Четвертый пункт самый интересный (1/1)

После второй я уронила голову на сложенные руки и тоскливо из-под них посмотрела в экран телефона. Не менее удручённо на меня смотрела моя лучшая подруга из Питера, которую я разбудила ранним звонком. — Зая, вот скажи мне, пожалуйста... — Слушаю. — Зачем ты пьешь? — Потому что заебала эта реальность. Я хочу ее перезагрузить. — Не думала, что кнопка перезагрузки в шампанском. — Ик! Ой, прости. Пузырьки. И я ярко засмеялась, глупо уставившись глазами прямо в объектив фронталки. — Боже, блять... Тебе срочно нужно возвращаться в Питер. Ты в Америке сгниешь. — Ну ты ведь знаешь, что я не могууууу. — Почему? Ради кого тебе здесь оставаться? — Теперь ради Билли Айлиш... бля, ща скажу ее имя полность. Ик! Ой. Билли Айлиш Пппайрэт Бэрд... О'Коннелл. Во! Выговорила. И опять начала смеяться. Аня тяжко вздохнула и зарылась в подушку. Когда я услышала ее сопение, то стукнула ладошкой по столу и стала возмущаться, мол, ?тут у подруги проблемы, а ты вздумала дрыхнуть?. — Зай, знаешь, в чем главная проблема? — В чем? — В тебе. Была бы я рядом, то конечно же бы тебе помогла. Как минимум тем, что не дала купить и пить это пойло. А так... я здесь, ты там, и у каждой из нас свои проблемы, которые, увы!, мы не ждали. Но отличие меня от тебя состоит в том, что я отношусь с оптимизмом к тому, что происходит вокруг меня. Знаешь, коричневый и не такой плохой цвет. В каком-то смысле близок к оранжевому. — А на запах все то же говно. — Ну, малыш, нужно принимать, что есть. Да и не все так плохо. Подай они на тебя иск, то тебе бы пришлось выплачивать огромную сумму, плюс, скорее всего, общественные работы. Насчёт последнего не уверена, но они бы тебе не помешали. — Спасибо, Анют. — Нет, ну а что? Вот чем ты занимаешься целыми днями, кроме как пьешь? — Нуууу... вчера фотографировала Билли Айлиш Пайрэт... бля, ща скажу. — Я уже поняла. Ну окей. Нащелкала... — Себе проблем? — Вроде того. Хотя я не понимаю, что тебя не устраивает. Под крылом известной певицы, деньги платить будут, мир повидаешь за счет компании, развеешься. Может, это твоя судьба, Билли Айлиш? Я нахмурила брови. Опять не улавливала смысла в словах. — В..ик! каком смысле? — Да в любом. Мало того, что она может стать твоим постоянным работодателем, на которого ты будешь работать и ни в чем себе не отказывать, так она сможет стать тебе другом. Тебе в Америке не хватает общения. И это меня беспокоит. Ты как уехала пять лет назад, так ни одной хорошей новости. — А Лия? — Это самая ужасная. Не знаю, что ты в ней нашла. Или ты просто тупица незрячая и не видела, что она самоутверждается на фоне тебя, или вы все рыбы, как знак зодиака, тупы и выбираете только тех, кто вам в душу будет гадить. — А знаешь, когда у Айлиш день рождения? — Да мне похуй. Ты вообще слышала, что я только что тебе говорила? — 18 декабря. И она... стрелец. Кахпхкхе, смееешно! Ик! — Стрелец — замечательный знак. — Потому что ты тоже стрелец? — Да. И я единственная сейчас, кто о тебе беспокоится. И выслушивает пьяную ересь. — Тебя послушать, так ты святаааая. — Так и есть. И Аня пожала плечами. Я начала хихикать, потому что пузырьки побежали в нос и стали щипать тонкие стенки. — В последнее время я стала верить в судьбу. Вдруг все не зря посылается нам с неба? Я, конечно, не знаю, какая Айлиш по характеру, но может она сможет вытащить тебя из этой дыры. — В которую меня загнала? — Давай не будем все на нее вешать. Она тебе помогла, по сути. — Ну... может быть. Но ты ведь знаешь, что мне нужно на кого-то обижаться. — Ага, да, знаю. Только палку не перегни. А то мало того, что на нее отработаешь эти 8 месяцев, так она назло тебе иск подаст, и ты ещё потом платить будешь. Я угукнула и уставилась куда-то вниз экрана. Маленькая трещинка после моего удара по столу стала подниматься вверх по клавиатуре. Поставила в голове заметку купить новое защитное стекло. Аня тоже долго молчала, потому что наконец-то поднялась с постели и, поставив телефон рядом с настольным зеркалом, стала расчесываться. — Почему я должна расплачиваться за кого-то? — Малыш, так бывает. Кто-то говно высрет, а кому-то на нем подскальзываться. Но, опять-таки, рассматривай это как что-то хорошее. Деньги большие будут платить, да и эти 8 месяцев будешь не одна. Хоть мне спокойнее за тебя будет. — Все равно дерьмо. Мою свободу раздавили. Причем сделала я это сама. — Ты уже не свободна. Посмотри на ещё две бутылки и поймёшь, что ты давно была обманута и несколько месяцев подряд взаперти. Пузатые бутылки красиво расплывались пятнами при свете фонарей за окном. Меня резко начало клонить в сон, и только шебуршание на той линии не давало сомкнуть веки. Бзык-бзык! На экране выплыло сообщение от неизвестного номера. — Это кто там тебе написывает так поздно? — Номер какой-то. Не знаю. — Тайные ухажеры? ?