Часть 2 (1/1)

Качнет колыбель тихо дрема НочницаКоснется лба нежной рукой,Уставшее солнце все ниже садитсяСкрываясь за Росью-рекой.(С)Natural Spirit?— КолыбельнаяНе успели еще остыть горячие вояки, да пламенные речи, как меня и след простыл. И что, спрашивается, делать приличному оборотню среди охотников на нечисть, эльфов, дриад, гномов и других дружественных армий? Правильно, брать свое и чесать через леса, пока союзные заклинатели не опомнились, и не вернулись к своим привычным делам. К примеру, шкуры с таких, как я, спускать. Моя, к слову сказать, всегда мне нравилась, и рисковать ею лишний раз я не желала.Забрала все, что при себе было: нехитрые пожитки, даркан (после тех событий мы с клинком окончательно общий язык нашли), прихватила щенка, щедро мне подсунутого, и ушла. Только напоследок решила с Вересом отношения выяснить. В нашем союзе смысла уже не было, печень драконья мне явно не светила. Так чего, спрашивается, тянуть? Лица серьезные состроили, мечи обнажили и на полянку пошли от глаз любопытных подальше. Только, как оказалось, мечи можно было и не брать. Да уж, кому расскажи?— не поверят. Чтобы оборотень, с магом, да по доброй воле. И какого гхыра меня потянуло пять лет назад в овраг лезть и спасительницу недобитых мужиков из себя строить? Помер бы он тихо?— и мне спокойно, и зверям местным сытно. Хотя, есть там особо нечего было: кожа да кости. Это потом он отъелся, когда в себя приходить начал.Далеко я уходить не стала?— в Озерном крае и осталась. В Брас, разумеется, не сунулась?— уж больно магов там много. Чего доброго, признает кто. Да и вообще, не люблю я шумные города. Нашла себе какое-то захудалое селеньице, даже на карте его нет, и осталась в нем. Пора уже было домом своим обзаводиться?— не одна ведь я от Вереса ушла. В положенный срок родился Светел. Оборотень, как водится. Имя как-то само за ним закрепилось, стоило только глянуть на него в первый раз. Уж больно волос у него светлый был, да глазки ясные. Помню, взяла сына первый раз на руки, и даже не сразу поверила, мой ли. Так отрадно мне было и хорошо!Но тихой семейной жизнью наслаждаться мне не дали. У местных скотина пропадать стала, да мужики пару раз из леса не вернулись. Вот и пошел слух, мол, завелась живность хищномордая, скот задирает, людей жрет. Так и ушла я от вил подальше, чего зря рисковать, да еще с ребенком на руках. Долго бродить нам не пришлось. Нашли себе деревеньку потише, избенку за ней поприличней, да там и осели. Светелу как раз год исполнился. Пока он в люльке-то сидел, все у нас гладко было. Но стоило ему ножками пойти, как я и взвыла. Уж больно живой мальчонка у меня уродился, любопытный. Всюду нужно ему залезть, все разведать, потрогать, да в рот потянуть. В это время я в лес носа не казала, и не оборачивалась. Не до того совсем было. В деревне, меж тем, прослышали, что я в травах разбираюсь. Так и стали хромые да больные у моей избы околачиваться. Другой раз шуганула бы их, дабы покой девичий не нарушали, да только, ребенок у меня на руках. А от них прок был?— платили исправно: кто золотом, кто еду приносил. Одним словом, голодать нам не приходилось. А вот, когда Светел оборачиваться начал, пришлось свою травную лавочку закрывать. Сказала, растет сынишка, ему место нужно, простор, а у меня по двору чужие люди изо дня в день шастают, еще напугают мне мальца. Но, разумеется, не их я боялась. Ну, увидят, как он волчонком делается, тогда беды не миновать.