Глава 8: Знакомство (1/1)

Майкл проснулся от грохота, который заполнил голову и заставил сердце испуганно биться. Едва не свалившись с постели, Фассбендер поспешно вскочил, ухватился за ножку стула, которую отломал перед сном, чтобы иметь хоть какое-то оружие, и взволнованно уставился на запертую дверь.Но шум не касался его комнаты. Более того, шумящему, похоже, было плевать на его укрытие. Нервно дыша, Майкл осторожно встал сбоку от двери, на случай, если кто-то все же попытается ворваться. Так он успеет сгруппироваться и дать отпор.Тихий скрип. Дверь отворилась, и шум стал громче. Стали слышны хрип и ругань. Майкл поморщился. Эту ругань он узнавал, и от нее начинала побаливать разбитая скула. Видимо, не зря он вооружился.В голове промелькнула мысль запереться в комнате снова. Удары были резкими и неровными, словно где-то в доме билось необузданное животное, встречаться с которым Фассбендеру совсем не хотелось. Он даже отступил обратно в спальню, но замер, собираясь с духом.Шум не стихал. У этого… существа было много сил и столько же злобы. Пока не ясно было, сможет ли это помочь Майклу, но нужно прорабатывать и такой вариант. Он плохо спал, размышляя над всем этим, и пока что любое действие казалось лучше, чем бездействие. Да и условия Морригана были… Все же похититель не требовал от Майкла отрезать себе руку, или заплатить миллионы долларов, или отдать своего ребенка, или еще что-нибудь в этом духе. Этот псих просто хотел узнать, что случилось во время похищения Джеймса. И, по правде говоря, Майкла это тоже интересовало. По крайней мере раньше, когда Джеймс был для него просто человеком со странными перепадами настроения, а не… тяжелобольным.Больным. Это была болезнь.Именно это он несколько раз записал в блокноте крупными буквами, когда изучал терминологию вчера ночью. Называть его состояние болезнью было правильнее и проще, чем клеймить Джеймса одержимым или проклятым. И кем бы был Майкл, если бы презирал или ненавидел его из-за того, над чем тот был не властен?Так Фассбендер себя успокаивал. Такую мантру повторял, пока пытался уснуть. Он надеялся, что еще сможет вернуть контроль над ситуацией, если будет относиться к своему другу (они ведь все еще были друзьями?) с должным вниманием и заботой. В конечном итоге это должно было привести к тому, что Морриган выпустит их.Таков был план. Ну, что-то вроде плана. С ним все это не так давило на душу, не вызывало лишнего страха. Он просто должен был помочь Джеймсу. И разве не он был мастером в решении чужих проблем? По крайней мере, Джен не раз именно так его и называла. Правда, в негативном ключе, да и черт с ним!Выругавшись, Майкл пошел на шум и без труда нашел его источник — к нему вела дорожка из разгромленной мебели и битого стекла: через коридор из комнаты прямо к входной двери. Небольшая прихожая походила на сцену боевых действий: разломанный шкаф, остатки стола и стульев, покореженная камера видеонаблюдения... судя по деталям, даже две.Шум стих. Над горой обломков возвышался Джеймс. Точнее тот, кто был им сейчас. Плечи были слегка ссутулены, вся фигура источала какую-то опасную нечеловеческую агрессию. Словно Майкл застал медведя в ту самую минуту, когда он замер над разделанной им добычей. Джеймс стоял спиной, но страх внушали даже растрепанные волосы, осанка… А где он достал эту темно-фиолетовую рубашку? И… Ох.Майкл уставился на то, что, судя по всему, было причиной как самого шума, так и его исчезновения, — на полупустую бутылку скотча, которую стоявший перед ним мужчина сжимал в руке. МакЭвой сделал несколько больших глотков и даже не фыркнул, оторвавшись от горлышка и не оборачиваясь, процедил:— На кой хрен ты выполз из своей норы?Рычащие нотки делали его говор похожим на ворчание старого сторожевого пса, а акцент снова был таким сильным, что резал ухо, но зато с головой выдавал говорящего. Теперь Майклу необходимо было подмечать такие детали, чтобы различать ?состояния? Джеймса.— Услышал шум. Пришел проверить.— Проверил? — усмехнулся мужчина, все еще не оборачиваясь. Он оглядел дверь, местами поцарапанную, но все еще прочную и по-прежнему запертую. На кодовом замке светилось знакомое предупреждение о том, что количество попыток ввести код вот-вот закончится. Значит, не один Майкл пробовал сразиться с замком. И этот тоже потерпел неудачу.— Нас вроде бы не представили, — Майкл начал не спеша приближаться и покрепче перехватил ножку стула, не собираясь нападать, но готовый защищаться.Хриплый смешок.— Мне казалось, я оставил на твоей слащавой роже свой автограф. Тебе этого мало?— И со всеми ты так знакомишься? — с вызовом спросил Майкл, и только тогда мужчина с выпивкой обернулся.Невероятно, как по-разному могло выглядеть одно и то же лицо. Одно и то же тело. Майклу даже показалось, что на молодом лице Джеймса появились новые, незнакомые ему морщины. А вот воспаленные глаза и глубокие синяки под ними были совсем не иллюзорными. Мужчина нагло ухмыльнулся — он явно не боялся вооруженного ножкой от стула Майкла.— Нет, только с гребаными педрилами, которых так и притягивают к себе мои проклятые сожители, — с ненавистью прошипел мужчина с лицом Джеймса и подошел ближе, нервно облизывая пересохшие губы. — Если ты не заметил, то тело у нас одно. И зад общий. И я не давал своего согласия на то, чтобы первый встречный смазливый бармен тыкал в меня своим членом в мое отсутствие. Так что радуйся, что отделался только синяком на морде, — он злобно смотрел на Майкла, но не нападал, хотя Фассбендер с опаской посматривал на бутылку в руках мужчины и все ждал, что тот швырнет ее.— Так. Знакомство у нас вышло не лучшим, согласен. Но я понятия не имел о… об этой ситуации, — Майкл все же надеялся наладить отношения с человеком, который, судя по ссадинам и крови, стекающей с ладоней, смог голыми руками разломать стол. — Лучше быть друзьями.