Глава №15: "Змеиные сказки" (2/2)
А Локи начал свой танец.Он кружился в кольце водопадов, точно подхваченный ветром, легко перелетал по лианам, натянутым над пропастью – и играл. Играл на натянутых струнах лунных лучей, выбивая резкими, четкими ударами гулкую музыку, что слышишь не ушами – и, тем не менее, она вибрирует где-то в глубине, бьется вторым сердцем о диафрагму, резонирует на антеннах вен, заставляя кровь течь тягучими толчками.
Музыка лилась отовсюду, на всей поляне пели и стенали лунные струны, задеваемые то четким взмахом руки, то гибким движением стана, то щекочущей кисточкой хвоста – и весь этот гигантский оргАн, созданный из камня, воды и лунного света – заливался беззвучной музыкой. Пела единственная труба – бездна – рычали барабанами бившиеся о камень воды – звенели скрипочными переливами лунные лучи – и посреди этого, точно забытый столетиями демон – взвивался облитый ядом музыкант, вырывая из недр первородного инструмента неслышный концерт для своих жутких зрителей. Ветер гудел в бесконечной трубе пропасти, вибрировавшей, точно огромный резонатор, вздымал тонкую синюю фигуру – и казалось ли Тору, что ноги Локи не касаются лиан?Змеи медленно, точно крупные бутоны на тонких стеблях, подняли головы: разнообразные, тупые, треугольные, с торчащими рожками, шипами и костяными пластинами – и устремили подслеповатые глаза созданий вечного сумрака к ясному глазу луны, пробивавшейся сквозь колеблющиеся фантомы тумана.Они даже не узнают Его, ибо слишком давно не видели.
Локи танцевал и метался по протянутым над бездной канатам лиан с той же неистовостью, как мечется осенний ветер, швыряя сухие листья. И все же было нечто странное в этом языческом, ритмичном движении, выбивавшем дивные неслышимые звуки из лунных столпов. Танец обнаженной фигуры не выражал ничего того, о чем может рассказывать танец: ни страсти, ни агрессии, ни угрозы, ни вожделения. Лишь безмятежность, текущую, вечную, теплую, как туман, вязкую, как долгое лето – бесконечное спокойствие обещал этот танец-полет среди мистических декораций.
Локи вздрогнул, раскинув руки и запрокинув голову, точно что-то ударило его изнутри грудной клетки, стремясь вырваться наружу.И тогда я указываю им на Его лик.
Точно гром рыкнул с неба, заворочавшись в пелене стягивавшихся туч – и порыв ветра сбил вскинутую к луне фигурку, сшибая ее на землю, как взмах ножа срубает тонкие стебли.Локи упал на каменную площадку посреди пропасти и больше не двигался, и тут же забормотали, просыпаясь, косматые ветры в ущельях – а через мгновение все скользкое холодное воинство, пришедшее почтить своего владыку, ринулось во все стороны, прочь от ямы, прочь от танцора, что своим танцем выторговал у ночи и смерти несколько мгновений лунного чистого света – и из ущелья поднялся туман. Змеи шипели и ползли друг по другу, утекая в сумрак, туда, куда уходили безмолвные линии столбов.- Локи!.. – Тор вскочил, не обращая внимания на стремительно удиравших змей: смысла прятаться уже не было – и понял, что больше не видит каменного островка с упавшим дикарем. Всюду, куда только хватало глаз, мир заволакивал туман – серо-дымчатая сеть, наброшенная вышедшей на охоту ночью, пришедшей напомнить, что мир все еще принадлежит ей.- Что же тут происходит… - одними губами пробормотал десантник. Белесая пелена колыхалась перед глазами, первые волны тумана уже подкатывались к ногам мужчины, сплетая тончайшие паучьи сети вокруг его колен. Шум воды доносился приглушенно, точно сквозь глухую стену, и Тору пришлось опереться о камень за своей спиной, чтобы не утонуть в этом ощущении призрачности и зыбкости, которую в одно мгновение примерила насмехающаяся Асгардская ночь.Мужчина облизал губы. Где-то там, за пеленой бредовых мыслей и забытых надежд, теплился, трепетал в холодных водах светлый огонек чужой, неизведанной жизни, за которой он и пришел, и почему-то именно сейчас было важно не оставить кусок этого мира на растерзание холодной ночи и призрачным клыкам тумана.