Первое его обращение я на всю жизнь запомнила. Своё уже давно из памяти-то изгладилось, но Светела не забуду. Сжался весь, смотрит на меня со страхом, трясется. Больно это. Очень больно. Словно тебя наизнанку выворачивают, кости ломают, а потом обратно заворачивают. Я, разумеется, рядом была, успокаивала, как могла, а он вначале хныкал, а потом как завоет! Вот тогда-то я его впервые волчонком и увидела. Слышала еще по юности, что имя истинное оборотню в звериной ипостаси давать должно. Чтобы под масть ему было. Смотрела я на него, и думала: Светел, не иначе. Глаза голубей сделались, шерсть белоснежная, хотя, какая шерсть?— пушок щенячий. Помню, долго с ним по лесу бродили в ту ночь. Ему все интересно: каждый запах, каждый шорох. Да и мне с ним занятно, словно сама на мир новыми глазами посмотрела. До самого озера добежали, что в глубине леса. Светел так с разбега в воду и прыгнул, плыть попытался. Да куда там! Он едва разобрался, как лапами-то переступать. Вытащила его за загривок на берег?— фыркает, от воды отплевывается. Ох, и хохотала я в ту ночь, глядя на своего мокрого волчонка. А он отряхнулся и давай опять в воду лезть, упрямый. Вот тут уж пришлось объяснять, что рано ему еще, сперва надо к лапам до конца привыкнуть, и только потом плавать учиться.Так Светел и рос: днем по двору пса гонял, в травах моих копался, да с детишками в деревне играл, а вечерами мы в лес уходили. Хотелось мне все ему рассказать, научить всему, что сама знаю. Только рано, конечно, щенку все премудрости оборотничьи осваивать. Хотя, кое-что я ему сразу в голову вбила:—?Люди, на таких, как мы с тобой, охотятся,?— сообщила я Светелу, после очередной прогулки в лесу.—?Почему? —?он поднял на меня удивленный взгляд. Не понимает, где ж ему. Перед моими глазами всплыла корчма ?Волчья пасть? и волчья шкура над камином… Как о таком ребенку-то рассказать?—?Мы не совсем люди, понимаешь? Таких не любят,?— я тряхнула головой, отгоняя приставучее видение.—?Мы плохие? —?Светел серьезно смотрел на меня из-под густой челки.—Ты?— нет. И я?— нет. Но мы не единственные оборотни в Белории.Я вздохнула. Светел, разумеется, такое объяснение не поймет. Решила на примере показывать.—?Смотри,?— указала ему на свежую заячью тушку,?— мы на зайцев охотимся? Охотимся! Мы их едим. А другие оборотни на людей охотятся. Понимаешь?Светел тряхнул головой и стал зайца разглядывать. Смотрел на него, смотрел, а потом и заявил: ?Я не буду его есть?. Ох, вот и что мне с ним делать? Объясни такому крохе, что людям-то все равно, зайцев ты ешь или корешками в лесу промышляешь. Притянула его к себе, в глаза заглянула: ?Светел, ты все равно оборотень?.—?Но я не ем людей! —?упрямый, не сдается. Другой бы уже успокоился, а этот нет.—?Светел, а мужикам с вилами не сподручно разбираться. Им бы этими вилами помахать, раз уж с печи слезли.На том и закончили. Больше я этот разговор не поднимала, довольно с него пока. Однако ж всегда боялась, когда он с другими детьми начинал играть. А ну, прикусит кому руку в игре?— мне-то он волчонком уши треплет. Вот и объясняй потом озадаченным родителям, что это было не всерьез. Уж не знаю, как бы я воспитывала сына, будь мы людьми. А так, по нескольку раз на дню про осторожность говорю. Да где там?— ребенок ведь еще, не понимает. Ежели очень сильно озорничает?— наказываю, смотрю, чтобы волчонком в норы непонятные лапами не лез, да мокрый нос не совал, куда не следует. Поди, всех ежей уже в округе распугал. Колыбельные по ночам научилась петь. Вот, чего я точно от себя не ждала! Повыть под настроение на Луну, это я завсегда рада, но чтобы песни петь… Нет, такого за мной отродясь не водилось. А пришлось?