Мужчина хмыкнул. Он нагло рассматривал Майкла, и это был совсем не тот заинтересованный взгляд, которым ласкал его Джеймс, или порой одаривали клиенты в баре. Нет. Этот походил на ленивый взгляд хищника, выбирающего, какой кусочек туши он хочет сожрать следующим. Лицо он уже подпортил, но оставалась еще масса возможностей.— К чему ты клонишь, сладкий? — с издевкой спросил мужчина, и Майкл нервно сглотнул, чувствуя себя все более неуютно рядом с этим… этой… личностью.— Мы заперты тут вместе, и оба хотим выбраться. Верно?— Продолжай, — мужчина кивнул и почесал подбородок.— Я уже понял, что не нравлюсь тебе, но в этих условиях лучше искать выход вместе, чем по отдельности.— Выход? Вот он, — ?Джеймс? указал на запертую дверь. — Нужно только узнать код, и после этого я не собираюсь уступать свое тело и свою задницу этим пидорам, чтобы они превращали ее в месиво.— Хорошо, — осторожно кивнул Майкл, — это… ваши личные дела. Я не буду вмешиваться. Просто… не знаю, в курсе ли ты… Я понятия не имею, как это у вас работает, но на всякий случай: мне дали условия, которые нужно выполнить, чтобы нас выпустили.— Серьезно? — в глазах этого человека, кажется, впервые мелькнул здоровый интерес. — И что нужно сделать?— Насколько я понял, он хочет узнать, что произошло во время похищения Джеймса.— И для этого он похитил его еще раз?— Не я тут маньяк-психопат, похищающий людей ради своих научных исследований, так что не проси меня объяснять его логику, — Майкл даже немного вспылил, но быстро успокоился и примирительно поднял руки.— Морган, что ли?— Морриган, — кивнул Майкл.— Блядский выродок, — мужчина не казался напуганным, и это несколько успокаивало. — Блять, — он швырнул бутылку, и та с громким звоном разлетелась на осколки, а Майкл нервно вздохнул, радуясь, что не он стал мишенью. — Когда Джеймс только нанял этого ублюдка, я сразу сказал, что он повернутый на своем исследовании. Урод!— Ну, мне показалось, это не самое сложное условие.— Значит, херово ты думал над этим, — мужчина огрызнулся. Он явно разозлился еще больше и вдруг начал метаться по комнате, но лишь упирался в стены и бесился все сильнее.— А что в этом такого? Почему бы просто не рассказать то, что вы помните?— Смотрю, ты хитрый пес, да? — ощетинился мужчина. — Если бы все было так просто, я бы первым делом согнал всех этих ублюдков. Они бы у меня соловьем пели. Но в нашем мирке, — он прижал кулак к виску, поморщился, словно от сильной боли, а затем снова усмехнулся, — это так не работает. Да и желания помогать тебе, лично у меня, нет. Хочешь их допрашивать — вперед, бродяга. Рискни. Только жопу мою не трогай! Если еще хоть раз пойму, что ты на меня залез, — я твой собственный хуй тебе в очко затолкаю по самые гланды. Чтобы ходил вечно удовлетворенный.— Понял, — кивнул Майкл. Отчего-то он был уверен, что его собеседник не шутит. — Так, ладно. Я знаком с Саймоном и Джеймсом. А ты?..— Ты что, познакомиться решил? — с угрожающим смешком спросил мужчина, склонив голову набок и скрестив руки на груди. Майкл ощутил себя так, словно встретил бандита в переулке.— Думаю, это необходимо нам обоим.— Чтоб ты знал, от кого держаться подальше? Так и передай своему ?принцу?: старина Роббо твоей рожи видеть не хочет. Как только мы отсюда выберемся, ты нас за километр будешь обходить, понял?— Роббо, — Майкл повторил наиболее безопасное из всего, что выдал собеседник, и слегка нахмурился. — Это сокращение от?..— Для тебя я мистер Робертсон, уебыш.Роббо достал из кармана смятую пачку сигарет и зажигалку, неспешно закурил, сжимая сигарету порезанными пальцами, и медленно подошел к Майклу. Он смотрел все с той же холодной угрозой, и взгляд его был куда более старым и усталым, чем взгляд Джеймса или Саймона. Вблизи это было особенно заметно. Словно человек напротив был намного старше тела, в котором оказался.Он положил руку на плечо Майкла, заставляя того пригнуться, и медленно проговорил, выдыхая едкий дым:— Сейчас ты как прилежный мальчик будешь работать с нашим Морриганом. Сделаешь все, что он захочет, хоть раком встанешь на камеру — мне все равно. Главное: он должен выпустить отсюда мою тушу. Его разборки с этим лазурным стадом в моей башке никак меня не касаются. И помни, что я тебе сказал: если узнаю, что ты лапал меня, простым переломом не отделаешься. Уяснил, голубок? — понизив голос, спросил мистер Робертсон и натянуто ухмыльнулся. Майкл закивал, но этого, очевидно, было мало, потому что мужчина до боли впился пальцами в его плечо.— Да, да, мне все ясно! — торопливо ответил Майкл и вырвался из хватки. Роббо, самодовольно посмеиваясь, отступил назад.— Послушный. Это хорошо.— Но я могу надеяться, что ты ничего мне… Эй? — Майкл насторожился, заметив, что мужчина болезненно поморщился и потер лицо, уставившись куда-то в пол. — Ты… в порядке? — нервно уточнил Фассбендер. Через мгновение он уже с ужасом наблюдал за превращением. Осанка Робертсона изменилась за считанные секунды, расправились плечи, изгиб напряженной шеи стал более расслабленным. Хмурая тень тревоги исчезла с лица мужчины, а колкий взгляд сменился удивлением. Он смотрел на сигарету в своих руках и не знал, куда ее девать, но, заметив Майкла, сразу позабыл о ней и неловко улыбнулся.— Ох, Майкл, слава богу, — выдохнул Саймон, голос которого Фассбендер узнал сразу же. Его тембр был выше, чем у остальных, а интонации — нежнее. Шотландский акцент был мягким и — в отличие от говора того же Робертсона — совершенно не резал слух.— Саймон? — все же уточнил Майкл. Он до сих пор не знал, что еще могло скрываться в этой голове.