Пройдя путь один раз, Тор мог после безошибочно повторить его в темноте – долгие годы в десантниках воспитывалась привычка подмечать каждую детали и размеренно, вздох за вздохом, считать собственные шаги. Бездну скрыло клубящееся месиво, но для штурмана это не было проблемой.Один прыжок швырнул сильное тело сквозь вихрившиеся щупальца тумана, снизу дохнуло холодом, запахло могилой– и стальные подошвы гулко ударились о ровный камень. Запнувшись обо что-то, Тор чуть было не перелетел через край площадки головой вниз в пропасть, но вовремя упал на колени, гася тащившую вперед силу инерции. Ладони опустились на что-то мягкое и, кажется, живое.?Локи!? - возбужденно-радостно мелькнуло в мозгу. Но это был не Локи.Медленно из темноты поднялось узкое, затянутое в костяную броню тело гигантского змея, пылавшие яростью желтые глаза, не отрываясь, следили за обидчиком, жесткая чешуя зашелестела по камню, сворачиваясь в тугие кольца, и Тор едва успел отпрянуть прежде, чем смертельная костедробилка перемолола его в труху. Змей открыл пасть и вновь издал противный грохочущий звук, обращая на землянина узкие кинжалы клыков, поднялся чуть выше, выбирая позицию для атаки и угрожающе раздувая золотистые костяные наросты на голове.- Вот только тебя здесь не хватало… - пробормотал Тор, опуская руку на кобуру бластера. Жесткий удар длинным хвостом, затаившимся в тумане, прошелся по коленям – упасть штурману не дали - желто-зеленые, покрытые пеплом оседавшего тумана кольца захлестнули его, как захлестывает штормовое море неудачливого пловца, опрокидывая на спину – по затылку резануло ледяное дыхание пропасти, с садистской услужливостью раскрывшей свою голодную пасть. Плоская треугольная голова на гибкой шее рванулась вперед, намериваясь одним ударом прикончить обидчика. Тор рыкнул, как попавший в силки зверь, и увернулся от первого броска. К следующему он был готов.Сильные руки перехватили стремительно мчавшиеся к его лицу клыки – те самые, что еще недавно лили прозрачный ядовитый мед на безмятежное лицо Локи – сдерживая ярость хищника. Стальные перчатки, разъедаемые ядом, задымились с легкими химическим шипением, тот же яд золотистыми ручейками потек по напряженным предплечьям десантника, капая на грудь – опустив глаза, Тор заметил, как пузырится и слезает краска на доспехе. Змей ярился и бил хвостом, силясь вырвать голову из неожиданного захвата – сильные руки мешали сомкнуть челюсть, доспехи трещали по швам под напором свивавшегося в клубок змеиного тела, но все еще сдерживали колоссальный натиск. А Тор лежал и, отворачивая лицо от брызгавшего яда, выгадывал момент, чтобы, рванувшись, одним сокрушительным рывком свернуть шею ползучей твари.Неожиданно что-то теплое и очень мохнатое бесстрашно сигануло на грудь штурмана из темноты, между землянином и змеей, распушилось, вспыхнув ярким фиолетовым огоньком в приглушенной палитре ночных красок, и яростно заверещало на одной высокой ноте. Мгновение – и змеиные клыки рванулись из разжавшихся тисков ослабленного схваткой Тора, стальной капкан на теле разжался – и гигантская змея бросилась прочь, торопливо, как убегает прилив, гонимый притяжением неба.Пока Тор, оглушенный, пытался откашляться, возвращая в сдавленную тисками грудь холодный спасительный воздух, пушистый клубок сиганул ему на плечо, брезгливо отдергивая лапки от желтых мазков яда – и заверещал прямо в ухо десантнику, громко и крайне сварливо.- Г-говард?.. – сипло осведомился Тор, с трудом веря в свое счастливое спасение. Гладкие кольца змеиного тела взрыхляли бледный мякиш тумана в паре шагов от сапог штурмана, но змей больше не обращал на него внимания. Фиолетовая белка покосилась на Тора круглым блестящим глазом и что-то злобно рявкнула на своем беличьем, не то жалуясь, не то ругаясь.- Говард, ты что здесь, местный пахан?! – возмутился Тор, у которого все еще не укладывалось в голове все увиденное. Белка сверкнула на десантника агатово-черными глазками и до объяснений не снизошла.