Ага, если бы?. Нажала на просмотр и, пытаясь сладить с ебущимися глазами, стала читать текст. ?Привет! Меня зовут Билли Айлиш, и ты теперь мой главный помощник. Очень надеюсь, что мы с тобой поладим?. — Оууу, как это мило! Мне она начинает нравиться. — Она же ничего такого не написала. — Вот именно, что ничего такого. Она твой работодатель и могла бы написать что-нибудь в приказном тоне, но не стала. Это уже показатель того, что она, как минимум, адекватная. А ещё у нее нет звёздной болезни. — Ааа... в корень зришь, подруга. — А то! Это все? — Нет. ?Жду тебя завтра у себя в 13:00. Возьми собой пока только те вещи, которые будут необходимы тебе до поездки 20 апреля в Индио. Потом перед Новой Зеландией у тебя будет возможность заехать домой и пополнить багаж вещами. И, пожалуйста, не опаздывай. У меня есть к тебе одна просьба.? И далее адрес. Усе! Аня положила расчёску и долго смотрела на меня своими удивительно изумрудными глазами. Несколько раз похлопала пушистыми ресницами и, массируя виски, попросила прочитать конец сообщения ещё раз. — Эм... солнышко. Дорогое мое, любимое мое, но такое тупое солнышко. Скажи, пожалуйста, ты договор перед тем, как подписать, прочитала? — Нет. Я была слишком расстроена и мне слишком хотелось выпить. Да и потом этот Джон Сильве, Сильве... забыла!, да и потом он мне сказал основные условия договора. — Ааа, любопытно. Тебя реально жизнь ничему не учит. Ты уже работала с одним адвокатом, который почти все нажитое тобой же имущество у тебя забрал ?по закону?. У тебя есть экземпляр договора? — Ага. Под бутылками. — Блять, доставай и читай. Каждый, мать твою, пункт! Хотя, мне кажется, там об этом будет говориться в самом начале. — О чем говориться? — А ты прочитай и узнаешь. Я пыталась, честно пыталась!, прочитать хоть одну букву. Но тщетно: они, переливаясь свежей темно-синей краской, сливались во что-то симпатичное, но безумно непонятное. В конечном итоге фотография договора была отправлена Ане, и та, долго вчитываясь, то приближая, то отдаляя картинку на телефоне, стала смеяться. — Читай четвертый пункт. — Что там? — Просто читай! — Если бы я могла, то ранее не пыталась бы сладить с фотоаппаратом на телефоне, чтобы сделать снимок. — Ох, блять, почему ты ничего не можешь?! Тогда слушай. Внимательно! ?С 13.04.19 по 17.11.19 (далее словесная расшифровка) нижеподписавшийся ОБЯЗАН находиться в зоне доступности певицы (далее полная расшифровка имени), обеспечивать ее комфортное пребывание в местах проведения концертов, а также сопровождать в места, необходимых для оказания различных услуг, в том числе досуговых. Примечание: зона доступности включает в себя нахождение нижеподписавшегося в номерах проживания певицы, а также в иных местах проживания. Отказ от данного пункта влечет за собой отказ от всех условий договора, то есть подача певицы (далее полная расшифровка) или компании, обеспечивающей концертный тур, иска за нарушение должностных обязанностей нижеподписавшегося?. Аня долго смотрела в экран, пытаясь понять мою реакцию. А реакция моя была такая: все извилины мозга пытались бороться с накатывающей рвотой, что подступала к горлу, поэтому понять, что сейчас было прочитано, они не поняли. — Что? — Да нет твою мать! Ничего! Только то, что ты теперь обязана по условию договора быть постоянно рядом с Айлиш. Поясню для тупых: жить в одном доме, спать в одной постели, есть из одной миски и просто быть ее тенью. Даже данная разжеванная расшифровка четвертого пункта договора была мне непонятна. Я тупо глядела в экран, пытаясь понять прикол всего происходящего. — Теперь мне понятно, к чему она приписала в сообщении ?бери вещи первой необходимости до 20 числа?. — А мне нихуя не понятно! Что блять вообще происходит? — Вот если бы не пила, то точно не встряла бы в это говно! — Аня!!! Хватит меня песочить! — Хорошо. Только попрошу тебя об одной услуге. — Какой? — Поставь, пожалуйста, будильник на 7 утра. — Зачем так рано? — Тебе вещи надо собрать. — Куда? — К Билли переезжаешь. — Зачем? — Условие договора. Четвертый пункт. По нему ты обязана жить с ней рядом и никуда дальше 100 метров не отходить. Я выпучила глаза. Аня улыбнулась и помахала мне рукой.