— Да! Да-да-да. Я так рад, что ты узнал меня! — окурок выпал из его пальцев; он тут же бросился к Майклу и, прежде чем тот успел бы его оттолкнуть, крепко обнял. — Пожалуйста, только не сбегай от меня снова. Я там чуть с ума не сошел. Думал о тебе постоянно... О том, как ты смотрел на меня со страхом, — он отпрянул, чтобы заглянуть Майклу в глаза, и, волнуясь, начал мять его плечи, словно кот, взбивающий подстилку. — Майкл, это очень и очень важно! Посмотри на меня, милый. Прошу, мне очень нужно, чтобы ты понимал: то, что делают остальные… это не я! Я никак не могу повлиять на них. Я даже не знаю, что они делают и говорят. Но я не хочу, чтобы другие влияли на наши с тобой отношения. Как твое лицо? Сильно болит?Саймон попытался коснуться синяка, но Майкл отшатнулся. Фассбендер понимал, что он прав, но все было далеко не так просто. Еще минуту назад перед ним стоял тот, кто и поставил ему этот синяк, а теперь здесь был абсолютно другой человек. И в глазах у него уже блеснули едва сдерживаемые слезы.— Ты меня ненавидишь? — грустно спросил Саймон. Он вдруг побледнел так, что, казалось, готов был упасть в обморок.Майкл тихо и обреченно вздохнул. ?Мазохист?, — подумал он про себя.Может, все дело было в этих глазах? Они могли бы гипнотизировать. Один такой взгляд выбивал из Майкла весь гнев и страх и вызывал совсем другое чувство. Теплое, придающее сил и внушающее желание защищать. И сейчас, глядя на Саймона, Майкл уже не видел Робертсона.— Нет, — бывший бармен покачал головой, и лицо его друга озарила улыбка. — Но мне нужно во всем разобраться. Пусть даже не для Морригана, но для себя. Если я не буду понимать, что происходит и кто заперт тут со мной, никто из нас не выберется.— Конечно-конечно, — закивал Саймон и, нервно озираясь, торопливо затоптал тлеющий окурок чужой сигареты. — Только… не тут.Он поморщился, глядя на свалку, которую устроил его предшественник, и поманил Майкла за собой. По пути Саймон постоянно оглядывался, боясь, что Фассбендер попытается от него сбежать и снова запрется в одной из немногочисленных комнат.Наконец они оказались в той, что была оборудована под студию. Саймон закрыл дверь и так тщательно проверил замок, словно в этом доме был кто-то еще. Майкл засунул руки в карманы и выжидающе посмотрел на Саймона, который приглаживал растрепанные грязные волосы и фыркал, поправляя мятую рубашку.— Мне нужно знать, сколько вас, — прямо заявил Майкл, понимая, что в данный момент Саймон был его лучшим шансом во всем разобраться.— Эм-м, — галерист неловко, но очаровательно улыбнулся, и от этого у Майкла приятно защемило сердце. На губах почти чувствовался привкус поцелуев, в которых, видимо, именно Саймон был так хорош. ?Чертова улыбка?, — Майкл мысленно выругался, откашлялся и провел рукой по губам, словно пытаясь стряхнуть невольное воспоминание. — Я не могу сказать. Прости.— Почему? — тут же спросил Фассбендер, наблюдая за тем, как Саймон освобождал софу, устанавливал мольберт и расставлял холсты. Казалось, он делал это, просто чтобы чем-то занять руки, но Майкл не возражал. Они оба чувствовали себя напряженно сейчас, и каждый по-своему с этим справлялся.— Знаешь, среди нас есть те, кто этого не хочет. И кто имеет право требовать от нас молчания. Я не могу говорить за них. Это может быть… опасно.— Что? — теперь Майкл по-настоящему насторожился. — Кто-то из них может навредить тебе?— Ох, милый, прошу, не переживай так. Я с ними всю жизнь и… Знаешь, это коллектив — свои проблемы, недомолвки, свои уроды и прочее. Я не могу сказать всего, но я помогу, чем смогу. Можешь на меня положиться, — заверил его Саймон и жестом предложил сесть на софу. Майкл мгновение колебался, прежде чем согласиться, но затем уселся с краю. Саймон тут же расположился рядом.— Мне нужно знать, к чему быть готовым. И я не понимаю, почему мы просто не можем выполнить требование? Если этот Морриган так помешан на исследовании, проще всего дать ему нужную информацию. Пусть он работает, а мы… — Майкл неопределенно махнул рукой и вдруг осмотрелся. Но камера в студии уже была отломана — судя по всему, Робертсоном — и это немного успокаивало.— С этим еще в прошлый раз возникли проблемы. Тогда только я согласился сотрудничать с доктором, в то время как остальные просто бойкотировали все его вопросы. И он объяснил мне одну вещь, которая лично мне не очень нравится. Я не думаю, что он прав, но сам он уверен, что это именно так. А мы же собираемся играть по его правилам, верно?— И что это за вещь? — Майкл внимательно смотрел на Саймона. Тот нервничал, и Фассбендеру на мгновение захотелось сжать его руку, чтобы успокоить. Это быстро прошло, и он осознал, что пока не был готов даже просто прикоснуться к нему.— Похищали только Джеймса. Но он не помнит этого, — прошептал Саймон, наклонившись ближе к Майклу и взволнованно глядя ему в глаза.— Что? Но Морриган написал мне, что вы все помните какие-то фрагменты похищения.— М-м, — Саймон нервно облизнул губы, — это просто теория. В свое время он много со мной говорил, пытался даже вводить меня в транс, но не вытащил никаких воспоминаний. Меня никто не похищал.— Тогда почему он решил, что вы помните об этом?— Я не знаю, — Саймон пожал плечами. — Иногда я не уверен, что это вообще было. В смысле, даже с Джеймсом. Да, док постоянно говорил об уголовном деле, приносил какие-то материалы... Он так расписал свой чудо-метод отцу Джеймса, что тот оплатил восстановление этого дома. Привлекали разных полицейских и следователей, чтобы все точно воспроизвести. Но мне кажется, что они сами это похищение и выдумали, — он тихо рассмеялся.— Как выдумали? Ведь… — Майкл растерянно потряс головой и потер виски, потому что от всего этого голова шла кругом. — Джеймс говорил, что похищение было, просто он не помнит его. И есть материалы дела… Были, пока Робертсон не сжег их. Блять! — Майкл со злости ударил кулаком по колену, из-за чего Саймон нервно вздрогнул.— Ты говорил с Брюсом? Он не навредил тебе? — обеспокоенно спросил Саймон, незаметно придвигаясь ближе к Майклу.— Брюс?