- Ох ты ж черт, Локи забыли… - пробормотал Тор, с трудом поднимаясь на ноги, и шагнул прямо сквозь пенившиеся волны тумана – туда, где темной лентой скользнула змея, скатываясь с едва различимой тонкой фигуры, неподвижно лежавшей на мшистых плитах. Говард покачивался на плече штурмана, точно дивный плюмаж и презрительно молчал.Поначалу Тору, приподнявшему легкое тело на руки, показалось, что дикарь мертв – так неожиданно бледен был он для своей синей кожи, казался почти серым, гипсовым, припорошенным все тем же туманным пеплом, что покрывал сейчас весь мир. На темной коже Локи осели липкие желтые разводы змеиного яда, что Тор осторожно стер пучками вырванного мха, внимательно прислушиваясь к отголоскам жизни на неподвижном лице. Глубоко-глубоко, в юном теле дикаря, все еще билось слабое волнение жизни, и это волнение сейчас, проводя по синей коже облаченными в металл руками, улавливал Тор, старательно удерживая на весу растяпанную черную голову со слипшейся проволокой волос и стирая вязкий яд с длинных стрел ресниц и посеревших пергаментных губ.- Ну же, давай, Локи, ты у нас крепкий, синий, хвостатый, дыши, живи… - шептал штурман, хмуро ругая себя за то, что не захватил с корабля портативную аптечку. Да и какая тут аптечка поможет против неизвестного яда неизвестной в науке змеи? И Тор осторожно гладил скулы Локи, не веря, что из жизни может покинуть это изумительное существо, с легкой улыбкой игравшее отражениями реальности, точно с ограненным куском хрусталя, преломлявшем острыми гранями лучи то одного, то другого цвета.Наконец, дрогнули веки, теплый ветер выходившего дыхания шевельнул осенние чешуйки на губах – и Локи открыл глаза – необычайно яркие, а Тор с удивлением заметил, как примешиваются тонкие прожилки малахита к загустевшей крови радужки.- Тор… - выдох, шелестом травы пронесшийся в тумане, -Тор, - повторил Локи, точно заклинание, и впервые на памяти штурмана улыбнулся – не прохладно и не снисходительно, не той улыбкой, с которой хвостатый обычно поучал землян – но другой, скользящей, летней улыбкой, что улыбаются потерянному в детстве другу, коснувшейся щеки листве и яркому солнцу поздней осенью. – Нужно уходить… - шепнул Локи, и тонкие пальцы с неожиданной силой вцепились в наплечник Тора, оставляя на нем синие крапинки вырванных чешуек.Тор рывком вскинул голову, с тревогой всматриваясь в темные лабиринты камней. Из темноты туманов, из льдистой зеркальной ваты, на него дохнуло склепом и бесконечным, тягостным кружением времени. Точно тысячи морозных игл вонзились в тело, запутались в белесых проводах нервов – и потянули десантника за собой, в туман, туда, где во мраке и холоде блаженствовала вечность, ярились и таяли лица давно забытых, оставленных в прошлой жизни людей, чудились фигуры танцующих ночных страхов, стояли те, кто ушел давно, неся на своих плечах сизые шлейфы осуждения, обид и презрения. Те, кого когда-то размолотили колеса военной машины, медленно раскрошив каждую хрупкую фарфоровую косточку, тщательно растоптав их плазменными жерновами пушек и рассыпав по тропе, что пролегала меж звезд за спиной штурмана – и те, кто прятался от войны, окруженные живой, горячей броней человеческого мяса. Они все были здесь – незримые, неосязаемые, фантомы из скрученных спиралей тумана, и самых темных, присыпанных пылью времени, чердаков разума.- Не смотри… на туман… - почти невесомое прикосновение к запястью - тихий шепот шелковой лентой скользнул по шее, теплом дыхания стекая под доспех и изгоняя колючий холод, что уже вливал туман в застывшую в венах кровь. Тор опустил глаза, точно окунаясь в смешение крови и зелени во взгляде дикаря – и неуверенно улыбнулся.- Что нам делать, Локи?Волна улыбки на выбеленных ядом губах – зрелище страшное, но неожиданно притягательное.- Вниз, Тор. Нам нужно вниз.- Куда? – перепросил десантник, решив, что он ослышался. Вместо ответа синехвостый кивнул на рокотавшую водопадами бездну; по его скуле скатилась бледно-желтая капля яда, на ходу выцвечивая синюю кожу.