— Доброе утро! Дошло? А до меня очень сильно дошло. Дальше некуда. Через минуту все стулья были без ножек, а Аня, крича в трубку что-то нечленораздельное, пыталась меня успокоить. — Сука! Какого хуя! Блять! — Прекрати все крушить. Твою мать, так ты точно останешься без квартиры! Хотя она теперь тебе и не нужна, — добавила она чуть тише. — Сука! — Я понимаю, что для тебя — борца за свободу передвижения и действия, — это подобно пытке. Но, зайка, может это не так ещё и страшно. Подумаешь, жить под одной крышей с работодателем. Кахпх, ерунда! Зая, положи стул! Пар прекратил валить из ушей только через минут десять, когда вся мебель валялась в том же состоянии, что 11 числа. Жить рядом с ней. Подчиняться всем ее командам. Делать все, что она скажет... Она человека на работу нанимала или Мухтара? — Я уже не знаю, что сказать, кроме того, что тебе нужно валить из этой квартиры. А еще, желательно, завязать с бухлом. И вообще приехать назад в Питер. Тебе нечего делать в Штатах. Тебя они не любят. Да, не любят. Это уж точно. Только уезжать дальше 100 метров мне теперь нельзя. Четвертое условие договора. — И что мне делать? — Привести себя в порядок и, по возможности, начать собирать вещи. Хотя бы в маленький рюкзачок. — Может, это ошибка. Ну зачем мне с ней жить? В одном доме или номере? Это же глупо. — Она ещё маленькая девочка. Славу нашла, а храбрости нет. Или просто ей не с кем поговорить. — То есть я для нее личный Гугл помощник? — Только лучше. Ты ходить умеешь. — Мне не смешно. — А я не смеюсь. Мне только нравится, что ты в себя стала приходить. Теперь все понимаешь. Сил моих больше не хватит. Я устала. — Сколько ей можно надо мной издеваться? — Билли? — Жизни. Она-то тут не причем, сама говорила. ?Не вешай на нее все беды мира?. — Ну... здесь, может, и причем. — О чем ты? — Ну смотри. Хоть снимок ты и не размещала, но он был сделан тобой на твой фотоаппарат, значит именно ты несёшь ответственность за то, что он был слит в сеть. Окей, с этим разобрались. Билли Айлиш, логично, похер на это. Конечно, пострадала и она, но в большей степени пиар-кампания, поскольку Билли как получит свои миллионы, так и получит в любом случае, хоть все снимки в сеть выставляй. Соответственно, насолила ты кампании. Она пыталась подать на тебя в суд, но заступилась с чего-то за тебя Айлиш. Да? — Не понимаю, к чему ты ведёшь. — К тому, что идея быть ее главным помощником, принадлежит ей. Соответственно, скорее всего, но я могу ошибаться... — Что?! — Ну... все условия договора или большинство из них были написаны с благородной руки Айлиш, а не адвоката или компании. Он лишь помог этому обрести юридическую форму. И все. Колесики в голове задвигались. Море мыслей сейчас носились и прыгали через извилины мозга, обдумывая дальнейшие шаги. Одно было понятно — мне не отвертеться. Собирать вещи и переезжать к Айлиш нужно в любом случае, потому что ещё раз натыкаться на иск и адвоката не хотелось. — Лаааадно. — Что ладно? Эй, пьяница, ты куда собралась? Ты куда пошлепала, Винни?! — Как куда? Вещи собирать. На новое место жительства переезжаю. — И так спокойно об этом говоришь? — Устала орать. — Или просто ничего не осталось бить? Я грустно пожала плечами и стала обводить взором все полки, раздумывая над тем, какие вещи возьму и какие из них мне необходимы. Вообще в данный момент мне необходимо было поспать. А ещё ?тикать из города?, и как можно быстрее. Тут что-то щелкнуло. Нет, это не прилетевший вертолет дал лопастями по черепушке, а мысль. — Ты же прочитала весь договор? — Ага. А что? — Мыслишко одно есть. — Давай колись. Что ты там уже задумала? Вы, рыбы, вроде знак безобидный, но если надумаете что-то, то хоть в огонь, хоть в воду — одна хуйня. — Там же ничего не было сказано про поведение ?нижеподписавшегося? или что-то типа того? — Ну... погоди, сейчас перечитаю. Минута. Вторая. Пока одна за другой блуза летела за футболкой и шортами в Канкен, Аня, шепча себе под нос буквы, читала заново все двенадцать пунктов, под которыми я сегодня в 7 смело расписалась. — Нет. Вообще тут из твоих обязанностей — это просто находиться рядом и выполнять ее поручения. Остальное — это то, что делать тебе нельзя: из еды ничего мясного (как минимум при самой Айлиш), не носить одежду из натуральной кожи (тут я достала из рюкзака две юбки и лоферы), не покидать помещение, то есть место проживания, место проведения концерта и тому подобное без разрешения Билли и по мелочи. Почитаешь завтра, пока будешь ехать к ней. А насчёт поведения... ничего. Хоть на руках ходи — в договоре не прописано. — Забааавно. — Что? Эээ, маленькая змейка, уже что-то задумала. — Да нет. Просто не одной же мне страдать. Знаешь, если бы я так не ценила свою свободу, то, пожалуй, проглотила бы все, что ты сейчас