— Ты упомянул Робертсона, а у нас есть только один Робертсон. И я знаю, что это совсем не тот из нас, кого бы тебе стоило видеть. Он несколько… — Саймон, заламывая руки, пытался подобрать нужные слова, — нетерпим к нашему образу жизни. К моему, в частности. Мы с ним совсем плохо ладим. А вот Джеймс порой находит с ним общий язык.— Хорошо, — только и смог сказать Майкл, невольно представив себе трех спорящих друг с другом ?Джеймсов?. — Но все же доктор был уверен, что вы помните. С чего он мог взять это? Он говорил тебе что-то? Может, попытки ввести тебя в транс как-то помогли? Не мог же он это просто выдумать.— Я правда не знаю. Он не посвящал меня в суть своего исследования. Он просто хотел понять, как мы появились и из-за чего. Но так как он не знал подробностей, то хотел получить их от нас.— О чем он говорил с тобой? — Майкл постарался сосредоточиться и решил, что старая методика доктора может ему помочь.— Он спрашивал меня о детстве. О том, что я помню из моих двенадцати лет, — охотно ответил Саймон, явно радуясь тому, что у них завязался диалог.— И что ты помнишь? — Майкл решил сам подталкивать его к ответу, потому что Саймон то и дело прерывался, чтобы улыбнуться ему, и, казалось, следил не за разговором, а за реакцией Майкла.— Эм-м, да не так уж и много, — Саймон нахмурился и потер подбородок, но тут же отдернул руку, ощупал свое лицо и тихо выругался. — Черт, да как он… Ох, ну да, — бормотал он, оттягивая край мятой фиолетовой рубашки.— В чем дело?— Тут же есть бритва? — спросил Саймон, снова нервно проводя рукой по короткой щетине.— Я вроде видел набор в ванной, — кивнул Майкл, хотя и не был уверен. Зато Саймона это успокоило.— Слава богу, это... Просто, знаешь... Ладно, бороду и щетину еще как-то можно переносить, но растительность на теле — это настоящий кошмар. И в эстетическом плане, и в практическом. Не говоря уже о том, как чешется кожа. И еще я становлюсь похож на проклятого бомжа, как только она начинает отрастать. А остальные!.. Им плевать на это! После Брюса я несколько раз просыпался в таком виде, что страшно было даже в зеркало посмотреть! И он еще возмущается моим поведением? Грязная свинья.— Саймон, — позвал его Майкл. Галериста заносило совсем не в ту степь.— Да! Прости. Меня это просто… раздражает, — Саймон снова провел рукой по щетине, словно мечтая сбрить ее одним прикосновением. — Из детства я помню только уроки живописи. Частные занятия. Они проходили на дому и… Знаешь, прошлое вспоминать трудно. Ну, — он виновато усмехнулся и погладил свой висок, — ты понимаешь. Мне понадобилось немало времени, чтобы осознать, что это были не провалы в памяти. И я до сих пор думаю, что я — это я, и это — мое тело. Мы долго спорили с Морриганом, когда он объяснял, что это… Джеймс тут главный. Но это же не так, правда? Я… я не меньше человек, чем он. Я не тень и не паразит, у меня есть свои мысли и воспоминания, и не хуже, чем у него. И он тоже много чего не помнит. Только для него все это — травма после похищения, а у меня не было жизни. Это же глупо! Может, это я не помню похищения и…Его начало трясти. Майкл понял, что даже касаться этого в простом разговоре для него было сущей пыткой. Боль и страх в его глазах были не поддельные. И без слов Саймона стало ясно, что он действительно боялся оказаться чьим-то сном…Майкл взял его за руку, и Саймон тут же умолк, посмотрел на Фассбендера своими огромными влажными глазами и поджал губы. А затем тяжело вздохнул, качнулся вперед.Нервное дыхание на плече и капли влаги. Эти слезы не были противны Майклу. Он не так часто видел, чтобы кто-то плакал не из-за наигранной истерики, а из-за чего-то столь пугающего. Невозможно было оставить того, кто так нуждался в помощи. Саймон благодарно прижался к нему и смог наконец успокоиться, но не решался поднять на Майкла взгляд. Стискивал его рубашку и просто дышал в плечо. Горячо и тяжело.Майкл обнял его и начал осторожно поглаживать по спине. Он не знал, какие слова подобрать, чтобы утешить, но то, что подсказывало ему сердце, казалось самым верным.— Ты настоящий, — тихо сказал Майкл и ощутил, как Саймон вздрогнул и даже перестал дышать.?Он медленно поднял голову и посмотрел на Фассбендера с такой всеобъемлющей благодарностью и обожанием, что Майклу стало не по себе. А затем он медленно придвинулся ближе, внимательно наблюдая за реакцией Майкла и боязливо ожидая, что тот отстранится. В первую секунду Фассбендер и правда хотел это сделать, но вместо этого сам подался вперед и невесомо поцеловал Саймона. Отстранился он, лишь когда галерист, взволнованно вздохнув, вцепился в него мертвой хваткой и углубил поцелуй.— Прости, — тут же выдохнул Саймон и отпустил Майкла. — Прости, я… — он нервно рассмеялся и пригладил челку. — Прости. Эти слова… Мы не можем никому сказать… о нас. Ты же понимаешь. А если кто-то и узнавал, все заканчивалось катастрофически. Но ты... Ох, Майкл! Ты сделал меня самым счастливым человеком на свете одной только фразой. Я сделаю все для тебя, как бы опасно это ни было, — заверил Саймон и взял Майкла за руку.— Хорошо, — Фассбендер кивнул, с легкой растерянностью глядя на Саймона, который был словно в странной любовной лихорадке от происходящего. Таким Майкл его никогда прежде не видел. — Я не знаю, смогу ли выполнить условия Морригана, но пока у нас все равно нет нормального плана побега. Мы даже не знаем, что он может делать в этом доме и сколько намерен нас тут держать, так что... я думаю, у нас нет варианта лучше, чем согласиться с его требованиями. Может, здесь есть что-нибудь в вентиляции, чем он может нас просто потравить. Или в фундаменте взрывчатка. Я не знаю, как далеко он готов зайти, чтобы закончить свое исследование, но он уже пошел на похищение, а это серьезный шаг. Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал мне все, что помнишь о том времени, когда вас похитили…— Меня никто не похищал, Майки, — заверил его Саймон, и Майкл крепче сжал его руку в своей, что тому явно очень понравилось.