- Вниз, к самому центру, - Локи кивнул в сторону пропасти, как раз туда, где сейчас торопливо уползала гигантская змея, обвиваясь тяжелым телом вокруг опасно раскачивавшихся лиан.
- Может, лучше за змеями пойти? – с робкой надеждой в голосе предложил Тор. Белка на его плече явно издевательски что-то чирикнула. – Говард, тебя только не спросили!- Нет, - Локи неожиданно потерся щекой о плечо десантника, ласково, как трется добродушный кот. – Они ушли своими гранями, а мы пойдем своими…. – голос был тихий и шепчущий. - Ну давай же, Тор! – ясные глаза строго свернули на штурмана.- Ты летал уже, когда пошел за мной, верно? Еще один шаг, чего тебе стоит!..- Да действительно… - пробормотал себе под нос Тор, нервно косясь в туман, неуспокоенной душой метавшийся в пропасти. – Чеготерять… один шаг… и все…- белка на плече сварливо пискнула.
- Решай быстрее, Тор, - неожиданно серьезно попросил Локи, выдыхая белые лепестки тумана и бросая встревоженный взгляд на набухавшие за краем платформы влажные облака. – Время тонет, и скоро дыхание этого мира раздавит тебя!- Локи, подожди! – Тор тряхнул головой, чуть не взвыв от очередной дикарской головоломки. – Я не могу прыгнуть в бездну, я разобьюсь к чертям! Если тебе не жалко меня, то подумай хотя бы о Говарде!Вдруг у него еще семья, дети, работа?..- Но ты же летал уже… - Локи улыбнулся, сверкая белыми сабельками клыков. – Почему ты боишься? Это уже не Ничто для тебя, а Нечто. Нечто непонятое, но реальное. Это не неизвестность, Тор, после того, как ты попробовал Ничто на вкус.Штурман медлил. Все это хоть и звучало безумно, но какое-то рациональное зерно светилось смутным огоньком надежды. Шаги тумана на спиной, приглушенные вздохи ветра на ухо, точно пытавшегося нашептать штурману что-то сокрытое, таинственное, размытое; обрывки теней, улавливаемых краем зрения и узнаваемых где-то в глубине памяти – и, в противовес этому, легкое горячее тело на руках, острые клыки в уголках серых губ, рычание водопадов под ногами и леденяще-яркое, свежее ощущение падения с неожиданным счастливым приземлением.
И, широко улыбнувшись, Тор чуть было шутливо не взъерошил волосы пятерней, вовремя вспомнив, что его руки все еще покрыты ядом – и пружинисто вскочил, поднимая на руках неподвижного дикаря:– Да черт бы с ним! Учти, синий, если что – оправдываться перед кэпом сам будешь! Говард, ты был мне, как брат! – и в два широких шага – торопливо, как самоубийца, бросающийся с карниза в лихорадочном страхе передумать – шагнул в пропасть.?Идиот? - последняя яркая вспышка мысли, солнечным зайчиком резанувшая по сознанию – и штурмана окутала белая пелена. Свист воздуха в ушах, надорванное чувство в животе – ощущение падения, тугая волна вздрогнувшего в руках тела – все это разом захлестнуло Тора. Непроглядный туман, захлебнувшийся паникой инстинкт самосохранения, который долгие годы удавалось перебарывать. Надвигающаяся тьма, ледяная волна холода, пронзившая все тело и превратившая его в неподвижную ледяную статую – и нарастающий, воющий, пустой звон в голове.
Все закончилось внезапно.
Яркая вспышка, удар, хрип, рвущийся с губ – кажется, что чужой, и только после приходит осознание, что хрипишь ты сам, не в силах заставить конвульсивно сжавшуюся диафрагму качать воздух в светлое облако легких. Сумрак, заливающий зрение, вой в ушах – точно только что на максимальных перерезках вывел из штопора истребитель - и неожиданно знакомый, дерущий горло запах выжженной почвы, машинного масла и металла. Ощущая под щекой колючие осколки песка, сплавленные страшным жаром дюз звездолета, вдыхая прогорклый запах сожженной земли и чувствуя, как сознание покидает тело, Тор услышал, как неподалеку очень тихо и расслабленно засмеялся Локи.