прочитала, и просто радовалась деньгам, что будут приходить на карту. Но свобода — это единственное, чем я могу гордиться. Большего у меня нет. И раз уж ее урезали, то, что ж, придется и Билли чуть подрезать власть. И помешать наслаждаться жизнью суперзвезды. — И? — Анют, не волнуйся. Мы просто поиграем. И я самой милой улыбкой наградила испуганную подругу, которая поскорее перекрестилась перед экраном. — Храни, господь, Билли Айлиш! Храни, господь! ***Я точно помешалась. Точно возомнила себя богом и поэтому творю всякую дичь. Ни один будильник в доме не прозвенел в 10 утра, а я уже была на ногах. Последний раз так рано я вставала в пять лет на рождественское утро, и то только потому, что Финнеас проболтался, будто видел, как ?Санта? прячет в кладовке заветную бэби борн, по которой умы всех девочек мира тогда плакали (и мой тоже). Вчера Финн с кислой миной подвёз меня к дому и, не дав на прощание ?кулачок?, умотал на закате к Клаудии в другую часть города. Он обижался, и я понимала (столько хуйни брату наговорить, идиотка!), но и мне было обидно, что он даже не попытался выслушать меня. Хотя о чем я говорю. Самой бы в себе разобраться! Последние несколько дней мне приходится жить только мыслью о том, что я помешалась. Помешалась на этих черных глазах, темно-русых, почти графитовых, волосах и нежной лаванде, что пахла маняще за ее ухом. И, окей, было бы все понятно, если бы я влюбилась, но нет же!, таких чувств и в помине не было. Только идиотское желание защищать, обнимать, согревать. Я устала орать на себя ночью. После слов Джона об адвокате ее бывшей жены, с одной стороны стало легче (теперь-то уж точно я не отрываю ее от дел семейных), но с другой тревожней, потому что, хоть все меня и считали не по годам взрослой, но семь лет разницы и ее какой-никакой семейный опыт прибавляли в ее карту персонажа баллов жизненного опыта и ума, а значит разговаривать с ней на равных будет тяжело. И в какой-то момент я просто подумала: ?А не взбесит ли она меня буквально на следующий день, как переночует у меня один вечер?? Если это так, то прощай и моя жизнь тоже. Моя ?интуиция? испортит все для всех. А пока (и я в этом уверена) я точно помешалась. И врача не надо, чтобы подтвердить диагноз. Потому что хочу видеть ее всегда с собой рядом и быть уверенной, что она в какой-нибудь момент не грохнется в обморок и не отдаст богу свои худые лапки. — Что со мной? Первое, что пришло в голову, когда я писала четвертый пункт договора. — Еще веревкой к себе привяжи, тогда сто процентов будешь уверена, что с ней все в порядке, — шептала я. В тот момент Джон, сидевший рядом, боязливо посмотрел в мои мечущиеся по бумаге глаза и выдавил подобие улыбки. Но читалось у этого чертяки на лбу красными субтитрами: ?Мать твою, на кого я работаю?! Сидел бы себе в конторе, пописывал бумаги. С ней точно все в порядке??Но как бы я сама не смеялась с четвертого пункта, а вычеркнуть не захотела. Долго кончик ручки смотрел на цифру, намереваясь зачеркнуть, но вскоре она была отложена, а бумага с наброском будущего договора подана Джону. Сейчас же, метаясь по всему дому, словно Наруто Удзумаки, пыталась превратить из этого домашнего хлама подобие дома, где проживает обычная семья с миллионом на банковской карте. Теперь я понимала маму, почему она всегда орала на нас с Финнеасом, когда мы ели попкорн в гостиной (буквально перед отъездом в Индио мы смотрели в тысячный раз ?Бабадука?, уссыкаясь с его ?ба-ба-дук-дук-дук?), потому что именно сейчас я пыталась длинной щеткой вытащить все зерна из-под дивана и из частой щетины ковра. Пыль на видных местах вытерла, игрушки рассадила по подходящим им местам, в старой растянутой футболке вымыла все полы, а на удивленный взгляд мамы и на подбадривающий большой палец, глядящий вверх, отца просто сказала: — Грязно. Нужно было убраться. И, конечно же, умолчала, что не хотела позориться перед Венерой. Она то ведь точно дом в порядке содержит, не то, что я. Сегодня хотелось надеяться, что она опоздает. Я прям молила, чтобы она проспала или застряла в пробке, потому что уже без двадцати час, а я стою все в той же старой и в дырах футболке и гордо смотрю на блеск полки и стекла фоторамок, которые только что протёрла. — Так и будешь гостью встречать? Или все-таки вычеркнула четвертый пункт, и она не едет сюда? Я испугалась из ниоткуда взявшемуся басу Финнеаса, но после одобрительной улыбкой встретила его новую ?