Легендарный доктор Эклз? Наконец-то! Видите, я узнала вас и ждала с огромным нетерпением.

– Неужели? И зачем?– Хотела посмотреть на вашу реакцию, когда вы сюда войдете, – сказала она паточным голосом и криво улыбнулась.Она вообще была из той породы людей, которые несмотря на все свои старания, не вызывают доверия ни с первого взгляда, ни со второго: неприятный жесткий взгляд, слишком большой подвижный рот с живущими своей жизнью мягкими губами, короткий толстоватый нос. Все эти грубые черты могли бы показаться даже приятными и идеальными, не будь они собраны вместе в одном лице.

– Вы совершили огромную ошибку. Неужели вы не понимаете, что закрытием ОМА обрекли на гибель не только отцов, но и ни в чем не повинных детей?Она снова одарила его приторной улыбкой.– Да, именно это шоу мне и хотелось увидеть. Я все гадала, какую же речь услышу из ваших уст. Сказать честно, что-то похожее, пропитанное смехотворным пафосом я и предполагала. Но не драматизируйте, доктор Эклз, я наслышана о вашей необыкновенной харизме и даре убеждения, только вот на меня это не действует. Другие, может, и считают вас пупом Земли, но не я. А отцам, как вы их навали, просто следует принимать правильные решения, и тогда отсутствие вашего отделения на них не скажется. Посмотрите на все с другой стороны: общество оказывает всем нам услугу, отказываясь культивировать ошибку природы, эрзацы… ОМА – источник убытков для этой больницы, государство слишком много тратит на беременных отцов. Я провожу оздоровительную программу, чистку, чтобы Святой Антоний продолжал существовать, избавляюсь от источника инфекции – если вам будет так понятнее, вы же врач. Я отрезала этот смердящий гнилой кусок плоти, чтобы не пришлось хоронить Святой Антоний целиком.– Отцы не эрзацы и не ошибка природы! – вмешался Джаред, возмущенный таким сравнением.– Вы уволили все отделение ОМА, – продолжил Дженсен, – лишили людей работы, а пациентов места, где им помогут.Кортез театрально вздохнула, закатив глаза под лоб. Наверное, даже при большом желании найти фигуру более одиозную, чем эта женщина, было бы сейчас крайне сложно.

– Ну, не бывает победы без мелких потерь. Рада была знакомству, доктор Эклз, поболтала бы с вами и вашей группой девочек-черлидерш еще, но меня ждут дела. Впрочем, не отчаивайтесь, скоро я приступлю к оценке приемного, и мы с вами встретимся снова. Я уверена, это будет интересно.

– Твою же мать, мы в заднице, – простонал Джаред, глядя ей вслед.

– В о-очень глубокой заднице, – согласился Дженсен.

– Нас сравняют с землей, превратят в забегаловку, и все, что нам останется – это продавать сраные тако, переодетыми в сомбреро и пончо, – всхлипнула Кэти, чувствуя, что сейчас разревется от жалости к себе и к ним всем.

Музыка к эпизоду:?Joy Williams - Sunny DayНачало эпизода: Дженсен и Джаред прилетают в Нью-Йорк. Джаред делает сэлфи. Они едут из аэропорта в святой Антоний?Pueblo Cafe – Nuevos Tiempos Финал эпизода: Дженсен, Джаред, Кэти и Фелиция поднимаются на 11 этаж и видят, что отделение ОМА перестраивают. Кэти говорит, что все, что им останется после реорганизации, это торговать тако.Дополнительная информация: http://ultraf.diary.ru/