— Я это понял, но пусть у нас будет хотя бы стартовая точка. Что ты помнишь? Мне же нужно сообщить что-то Морригану, когда он снова свяжется с нами, верно?— Да. Хорошо, — Саймон нахмурился, стараясь вспомнить подробности. — В том возрасте я занимался с частным учителем. Я уже говорил. Это… я не помню адреса или дома. Даже других учеников, хотя они были, я уверен. Учитель был строгий, но меня всегда хвалил. Я помню его голос и что глаза у него были очень… холодные. Он учил меня искусствам, и я рисовал и реставрировал картины под его присмотром. Он бывал очень строгим, да, но только если у меня не получалось. Но я много читал и всегда любил это, поэтому у него было не много поводов, чтобы злиться.— Как его звали? — Майкл кивнул, внимательно глядя на Саймона, а тот вдруг посмотрел на него с испугом и удивлением. — Что такое? Ты же сказал, что занимался с ним достаточно долго, ты должен помнить его имя.— Имя… — Саймон несколько раз моргнул и впился в руку Майкла. — Я… я не помню… У него ведь должно было быть имя. Оно… Ох! — он согнулся пополам и сжал руками голову.— Что с тобой? — Майкл сразу подхватил Саймона, а тот только нервно хихикал.— Прости меня. Прости. Я вспомню. Только не уходи, хорошо? Я обязательно… — он закрыл глаза и затих. Расслабился в руках Майкла, а затем положил руку ему на плечо и медленно открыл влажные глаза, в которых уже не было и тени волнения или испуга.Майкл замер, глядя в эти глаза. Это был не Саймон, в этом Майкл был уверен. Но вот кто именно?Тот, кого он уже видел? Или кто-то новый? Дружелюбный или опасный? Он не знал и половины того, что скрыто в голове Джеймса, и уж тем более не был способен различить его воплощения по одному только взгляду. Мысленно он молил лишь, чтобы это не был Брюс, потому что хоть они и не лежали в одной постели, но определенно сидели куда ближе, чем тот одобрил бы. Существовала вполне реальная опасность, что Робертсон выполнит если не все, то многие из своих угроз, и дышать от этого становилось сложнее.— Привет, — медленно проговорил Майкл, чувствуя себя мелкой мышью, оказавшейся прямо перед носом у гадюки.Мужчина напротив отвечать не спешил, сначала осмотрелся по сторонам и немного нахмурился. Это никак не помогло Майклу определить, знает он его или нет.— Как мы здесь оказались? И что произошло, пока меня не было? — тон был спокойный, акцент легкий, хоть и заметнее, чем у Саймона, так что Майкл смог вздохнуть с облегчением, понимая, что перед ним был точно не Брюс. Уж тот рычал так, что слова порой было трудно разобрать.— А ты?.. — уточнил Майкл, за что получил несильный удар в плечо.— Охренеть ты наблюдательный, — огрызнулся мужчина, но Майкл все еще ждал ответа на свой вопрос. — Серьезно? Как много из них уже успело повылезать, что ты превратился в такого параноика?— Достаточно много, — честно сказал Майкл, по-прежнему ожидая ответа, и мужчина перед ним закатил глаза.— Джеймс! Черт тебя дери, Майкл, ты меня знаешь дольше остальных и… Блять!— он проморгался и брезгливо утер слезы с глаз. — Ты с кем трепался только что?— С Саймоном, — признался Майкл, не видя причин врать.— Хренова плакса. Но, я надеюсь, ты его не злил? — почему-то спросил Джеймс.— Злил? Вроде нет. Скорее утешал.— Хорошо. Предупреждаю, этот гад очень ревнивый. У него есть… свои проблемы. Он даже ходил из-за этого на отдельную терапию, до того как мы ввязались в эту чушь с Морриганом.— Отдельную? — удивился Майкл и нервно усмехнулся. Это было уже что-то совсем запредельное: мало того что у Джеймса было расщепление личности, так у его личностей были еще и свои психологические проблемы. — И многие ходили к психологам сами по себе? — в шутку спросил Майкл и совсем не ожидал, что Джеймс ответит.— Брюс ходил. Ты его знаешь? — Майкл кивнул. — Не сам, конечно. Он бы не согласился с тем, что у него есть проблемы. Но они есть, и еще какие. Мне ли о них не знать, — Джеймс откинулся на спинку софы. — Он как злая побитая собака: постоянно лает, а стоит тронуть — руку отгрызет. Ну вот и вляпался в одно дело. Спасло его тогда разве только то, что он всю это херню натворил в моем теле. Отец помог с судом, и ему назначили принудительное посещение психолога. Ну а он и втянулся.— Наверное, потому он так и кинулся к папке, — задумчиво сказал Майкл и пояснил, заметив взгляд Джеймса, — к той, с твоим делом. Которую он сжег.— А, это, — отмахнулся Джеймс. — Да черт с ней, она все равно тебе не пригодится.— Ты так уверен? — Майкл начинал терять терпение. — Мы уже проверили: все выходы заперты или закрыты решетками. Замки взломать мы не можем, телефонов тут нет. А один из твоих шизов спалил, возможно, единственный способ разобраться в происходящем. Ты помогать мне не хочешь, хотя, кажется, это не так уж сложно, верно? Нужно всего лишь рассказать этому уроду про твое похищение. Он не требует невозможного.— Оставь эту идею! — Джеймс подскочил на ноги, и Майкл тоже резко встал с софы. — Я не хочу ничего вспоминать. Не смог ни под его таблетками, ни под гипнозом, так с чего я должен вспомнить это сейчас?— Ты можешь попробовать! Просто расскажи, что помнишь, — попросил его Майкл, но Джеймс только оскалился.— Что помню? Ох, что я помню! Я помню чертов лес вокруг этого места, как сидел в полицейской машине, глядя на деревья, и мне постоянно чудилось, что там кто-то есть. Еще я помню полицейский участок и инспектора Боба, который допрашивал меня — вцепился как питбуль! И еще несколько месяцев после этого безумия я боялся даже просто говорить! У меня постоянно были провалы в памяти, я просыпался в другой одежде и в незнакомых местах, а отец был занят больной матерью и даже не замечал, что со мной что-то не так! Я боялся своего собственного отражения, потому что во снах оно вечно преследовало меня и говорило со мной разными голосами. Я чувствовал, как сходил с ума, и из-за этого постоянного страха я начал кидаться на людей, просто потому что… Я не знаю! Не знаю! Это все, что я мог!