гавайскую? рубашку. — Привет, братик! Вообще она с минуты на минуту должна приехать, но я задержалась с уборкой. Сейчас пойду себя приводить в порядок. — Ах, точно! Чтобы Билли Айлиш Пайрет Бэрд О'Коннелл хоть когда-нибудь поменяла свое решение — на это нужна ооочень веская причина. — Финн, не начинай. Пожалуйста. — Я продолжаю. — Ты приехал дальше со мной ссориться? — Нет. Решил забрать несколько вещей из своей комнаты. Ты ведь туда ее поселишь, верно? — Хотела. Но если ты против... — Нет, конечно. Все в твоём распоряжении. И Финнеас, нарочито грубо отодвинув меня со своего пути, поднялся на второй этаж, после, отсалютовав Мэгги с Патриком, направился в свою комнату и громко хлопнул дверью. Я вздохнула. ?Блять, ещё с Финнеасом мириться. Не думала, что буду работать на два фронта?. — Если кто-то будет стучаться, откроете дверь? — Да, детка. — Я в душ. — Ага. И хотя я думала, что мыла голову и тело от пота пять минут, на самом деле прошло полчаса. Матерясь и ругая себя, что не захватила одежду в ванную, ?лавашиком? в полотенце помчалась к себе, где уже на кровати была приготовлена одежда. ?И да, я люблю Гуччи и мне хватает на футболки от бренда, чтобы не боясь запачкать носить их даже дома?, — утешала я себя, крутясь перед зеркалом уже в трехсотый раз, считая, что выгляжу глупо в чересчур дорогой одежде. Но и пофиг. Я слышала, что дверь открывалась. Была вероятность того, что это уходил Финнеас, но как всегда радостный вопль мамы говорил об обратном.— Здравствуй, ты Венера, верно? Проходи, не стесняйся! Будь как дома! Ты как себя чувствуешь? После Индио плохо не было? И я благодарила ее, что она заговаривает как назло пришедшую вовремя гостью, пока я решаю важный вопрос: сушить волосы или нет? В конечном итоге плюнула, в последний раз посмотрела на себя в зеркало и, сказав: ?Не волнуйся. Ты просто красотка!?, вышла из своего красного убежища. Но чем ближе подходила к лестнице, внизу которой слышались громкие голоса мамы и папы, тихий шелест баса Финна и нежный смех Венеры, я растеряла всю уверенность, которая была в миг до этого. Опять почувствовала себя под софитами, рядом с бушующей толпой и диким страхом облажаться. Мурашки покрыли голые руки, а я чувствовала приближение Туретта: вот он пронзил молнией и, вытворив с телом несусветную ерунду, заставил ногу оступиться и пролететь несколько ступенек вниз. На грохот быстро отреагировали. Конечно же (и я не удивлена), рыжая башка появилась самая первая, за ним Мэгги и та, перед которой я боялась облажаться. ?Нихуя не меняется?, — подумала я, пока оттряхивала коленки от несуществующей пыли. — Сестренка, ты как? Боже, Финн, мне так сейчас не хватает твоего тепла! — Все в порядке. Туретта... фигня полная. Пролетела несколько ступенек, - я пыталась смотреть в голубые глаза Финна или небольшой, маячащий на горизонте, носик мамы. Только не на нее. Только не на Венеру! Я чувствовала ее взгляд на себе, пока Финн что-то там болтал про то, что синяк уже начал выступать на коленке. И взгляд этот безумно странный. — Иди сядь на диван, я принесу лёд. — Да ладно, боже!, пройдет само. Мам, Финн, мне не больно. Все в порядке. Выпрямилась и (ГОСПОДИ, У МЕНЯ ЖЕ НЕТ СЕРДЕЧНОЙ НЕДОСТАТОЧНОСТИ!), посмотрела неуверенным взглядом на Венеру. Ее темные глаза и вправду темные (а мне казалось, что это из-за отсутствия света в зале), а волосы длиннее, чем я думала. Короткие шорты, под ними черные капронки и видавшие виды до середины икры ?армейские? сапоги, туго затянутые и показывающие нереальную худобу стоящей передо мной девушки. Сверху простой короткий топ и поверх модный черный пиджачок. Красивый подтянутый живот украшал маленький скачущий зайчик, выполненный в стиле ?акварель? — в похожей стилистике года два назад я уговаривала маму набить мне на запястье полумесяц (конечно получила отказ). ?Похуистический взгляд, похуистический взгляд!? — кричала я себе, пока Венера осматривала меня с ног до головы. Я не знаю, какие мысли вертелись у нее в этот момент, но черные глаза с сочувствующих и беспокоющихся миг назад о моем состоянии после полета с лестницы стали ещё чернее (хотя куда!), а улыбка из разряда ?убивать не буду, но боль причиню? появилась на чистом детском личике, и меня передёрнуло. — Все в порядке? Может, Ваш брат прав и Вам стоит присесть? Мне принести лёд? Я замотала головой и пыталась что-то выдавить из себя. Мой мозг никогда не хвастался тем, что мог делать несколько вещей одновременно. Например, сейчас он был занят исследованием глубины ее глаз и попыткой прочесть мысли: взгляд Венеры выражал одновременно похоть (особенно жадно он проходился по голым худым ногам из-под широких шорт), невинность и неизвестную мне каплю злости и желания мести. — Эм... нет, со мной все в порядке, спасибо. Давай несколько лёгких правил. На ?