— не спал он первое время без песни. Может, голос мой слышать хотел, а, может, я и вправду пою неплохо. Теперь привык и требует каждую ночь.Так и жили мы с ним и, надо сказать, хорошо было. Вереса я старалась не вспоминать. Гхыр с ним, с магом этим. Одного только понять я так и не смогла: силком же не тянула к себе. Сам обнимал, сам целовал. Так что же, природа позвала, и с первой попавшейся бабой решил на травке поваляться?Светела я старалась в избе одного не оставлять. Однако ж иногда приходилось?— на охоту я его с собой не брала. Какой смысл? Он на месте не усидит, всю дичь мне распугает. Изба наша стояла на самой окраине, как раз между деревней и кромкой хвойника. Места глухие, труднопроходимые. Охотники в эту часть леса не суются, так что можно спокойно охотиться, даже днем. Прочую нечисть можно было не опасаться?— мои метки они ни за что не переступят. Чуют, что территория уже занята. Наготовила Светелу припасов, засовы везде проверила, воды натаскала, последние указания дала, и, как темнеть начало, обернулась, да в лес потрусила.Возвращалась я уставшая, но довольная?— целый мешок крольчатины, да зайчатины в зубах волокла. Не зря я их норки-то выслеживала, ох не зря! Сейчас в кладовую тушки снесу, а после уже разделывать буду. Эх, пахнут-то они как! Я закапала слюной, и уже представила дымящееся жаркое из зайчатины, как вдруг до моего носа дошел запах. До избы оставалось чуть больше версты, но острый нюх безошибочно чувствовал?— здесь кто-то был. Я выплюнула мешок, и, расставив лапы, припала к земле, принюхиваясь. Запахов было четыре: два конских, а два человечьих. Ничего такого на первый взгляд, мало ли, кто мимо проезжал. Но знала я эти запахи, помнила. Один еще долго потом на своей коже чувствовала. Верес! Что этому магу понадобилось в здешних краях? Чего ему в своем Стармине не сидится? Пять лет прошло после нашей последней встречи. Неужто так долго искал? Или случайно набрел на мою избу? Я оскалилась: запах Вереса вновь всколыхнул во мне всю обиду и злость. Попадись мне он сейчас, разорвала бы на месте. Дура ты Шелена! Стоило разок с магом полюбиться, чтобы это понять. Я, уж конечно, не наивная деревенская девица, чтобы ждать, что Верес ко мне прибежит. Хотела этого?— да. Но на полное равнодушие с его стороны я точно не рассчитывала. Вот как есть, развлекся и ушел. Вернее, ушла я, а этот некромант недобитый даже подняться не соизволил с земли. А теперь, видите ли, около избы моей околачивается. Чего это? И тут меня как стрелой заговорённой ужалило?— Верес не иначе на нечисть охотился! В Озерном крае уже давно слухи ходят, мол появилась пакость какая-то, на людей нападает. Я ничего такого тут не встречала, но люди шептались, да по ночам без нужды особой за калитку не выходили. Выходит, он за нечистью явился. Уж конечно, не мой прекрасный лик его в путь-то погнал. Из-за меня он бы сытый Стармин не покинул.Шерсть на загривке встала дыбом, а верхняя губа чуть приподнялась, оголяя передний ряд острых зубов. Может лик мой в дорогу его бы и не погнал, но вот ипостась моя вторая могла. Он мог нежить по округе выслеживать и на избу набрести. Светел! Я рванула к дому, напрочь позабыв про мешок с добычей. Если хоть волос с головы моего сына упал?— живьем сожру! Медленно, по косточкам. И магия хваленая его не спасет.