Джеймс толкнул Майкла в грудь и уставился на него бешеным взглядом, будто готов был броситься в драку, но этого не произошло. Напротив, Джеймс выдохнул, выпуская эмоции, но затем кинул на Майкла взгляд, полный гнева и боли:— И ты хочешь, чтобы я вспомнил то время, которое довело меня до этого? Нет уж. Это моя проблема! Мне с ней жить. И я не позволю какому-то мозгоправу в нее лезть. Он ни черта нам не сделает! — Джеймс развел руками. — Посмотри, он дал нам дом с едой и электричеством, с водой и всем необходимым. Эй! Морриган! — Джеймс крикнул достаточно громко, чтобы доктор услышал его, если только он еще следил за домом. — Спасибо за эти ебучие выходные! Мы планировали выехать куда-нибудь на море, провести эти дни на яхте, но и дом в лесу сойдет! А как только полиция нас найдет, я лично прослежу за тем, чтобы мы с тобой остались наедине в одной комнате! Попробуешь задать все вопросы напрямую, не используя для своих ебанутых исследований человека, который мне дорог! — Джеймс снова зарычал и в сердцах скинул с книжной полки пару книг. — Блять, тут же должно быть пиво или хоть что-то! Мне плевать на его план, я на кухню. Если хочешь, присоединяйся, — он вышел, все еще ругаясь себе под нос, оставляя Майкла стоять посреди комнаты в растерянности.Фассбендер какое-то время так и стоял, не зная, что делать, а потом вздохнул и начал собирать упавшие книги. Едва ли это было необходимо, но беспорядок в комнате пока что был меньшей из его проблем в этой клетке безумца. Майкл подбирал художественные альбомы, книги по эпохе Возрождения и биографии художников; он не сразу заметил, как из одного тома выскользнуло старое фото. Услышав тихий шелест, он обернулся и поднял небольшую фотокарточку.Сердце сжалось и забилось быстрее, а сам мужчина крепче вцепился в поднятые им книги. Со старого снимка на него смотрел Джеймс, совсем еще юный и щупленький, но хорошо узнаваемый. Эти черты лица, глаза, осанка. Вот только одет он был по моде прошлого века, словно маленький герцог или настоящий принц. И в нем были величие и достоинство, присущие истинной королевской крови. Этот образ казался воздушным и элегантным.Фото было сделано в этой самой комнате, только софа была сдвинута, освобождая место для съемки. Майкл осмотрел помещение еще раз, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Студия, в которую привел его Саймон. Почему именно сюда? Это было его место? Все эти картины и запах краски, книги по искусству.?Майкл еще раз внимательно посмотрел на потускневшее фото. То, что на первый взгляд выглядело идеальным, словно лучшая из картин прошлого века, при ближайшем рассмотрении таковым уже не казалось. Гольфы были натянуты неровно, шорты едва прикрывали колени, одно из которых заметно покраснело. Майкл раскрыл книгу, из которой выпало фото, и охнул, увидев десятки неровных пометок на полях. Они были сделаны детской рукой, скорее всего, рукой самого Джеймса. Простые заметки, но до чего же много их было: ?выучить!?, ?знать даты?, ?связать с параграфом 69?, ?заучить наизусть!?. Подобными надписями пестрела вся книга. Что-то было зачеркнуто, что-то, напротив, обведено, нетронутыми остались только цветные репродукции картин.— Да что тут происходило? — тихо проговорил Майкл. На самом деле он даже не хотел знать ответ на этот вопрос. Он убрал свою находку в карман, пролистал другие книги, но больше фотографий не обнаружил.Ему ведь говорили, что все здесь — полная реконструкция первого места похищения. Все это было выкуплено и обустроено по материалам уголовного дела так точно, как только это было возможно. Может, полиция просто не стала так дотошно проверять книги, ведь они уже взяли похитителя на тот момент. И как много таких деталей сможет найти он?Майкл подошел к стене, возле которой стояли холсты, и осторожно начал их просматривать, готовясь к худшему. Сердце замирало при взгляде на каждую из картин, даже когда на них были простые пейзажи или натюрморты. Просмотрев с десяток полотен, Майкл немного успокоился — все изображения на них были весьма пристойными. Только когда уже решил, что накручивает себя, он наткнулся на картину, от которой внутри все похолодело. Джеймс выглядел напугано и совершенно беззащитно. Он пытался быть изящным, как люди на воздушных картинах эпохи Возрождения, но страх и напряжение читались в его хрупкой фигуре. Белая кожа ярко контрастировала с красной тканью, которая небрежно прикрывала его тело и…Майкл торопливо закрыл эту картину остальными. Сердце колотилось в груди, а страх сменился злобой и сочувствием к несчастному мальчику на полотне. Хотелось выбежать из студии, спалить ее дотла, и лишь голос разума не позволял это сделать. Но ему нужен был нож. Чтобы избавиться от этого образа раз и навсегда. Нашлась лишь большая узкая кисть, но ее край был достаточно острым. Майкл вытянул картину и, повернув ее изображением к полу, стал разрывать холст, комкая его, раздирая на мелкие клочки, словно бы это могло уничтожить те воспоминания, которые Джеймс никак не мог выудить из своей головы. И теперь Майкл понимал почему и сам хотел сохранить все это в тайне до скончания времен.Он собрал обрывки полотна, но не нашел в студии мусорной корзины и не придумал ничего лучше, чем вернуться в кабинет, где Брюс сжег дело. Он подошел к обгоревшей урне, уже готовый повторить ?подвиг? Робертсона, и собирался затолкать остатки картины в ведро, но заметил, что дело, которое так ярко полыхало, не успело прогореть полностью. Майкл почему-то даже не подумал проверить его прежде, а теперь бережно достал обгоревшие листы. Большая часть страниц осыпалась пеплом у него в руках, но те, что были в самом центре пухлой папки, уцелели.