ты?. Тем более я младше тебя и мне очень неловко, когда ты ко мне официально... — Но я же на Вас работаю, разве нет? Может, мне стоит Вас как-то по-особенному называть? Мисс О'Коннелл или мисс Билли Айлиш? Мама засмеялась за моей спиной, обнимая за шею. — Ой, Венер, перестань. Она ещё у нас такая малышка. Просто слишком рано вылетела из родительского гнезда. Поэтому... — А что? Мне кажется, что мисс Реслер права. Она же ведь на тебя работает. Финнеас встал напротив меня, совсем рядом с Венерой, тем самым определив нам здесь все роли: вернув на свое лицо хитрую ухмылку и издевку во взгляде, брат ясно дал мне понять, что в этой битве будет совершенно не на моей стороне. Венера повела взглядом и, остановившись на моих губах, а после мокрой свисающей пряди у щеки, невинно закусила нижнюю губу. И опять этот холодок по коже. Да что с ней не так?! — Нет, думаю просто Билли достаточно. Венера. Тебя ведь можно так называть или у тебя другие предпочтения? — Уже пробуешь мое имя на вкус, Билли?И опять этот взгляд от губ до прядки. ?Да блять! Что с тобой??— Нет. Просто слышу его впервые. — Я вот миссис О'Коннелл рассказывала свое происхождение... — Венера знает пару фраз на татарском. Оказывается ее мама татарка, а папа украинец. — А родилась в России, поэтому русская. Вот так забавно получается. И все трое громко засмеялись. Я же чувствовала себя не то, что не в своей тарелке, а вообще где-то мимо нее: мне казалось, что я в цирке уродов, и самый главный здесь урод я — тот, над которым потешаются, а он старается делать вид, что в курсе почему. Хотя нихуя не понимает, что вообще происходит. Я улыбнулась и покачала головой, мол ?ага, забавно?. Нужно было срочно разбавить обстановку и... — А где папа? Я слышала его голос в гостиной. — Он вышел на задний двор. Мы решили к ужину купить что-нибудь вкусное, раз у нас теперь на время тура будет проживать гостья, а вам предоставить время познакомиться. Ведь вам теперь вместе работать, ведь так? И своими добрыми глазами мама сначала посмотрела на меня, а потом на Венеру. Та сразу же сменила маску хищника на маску невинного кролика, и самой красивой улыбкой одарила Мэгги. Та была просто в восторге. — Финн, ты сейчас уезжаешь? — Нет, я через минут пять поеду. Мне нужно кое-что любимой сестрёнке передать. ?Сука, а можно без издёвки?!?— А, ладно. На ужин не приедешь? — Нет, мы с Клаудией решили на вечер сами что-нибудь сварганить. Думали пасту. — О, хороший выбор! — Заключила раньше всех Венера и, не менее теплым взглядом одарив рыжую бороду Финна, вновь во все черные вороньи глаза уставилась на меня. Жутко? Блять, да. Потому что чувствовала себя сейчас нашкодившим ребенком, которого отчитывает учительница у доски (не знаю, как на самом деле это происходит в обычных школах, а дома мама позорила меня перед Финном именно так). — Да, и вправду хороший. Ладно, я уехала. Не драться, мебель не ломать, пожар и потоп не разводить! — Мам! — Все-все, я поняла! Не теряйте. Красивым воздушным поцелуем мама ретировала к отцу в машину, которая вскоре зашумела резиной на асфальте и умчалась в ближайший Таргет. — Для начала я покажу тебе дом. После скажу, где твоя комната. Хорошо? — Ага, но гостиную мне уже показали. — Если ты не против, можно я с глазу на глаз переговорю со своей сестрёнкой? — Да, конечно. И засунув руки в задние карманы шорт, размеренным шагом Венера зашла в комнату. — Что? — Ох, Билли, не соскучишься ты с ней. Она... с перчинкой. — О чем ты? А ладошки все больше и больше потели. — У нее всегда такая странная реакция, когда речь заходит о тебе. Даже не могу объяснить, что это. Но в любом случае хочу тебе сказать: удачи! — Издеваешься, да? — Не я придумал эту всю хуйню. Так что нет. Даже очень искренне желаю. — Я же вижу, что ты против меня. — Да, против. Но и не за Венеру. Так что выдохни. Я просто буду наблюдать со стороны за вами. За беззащитным кроликом и опасной змейкой. — И кто из нас змейка? Финнеас пожал плечами, сделав глупую гримасу. — Сами решите. Ещё раз удачи! И все ещё я тебя люблю. Все, уехал. До встречи! Венера, до свидания! Та вновь появилась в дверном проёме и мило помахала ручкой на прощание. Дверь хлопнула и... сердце неестественно быстро застучало. — Так. Для начала давай все уясним. Во-первых, как я уже говорила, на ?ты?. — Я это уже поняла. И опять милая улыбочка. Мне нужен глоток воздуха! — Во-вторых, несмотря на то, что ты уже знаешь большую часть моего дома, мне все же нужно показать его всего, чтобы ты знала, как здесь ориентироваться. — В случае, если тебе что-то срочно понадобится? Вода или что-то ещё, да? Я же для этого нужна по договору? — Вообще нет, но вроде того. Дома я и сама могу себе готовить или выбирать одежду для выхода... — Тогда зачем я здесь? ?