Легко перемахнув через нехитрую изгородь, я бросилась было к избе, но все же притормозила. Эх, Шелена, Шелена, что материнский инстинкт с тобой делает?! Вдруг этот гад ловушки, какие, понаставил? Так и попадешься, не добравшись до его шеи. Задрав голову, я принюхалась. Запахи Вереса и Реста были повсюду, да только слабые. Сейчас этих двоих здесь явно не было. Значит, ушли. А раз так, то где же Светел? Меня аж затрясло от ярости. Перед глазами всплыли картины из далекого прошлого, которые я бы хотела никогда больше не видеть. Верес, клянусь, если ты тронул моего сына, я…В этот момент слух уловил хруст сухих веток и тихое бормотание. Светел! И где носило этого паршивца? Ответ открылся сразу, стоило сыну показаться из-за деревьев с корзинкой в руках. Выходит, ослушался, по грибы пошел. А ведь я строго настрого наказала в избе сидеть, да носа за ограду не высовывать! Ох, и задам я ему сейчас! Будет знать, как не слушаться, и магов с учениками на двор пускать.—?Мама! —?смотрите-ка, сам бежит да под горячую руку.Вместо крепких объятий сынок получил крепкую затрещину. Была бы я в человечьем обличье, может и легче получилось бы, а так Светел даже на землю упал. Сидит, губу закусил, чтобы не разреветься, за ушибленное место держится. Только не до жалости сейчас. Магам куда проще заклинанием кинуть или мечом махнуть, нежели разбираться, щенок ты еще или нет, опасен для людей или нет.—?Ты чего по лесу ходишь один, а? —?я нависла над ним, для острастки клацнув перед самым лицом зубами.—?Я… я хотел…я думал… —?он зашмыгал носом, а в глазах уже появились первые слезинки.—?О чем? О чем ты думал? —?мой рык, кажется, до самой опушки долетел. —?В лес один ушел. Да еще и магов в дом пустил! —?ну, это я загнула, конечно. Маг из этих двоих только один.—?Каких магов? —?опешил Светел и даже хныкать перестал. —?Травники они были!Вот тебе раз! Значит, дурим детям голову, уважаемый колдун-практик? Я представила Вереса, на молодую Луну собирающего травки по болотам, и невольно улыбнулась. Вернее, оскалилась?— волчья морда для веселых улыбок не приспособлена. Надо бы в дом вернуться, а то стоим тут на всеобщее обозрение: маленький мальчик, да здоровый оборотень. Мы прошли в избу: я через сарай, чтобы обернуться, а Светел на крыльцо прошел.—?Ну?! —?я сердито посмотрела на сына, как только за мной закрылась дверь в кухню.—?Они покушать хотели, и поспать у нас,?— Светел тер рукавом глаза. Все же расплакался.?Покушать и поспать?, кто бы сомневался! В этих двух словах весь Верес.—?И ты их впустил,?— уже мягче сказала я.—?Они мне пригоршню золотых дали,?— виновато пробубнил Светел и полез на печку доставать монеты.—?Сам брал или в карман отсыпали?—?Сам,?— донеслось с печи. Нда, это что же такого случилось, что Верес выложил за постой в нашей чудесной избе столько денег? Никак, припасы все пожрал, вот и раскошелился.—?Еду, я так понимаю, они всю съели? —?уж помню я, как маг наши походные запасы подъедал. Кабы не моя охота, выли бы все с голоду. Светел, кстати, аппетитом в него пошел?— тарелки до блеска вылизывает.—?Да,?— сын спустился с печки и протянул мне увесистый мешочек. Я принюхалась?— Рестом больше пахнет. Видать, у ученичка забрал. Надеюсь, последние кровные. —?Я потому хотел грибы найти.—?Набрать,?— машинально поправила я. —?И что бы ты с ними делал?Вместо ответа Светел виновато опустил голову и совсем поник. Ну, не могу я на него долго злиться. Не могу! К себе притянула, обняла. Малыш уткнулся носом в мои волосы и шумно вдохнул запах.—?Ладно, давай свои грибы. Сейчас будем с ними картошку жарить.Второй раз говорить не пришлось. Сын юлой закрутился по кухне, деловито раскладывая свою ?добычу?. Молодец, ни одного ядовитого не взял. Тут же под ногами закрутился пес, в надежде утащить что-то со стола.—?А ты чего чужаков пустил, Верес? —?