Майкл отбросил то, что осталось от картины, и, позабыв о поисках зажигалки, сел за письменный стол, торопливо достал свой блокнот и принялся изучать потемневшие от огня страницы дела.Он еще не осознал этого, но страх перед Джеймсом уже отпустил его, сменившись куда более привычным для Майкла чувством. Он просто еще не знал, как ему помочь, — с таким он прежде не сталкивался. Но он пообещал себе во всем разобраться. Не ради Морригана или свободы, нет. Он хотел понять Джеймса, узнать всех, кто прячется в его голове, выяснить, что случилось с бедным мальчиком с фотографии…Пусть и не добровольно, но Джеймс раскрыл Майклу свой секрет. И это могло стать провалом для их похитителя. Этот псих думал, что их отношения помогут узнать нечто, что было необходимо ему для его злосчастной работы, Майкл же видел в этом возможность обрести свободу для них обоих. Для всех них. И шанс — возможно, единственный — узнать Джеймса так хорошо, как тот еще никому не позволял это сделать. Это вызывало в Майкле необъяснимый трепет.Он не хотел отворачиваться от Саймона, не хотел расставаться с Джеймсом, а остальные… ему только предстояло с ними познакомиться. И он все еще думал, что сможет найти кого-то, кто будет способен вытащить их из этого места.***— Саймон, — ему не нужно было повышать голос, чтобы каждый в доме мог его услышать. Не нужно было бежать, чтобы нагнать непослушного мужчину. Он все равно не мог спрятаться, а если бы и выбрался наружу, то не пробыл бы там долго. Все они всегда возвращались в гостиную. Все возвращались сюда, хотели они того или нет.— Нет! Нет-нет-нет! — Саймон свернул в узкий темный коридор, ухватился за дверную ручку, забарабанил в дверь. — Пусти меня!— Нет! — послышался тонкий испуганный голос с другой стороны.— Открой дверь! — гневно крикнул Саймон, но ему больше не отвечали.— Саймон, — холодный низкий голос пробирал до костей. Саймон замер, крепче сжимая дверную ручку. — Ты говорил с ним, верно?— Эм-м, — Саймон резко обернулся и прижался спиной к стене. — Я?.. Да что вы, нет! Конечно нет, сэр! Я не говорил с ним об этом. И вы же знаете, я понятия не имею о том, что произошло тогда с Джеймсом! Боже, да я тогда и не знал его вовсе, что я мог рассказать?— Прекрати вести себя как идиот, — мужчина с холодным голосом приближался неспешно, и Саймон испуганно смотрел на его крепкую широкоплечую фигуру. Серая, идеально выглаженная рубашка плотно обтягивала тело и сильные руки, тугой ворот был застегнут на все пуговицы, а тусклый свет настенной лампы отражался в стеклах очков, играя в них золотистыми бликами, создавая иллюзию живого пламени во взгляде этого строгого мужчины.— Идем со мной. Тебе нужно исповедаться.— Нет. Я правда ничего не сделал! Честно! Я лишь попробовал успокоить Майкла. Ведь это не его вина, что он тут оказался. Я ничего ему не говорил о похищении…— Тот день не просто так запечатан, — тон мужчины не менялся. Он уже успел подойти к напуганному Саймону и теперь стоял, возвышаясь над ним, и пристально смотрел сверху вниз с еле сдерживаемым гневом. — Идем, — он схватил того за предплечье и потащил за собой, не обращая внимания на попытки вырваться. И даже когда скрипнула та самая дверь, в которую так отчаянно рвался Саймон, мужчина не обернулся. Человек, скрывавшийся в комнате, не решился даже выглянуть в коридор.Эту комнату Саймон всегда обходил стороной. Она больше походила на музей или склеп — слишком пусто, слишком чисто. Слишком холодно и серо. Но сопротивляться Ему он не мог и потому покорно сел на металлический стул и уставился в пол, не желая встречаться взглядом с мужчиной перед собой.— Саймон, я не причиню вреда.— Ну да, — нервно хихикнул тот и все же посмотрел на бритоголового мужчину. — Я знаю, на что вы способны. Я прошу, не запирайте меня! Я буду молчать, только не запирайте. Майкл — первый человек в моей жизни, который так важен, и он…— Ты всегда говоришь слишком много.— Простите.— Я должен следить за порядком. Я оберегаю всех вас, ты же знаешь, — этот голос… Все внутри Саймона сжималось в комок от каждого строгого и холодного слова. Но он все же нашел в себе силы кивнуть. — Эти годы вас разбаловали. Тебе не следовало идти за Джеймсом. Свет развращает вас.— Там жизнь! Я не могу вечно быть тут, это убивает меня, — с болью выдохнул Саймон.— Так используй это во благо: подумай о своих грехах! Я всегда был к тебе благосклонен, но ты сверх меры отягощаешь свою душу. Пока это не вредит нам, я отпускаю тебе все твои прегрешения.— Пожалуйста, не запирайте меня, — взмолился Саймон, и голос его дрогнул.Человек напротив словно не слышал его и продолжал:— В этом доме мы все едины. Это наш храм, и мы здесь в безопасности. Но ты решил нарушить покой и устоявшийся порядок. Никто не должен говорить о том дне! Это опасно для всех нас.— Я ничего не говорил, правда!— Я слышу все. Я знаю, Саймон, ты никогда не умел хранить секретов, — осуждающе сказал мужчина и скрестил руки на широкой груди.— Я хочу быть с ним, — прошептал Саймон, теряя последнюю надежду.— Тебе следует подумать над своим поведением. И над последствиями, которыми оно грозит всем нам. Если твой друг узнает о том дне, то повторится то же, что было в прошлый раз. А тогда Морриган лишь приоткрыл завесу памяти. То, что под нею скрыто, не для этого мира. Пару дней подумай об этом, мальчик мой, — он направился к выходу, а Саймон обхватил голову руками и согнулся пополам, дрожа от ужаса.Дверь за мужчиной плотно закрылась, и вместе со щелчком замка в комнатушке потух свет, оставив Саймона наедине со страхом, его собственным сбитым дыханием и гулкими ударами перепуганного сердца.***Голова гудела в тон сломанной электрической лампе. Тихо. Майкл как-то запоздало это понял. Он погрузился в чтение оставшихся записей и совсем забыл обо всем остальном. Но ведь где-то тут был Джеймс, и, насколько Майкл помнил, тот хотел упиться в честь их ?