Ну хули тебя приспичило задавать такие сложные вопросы??— Чтобы мы лучше познакомились. Работать 8 месяцев вместе — это сложно. — Ага. И ее взгляд с поволокой. Он так похож на мой в объективе журналистов или на обложках модных журналов, что мне вдруг невольно подумалось, что сейчас я смотрюсь в зеркало. Похлопала несколько раз глазами, смыв с себя задумчивость, и принялась действовать. — Так, гостиная. Здесь по вечерам мы с папой смотрим бейсбол или с мамой ?Офис?. В зависимости от того, кто первый схватит пульт. Из гостиной дальше идёт кухня. Не стесняйся брать что-то из холодильника... — Даже авокадо? Финнеас сказал, чтобы я даже в случае расстрела авокадо не брала. — Ну, это он преувеличил. Конечно можно. — Сказал, что ты убьешь, если узнаешь. И пока я пыталась сосредоточиться на рассказе о доме и совместных с родителями вечерах, не заметила, как Венера в притирку подошла ко мне сзади и почти заблокировала проход — я застряла между диваном и чайным столиком. — Нет, конечно. У меня они ящиками лежат, на всех хватит. — Правда? Я почувствовала жгучую смесь лаванды и вишни, что ударила мне в нос, стоило Венере возвыситься надо мной. Теперь было ясно, кто из нас кролик, а кто змейка, и, к моему сожалению, я не была хищницей. Я со страхом наблюдала за ней, пока она, прикрыв глаза, вдыхала аромат моего шампуня, чтобы после, сладко облизнувшись, подытожить.— Безумно люблю ваниль. Но мяту сильнее. Нужно было нахрен бежать из этой западни, потому что сейчас Венера не выглядела тем милым беззащитным ребенком, над которым хотелось распространить все свое тепло, а скорее была человеком, который готов был собственноручно всех убить за последнее место под солнцем. Неловко провернувшись, я выскочила в маленький проем между острым столом и пухлой обивкой дивана на подлокотниках, но зацепилась той же самой коленкой, на которой уже красовался синяк, об угол. — Блять! Ты что творишь? — А что такого? Я тебя даже не трогала. А ведь так и было. Да, мала я, чтобы вести такие игры. В первые в жизни так сильно ошиблась-теперь нужно было не спасать, а спасаться самой. Я наклонилась, потому что больную от травмы ногу пронзила маленькая молния судороги. Сжав губы, я пыталась восстановить ее работу. — Черт, ты порезалась. Сядь. — Все нормально. — У тебя судорога. Если ты это называешь нормальным, то спешу тебя огорчить, что с тобой не все в порядке. Пошлости ни во взгляде, ни в голосе не было. Никакой игры. Что блять? Мне нужна срочная помощь. Ибо я ничего уже не понимаю. Она присела на колено передо мной, чтобы осмотреть вновь пострадавшую ногу. — Сядь, я тебя прошу. — Мне уже лучше. — Ты блять глухая. Сядь! Когда на меня кричит Финнеас или даже мама, обычно я огрызаюсь. Стафф даже не пытается на меня поднять голос, потому что знает, что после ему будет житься не сладко. И только сейчас, когда Венера властной рукой усадила меня на диван, а сама внимательно разглядывала рану, я промолчала. И вот даже не знаю, почему не смогла подать голос. — Подвинься. А теперь положи ногу. — Да само все пройдет. С судорогой я каждый день борюсь. Ее взгляд на меня, как на идиотку — и вот уже моя нога в ее руках. Необычайно нежно и совсем без злости Венера стала разминать мышцы бедра и икры, осторожно обходя колено. С одной стороны мне было неловко, а с другой наконец настала минута облегчения, когда судорога отпустила. — Спасибо. Откуда... — У отца были проблемы с ногами. Та же херня, что и у тебя: судорога и подагра. Знаю, куда давить. Слышала, на кухне есть лёд. А аптечка где? Только пыталась заикнуться, что все в порядке, но холодный серьезный взгляд Венеры остановил. Сейчас она и вправду выглядела ужасно уставшей, а миленькая маска сменилась взрослой и рассудительной. — Аптечка здесь в шкафу на верхней полке, а лёд в морозилке. — Окей. Шебуршание на кухне — и через мгновение лёд, завёрнутый в кухонное полотенце, приложен к коленке. Аптечку Венера нашла сразу, и я вновь отметила, что ориентироваться в пространстве она умеет. — Дай коленку. Надо обработать. Хрен знает, какую заразу подхватишь. Перекись зашипела, а я вместе с ней. Ненавижу, когда щиплет. Самое ненавистное мною чувство. — Кахпхе, а ты и правда ребенок. Так забавно морщишься. — Ха-ха, очень смешно! Просто ненавижу, когда щиплет. — Ох ты ж, боже! — И она стала легонько дуть на ранку. Ну что ты за человек такой, а???, — Теперь не щиплет? Я помотала головой. Венера