я потрепала его по черному уху. Вопрос с кличкой для пса отпал сам собой, когда он в первый же свой день в доме съел всю имевшуюся еду, да еще и нагадить втихую умудрился в самом дальнем углу.—?А он травнику пузо дал чесать,?— доложил Светел. —?Ой, мам, ведь они нам дырки починили.Я посмотрела, куда указывал Светел?— да, куда-то подевались те дыры на потолке, залатать которые все руки не доходили. Неужели они не только чердак, но и крышу нам поправили. Надо бы слазить, поглядеть. Получается, Верес и Рест, заплатив за ужин и ночлег пригоршню золотом, еще и крышу нам подлатали? Представляю, как бы у них лица вытянулись, узнай они, у кого кровельщиками подрабатывали!Остаток дня прошел спокойно. Я сбегала за мешком с добычей?— благо никто на него не позарился в мое отсутствие. Приготовили со Светелом ужин, он уж так старался помочь мне. А вечером я засела за заказы. Несколько из них я уже завтра должна была передать травнику.—?Мам, а мы завтра в деревню пойдем? —?Светел просунул свою кучерявую голову под руку и тут же получил легкий подзатыльник.—?Под руку не лезь,?— беззлобно буркнула я. —?Что тебе в деревне-то понадобилось?Светел уселся рядом на скамью и принялся объяснять:—?Мука у нас закончилась, ты пироги мне обещала.?— Ага,?— я кивнула. Вот же паршивец, помнит все,?— а еще что?Спросила я так, чтобы сына отвлечь. Сама прекрасно знала, что ребенок одним мясом сыт не будет. Да и после набега Вереса с Рестом на базар хочешь?— не хочешь, а пойдешь.—?Еще,?— Светел опустил глаза в пол,?— мне бы бусинок.—?Мы же недавно брали тебе,?— я хотела уже отказать, но вовремя вспомнила, за сколько сын выторговал ночлег в нашей избенке. Хозяйственность надо поощрять. —?Хотя ладно, купим. А теперь быстро спать давай!Светел подскочил мне на руки и повис на шее:—?А те травники тоже в городе будут?—?Будут, будут,?— я погладила его по голове,?— хорчеваться-то им надо где-то. Все, теперь спать!По правде сказать, именно с ними я встречаться не хотела бы. И дело даже не в Светеле. Про него я Вересу могу, что угодно наплести. А вот то, что они за нечистью пришли, это настораживало. Никак маг реванш захочет взять. Да не тот, что после битвы на опушке был, а уже настоящий, с мечами, да заклинаниями. Я, может, и не против была бы, да только мне теперь за двоих отвечать приходится.—?Мам? —?Светел упорно не хотел уходить. Проведя столько времени в одиночестве, он весь вечер ходил за мной хвостом.—?Да? —?срочные настойки я сделала, а остальные можно и завтра доделать.—?А ты мне песенку споешь? —?Светел запустил свои пальчики в мои волосы и стал их перебирать.—?Спою, спою,?— как будто у меня выбор есть. Без колыбельной Светел может и не заснуть.—?А можно я с тобой лягу? —?он немного приподнялся и уткнулся мне лбом в нос.—?Можно,?— вздохнула я. —?Куда я от тебя денусь? Только, чур, не лягаться мне, как в прошлый раз.—?Не буду! —?пообещал Светел и засиял от радости. Спать он, разумеется, сразу не лег, а выторговал у меня пару коротеньких историй. А после, он поведал мне, бусины каких цветов и размеров ему нужны: ?Мамочка, кругленькие такие, синенькие, и еще…?. Светел уже начал понемногу засыпать, но про колыбельную все же не забыл. Я подоткнула ему одеяло, обняла его и тихонько запела.Спи, усни, мой родной!Уже солнце зашло.Россыпь звезд над землей,Месяц смотрит в окно.Я тебе расскажу,Как уснул белый свет.Звери, птицы в садуПрекратили свой бег.Всех укрыл сладкий сон.Спят и травы в лесу.Ветер бродит меж них,Да сбивает росу.А в кроватках своихМлады дитятки спят.Сладко глазки сомкнув,На подушках сопят.Так и ты засыпай,Мальчик мой дорогой.И пусть месяц уйдет,А я буду с тобой.