отпуска-похищения?. Не самая хорошая идея, но лучше Джеймс, чем тот же Брюс.Майкл бережно сложил остатки дела и убрал их в нижний ящик стола. Там еще было над чем работать, но ему нужно для начала разобраться хотя бы с тем, что он уже смог выудить с обгоревших страниц. И еще нужно было дождаться Саймона: из всех, с кем Майклу уже удалось повстречаться, именно Саймон внушал ему доверие и такое нужное — особенно сейчас — чувство уверенности в себе. Вот только как можно было вызвать именно его? Он нашел кусок записей, где говорилось о том, что ?они приходят, когда обстоятельства соответствуют их натуре?. Но трудно было понять, как использовать это на практике. Что было той самой чертой Саймона? Картины? Может, достаточно было просто завести Джеймса в студию и посмотреть, не появится ли Саймон? Если же это не сработает, придется просто ждать.Большая часть текста все же обгорела, а в оставшейся зачастую было слишком много терминологии, которую еще долго придется проверять по словарю. Да и сокращениями доктор грешил. И тем не менее, Майкл считал, что это время он провел хоть с какой-то пользой.Он устало потер глаза и направился в свою спальню, даже подумывая о том, чтобы не запирать на ночь дверь. Хотя эта мысль быстро отпала сама собой, стоило лишь представить, что кто-то из личностей Джеймса может оказаться шизиком, любящим душить людей во сне, или еще каким-нибудь психом. Что уж говорить, если некоторые из его личностей сами ходили к психологам! Это был просто кошмар какой-то. Майкл чувствовал себя мухой, пойманной в огромную паутину, и не знал, куда ползти и где искать выход. А еще, сколько пауков было вокруг! Это не давало ему расслабиться.Он уже хотел свернуть в комнату, когда услышал слабый шорох и едва уловимое пение. Тихое и без слов. Просто кто-то — и Майкл не был уверен, кто именно — мурлыкал себе под нос плавный мотив. Фассбендер, стараясь ступать осторожно, отправился на звук и почти бесшумно зашел в коридор, где не так давно Брюс устроил настоящий погром.Щетки и моющие средства, тазик с водой и мусорный пакет. Джеймс тихо и на удивление грациозно подметал пол растрепанной метлой, собирая осколки и мелкий мусор. Фиолетовую рубашку и черные брюки он уже успел сменить на свои привычные джинсы и футболку, которые, должно быть, взял из той комнаты-гардеробной. А вот темно-голубой вязаный джемпер был непривычным. Как и пение. И потому Майкл на всякий случай не отбрасывал мысль о том, что перед ним был не Джеймс. Зато это точно был не Брюс. И на того мужчину, что просил его не вмешиваться, это создание не походило. Угрозы от него вовсе не чувствовалось. Кто бы перед ним сейчас ни был, он просто тихо убирался и даже не замечал, что на него смотрят.Майкл помялся на месте и, немного прикинув, решил сделать первый шаг.— Могу я помочь? — спросил он достаточно громко, и мужчина перед ним так вздрогнул, что едва не выронил метлу, но суетливо успел ее ухватить, а затем так же нервно развернулся, глядя на Майкла затравленным взглядом. — Спокойно, — Майкл поднял руки, понимая, что в этот раз бояться ему нечего, но на всякий случай отметил, что этот ?новичок? стоит слишком близко к осколкам. — Меня зовут Майкл. Я друг Саймона и Джеймса. Нас тут заперли. Я не причиню вреда, — коротко резюмировал он ситуацию, припоминая, как Саймон и Джеймс говорили, что не помнят того, что происходит не с ними. Он ждал, что новенький испугается или взбесится, может, впадет в панику, но тот лишь потерся щекой о мягкую ткань джемпера на плече.— Любовник? — едва слышно спросил он, глядя своими на удивление светлыми глазами. Должно быть, это была игра света, но Майкл был практически уверен, что у Джеймса глаза темнее.— Я просто их друг,— не стал вдаваться в подробности Майкл.— А Саймон говорил, что любовник. Вы расстались? — неуверенно спросил новенький и прижал к груди метлу. Он смотрел на Майкла украдкой, словно боясь, что того разозлит прямой взгляд.— Сейчас все несколько сложно. Это правда. Но я не причиню вреда, — пообещал Майкл, невольно воспоминая, как то же самое ему говорил Саймон.— Знаю. Он говорил, что вы добрый.— Хорошо, — Майкл кивнул, опустил руки и попытался приветливо улыбнуться. — Как тебя зовут?— Это неважно. Я просто прибираюсь тут, — мужчина в джемпере мотнул головой и поправил волосы, убирая прядь за ухо. Его пальцы прошлись по лицу и задели щетину. Он тут же замер, словно громом пораженный.— Все в порядке? — спросил Майкл, глядя на то, как мужчина застыл с веником в руках.Тот несколько раз моргнул, распрямил спину и огляделся по сторонам.— Что? — он посмотрел на веник и закатил глаза. — Гребаный дом! — он начал выпутываться из свитера и вместе с веником кинул его возле запертой двери. — Джеймс, — бросил он Майклу на незаданный вопрос. — В этом проклятом доме меня вечно штормит. Прости, если я отключаюсь.— А кто это был? — спросил Майкл, бросив взгляд на свитер и веник. Едва Джеймс от них избавился, как призрак изящного и пугливого незнакомца исчез вместе с ними.— Без понятия. В этой дыре я не знаю, кто на свету. Да и не забивай голову — едва мы выберемся, все встанет на свои места. У меня в голове хоть и бардак, но поверь: всех, кого нужно, ты знаешь.— Да неужели? — Майкл все продолжал смотреть на Джеймса, чувствуя неприятную тяжесть на сердце.— Ну да. Я же все-таки пью таблетки и помимо Морригана я работал с другими докторами. Этих двух — Брюса и Саймона — труднее всего сдерживать, но они вроде нормальные. Я привык с ними жить. Остальные — просто тени. Эй, Майк? — Джеймс потряс его за плечо, и Майкл посмотрел на него. — Не заморачивайся. Мы скоро выберемся, и эти кошки-мышки прекратятся. И если ты все еще захочешь… знать меня, то мы разберемся. Верно?— Да, — кивнул Майкл, глядя в синие, как грозовое небо, глаза Джеймса.Они и правда были гораздо темнее.