засмеялась совсем не зло, совсем не так, как в коридоре при Финнеасе или Мэгги; по-домашнему тепло. — Сиди, я сама тут все осмотрю. Из кухни выход на задний двор? — Ага. Мы тоже вечерами иногда с отцом в баскетбол гоняем. — Ясно. Ванная комната только на втором? — Туалет отдельно есть и на первом. По коридору мимо лестницы и налево. Направо кладовка. Венера походила, пошумела ручками дверей и, запомнив расположение комнат, вернулась. Посмотрела на меня, смешно шмыгнула носиком и повернулась рассматривать фотографии на полке. Остановилась мимо одной и без движения смотрела на нее минуты две. Я догадывалась, что это за снимок, но любопытство взяло вверх и я встала. Ее глаза, безумно внимательные и до ужаса грустные, вглядывались в наши лица на фотографии: смешная рожица брата была слегка измазана у уголков губ сладким кремом торта, за плечи его обнимал сзади Патрик и улыбался глазами (как умел только он), Мэгги рядышком держала на руках шестилетнюю меня, которая, высунув язык и сощурив глаза, глядела в объектив. — День рождения Финнеаса. Ему здесь десять исполнилось. Венера испугалась и дернулась всем телом. Я уловила в уголке ее глаз влагу и нахмурилась. — Все в порядке? — А, да, конечно. Просто милая фотография. Уютная. — Мне кажется, в каждой семье такая есть. — Ну, у меня нет. —Почему? — Вернее есть, но фактически нет: до меня, видимо, никто не умел фотоаппарат в руках держать. Какие-то снимки размазаны, на каких-то нет или отца или мамы. Либо только мы с братом. — У тебя тоже брат? — Ага. Младший. Кириллом звали. Я внимательно вгляделась в профиль девушки, потому что та вновь уставилась на снимок. — Они погибли шесть лет назад. И даже не вздумай меня сейчас жалеть. — Я лишь хотела извиниться. Но жалеть не собиралась, - грустно добавила я, хотя руки так и тянулись ее обнять. Несмотря на грустную ноту, я эгоистично заметила, что Лие в прошлом безумно повезло с девушкой, и даже если она была чертовски черствой внутри (хотя сейчас мне так уже не казалось), то снаружи просто куколка. Я любовалась ею. И пока она улыбалась снимку двенадцатилетней давности, я для себя решила, что не она будет сдувать пылинки с меня в туре, а я с нее, потому что Венера — просто хрустальная статуэтка, которой впору стоять в каком-нибудь Эрмитаже или Лувре, а не у меня рядом с пыльной фотографией. Все в ней — эстетика. Даже кровь у нее, мне кажется, элитная, несуществующая, с вкраплениями золота. Нет, я не была влюблена, но помешана. Потому что Венера безумно красивая. Молочная гладкая кожа, черные глаза, которым, кажется, я уже готова поклоняться, длинный конский хвост ниже топа, худые правильные пальцы, которые сейчас водили по стеклу фоторамки, будто она слепая, а снимок — азбука Брайля. — Билли, может наконец покажешь мне второй этаж? Я проснулась и совершенно по-дурацки закивала головой. — Как нога? Можешь идти? — Да, конечно. Все прошло, спасибо. Так, второй этаж жилой. Тут всего лишь три спальни: родительская, Финна и, собственно, моя. Также рядом с моей находится ванная. Все очень просто и удобно. — Никогда бы не подумала, что здесь живёт звезда. — Маленький дом? — Нет. Не в этом дело. Он просто до безумия уютный. И не испорченный большими гонорарами. Я хмыкнула носом. Данное замечание было чертовски приятным. Хотя вспомнив, что на мне Гуччи, смутилась и стала неловко чесать в затылке. — Финнеас уже как полгода с нами не живёт. Иногда только приезжает ночевать, а так все время живёт у Клаудии. Поэтому его комната свободна, и, вроде как, он даже сегодня последние несколько вещей забрал. Поэтому... И тут что-то щелкнуло у Венеры в голове. Чрезвычайно резко обернув ко мне любопытные игривые глазки, она опять закусила губу и наклонила чуть вбок голову. — Хм... то есть, я буду жить в комнате твоего брата? — Тебе что-то не нравится? Смятый листок бумаги, как цветные платки из рукава волшебника, неожиданно появился у нее в руках. — Четвертый пункт. — Ну... и что? — Я думала, что по нему мы ОБЯЗАНЫ проживать в одной комнате, дабы я как можно лучше исполняла свои трудовые обязанности. Разве нет? Или я ошибаюсь? ?Нет, не ошибаешься. Блять, не думала, что тебя так зацепит именно этот пункт плана?. Я криво посмотрела на листок, а после подняла на нее глаза. — И что ты предлагаешь? Венера развернулась на пятках и бесцеремонно вошла ко мне в комнату. Кровать, впервые за долгое время, была аккуратно заправлена, но до того момента, как практически с разбега Венера не легла поперек нее. — Я буду спать здесь. Или ты против? Я тяжело сглотнула. Наши роли змейки и кролика теперь окончательно подтвердились.