26. ...три! (2/2)
Полиция, естественно, оцепила всё, что могла. И как собиралась банда во главе с клоуном выйти на улицу? Вопрос из разряда ?шутки за четыреста?. Ва-банк! Они не могли выйти так просто и пройти мимо машин, будто ничего не случилось. Случилось, ребят, ещё как случилось!
?Отпустите заложников!? Джокер остановил процессию прихвостней и с интересом посмотрел в окно. Юля тоже пригляделась. Оставалось гадать, сколько снайперов в данную минуту целились в них, удастся ли им снять главзлодея и не пострадают ли так называемые заложники.
— Ну что, господин мэр? Пора начина-ать? — Джокер выудил из кармана брюк что-то типа брелока.
— Прекратите! — испуганно возмутился мэр, дёрнулся, но Джокер потрепал его по голове. — Знаю-зна-аю! Не терпится уже начать веселье! Что-о ж. Слово мэра — закон. Джокер издал ?ух!? и нажал на кнопку. Секунда. Юля повернула к нему голову. ?Что он дела…? Ба-бах!
Джей взял руку Чайки, посмотрел на часы и причмокнул. — Оу, нельзя опа-аздывать! Один из наёмников поднял правую руку, и полдюжины полицейских развернулись к коллегам по цеху и открыли огонь на поражение. Пули засвистели. Пистолеты застрочили. Послышалась автоматная очередь. Тра-та-та-та! Юля сжалась и закрыла голову руками, но её потянули в сторону, и пришлось почти наугад переставлять ноги. Вздрогнувший дом уцелел, но Джокер, воспользовавшись переориентировкой полицейских, занятых ответным огнём, выскочил из дома. У первого же автомобиля, остановившегося неподалёку и пережидающего перестрелку, Джокер оказался за секунды. Открыл дверь, вытащил водилу и забрался на водительское сидение. Следом назад запихнули мэра и Юлю, рядом забрался наёмник в маске клоуна, а на пассажирское — в маске Золушки.
Бац! Пуля попала в капот. Визг колёс, уши заложило, и всё в мире перевернулось. Юля зажмурилась от страха, но к тому моменту авто тронулось с места.
Когда они отъехали на приличное расстояние, Юля увидела, что там бахнуло. Дом соседний. Жилой. Был. Ё-ё-ё…
— Там же люди, — она тут же чертыхнулась, потому что жаловаться на человеческие беды Джею — это как минимум из разряда ?ладно ли с тобой??
И не успел ни Джей ответить, ни Юля ляпнуть что-нибудь ещё неуместное, как бахнул второй раз. Жахнуло! Рвануло!
— А вот и пе-ервый залп в честь именинника! Джокер хохотал, упивался светом полыхающего заката. Полицейские, что следовали по пятам за машиной, вмиг забыли, как жить и исполнять свой долг. Все их колымаги остановились, мимо проезжающие тоже притормозили, чтобы побыть праздными зеваками. А смотреть есть на что! Там, где ещё недавно стоял ресторан ?Крем и джем?, властвовал огонь. Пожарище! Из всех окон первого этажа вырывались языки пламени, и уже разносились по городу сирены пожарных, скорых и полицейских, спешащих на подмогу. Именно в этой суматохе и общей сумятице Джокер спокойно ушёл от погони. Мэр стонал что-то про свою жену, хватался за голову, даже попытался дотянуться до Джея, но сидевший рядом наёмник прописал Чайке успокоительное — врезал как следует кулаком в челюсть. Юля даже взвизгнула.
Вопреки всем ожиданиям остановились в центре города, и минут через двадцать к ним подъехал запылённый серый Форд. Чтобы зря не терять времени, Джей напялил на голову мэру чёрный тканевый мешок, предварительно обмотав рот скотчем, найденным в бардачке. Руки связал той же липкой лентой. — Ты не боишься, что тебя тут найдут за считанные… секунды? — как можно яростнее спросила Юля у клоуна. — Эм-м… Если ты не заметила, ку-уколка, город погрузился в хаос. О-о-о, и это только нача-ало, — пропел он и проверил, хорошо ли замотаны руки Чайки. Тот мычал и вертел головой.
Арес выбрался с заднего сиденья, в руках он держал переноску, в которой сидел очень недовольный своим положением Васька. — А я думала, мы потом домой, — растерянно промямлила Юля, разглядывая шипящего и урчащего кота.
— Позволь кое-что рассказать тебе, детка, — Джокер пересаживался в Форд, а наёмники заталкивали в багажник мычащего и упирающегося мэра, — дом — это место, где больно. И если не хочешь присоединиться к господину мэру, будь так добра-а — потише.
Дело ясное, что дело тёмное. Итак, что имеем в сухом остатке? Немного, но достаточно для решения одной странной задачи: Арес, кот в переноске и ?дом, где больно?. Вопрос, взорвал там всё Джокер или залил напалмом, а только потом взорвал?
— Ита-ак! Плохой, плохой, плохой Джокер! Очень плохой! Юля пристегнула ремень и завела машину. — Едем к старой телебашне! Это в народе её называли старой, потому что именно в этой высотке раньше располагалось телевидение города. Нынче там бизнесцентр, аж на все семнадцать этажей. Прям куда деваться. Город и правда стоял на ушах. До всех и каждого наконец дошло, что клоун, поселившийся в бетонных джунглях, далеко не аниматор. И хрен бы с ним, если бы подражатель, но ведь его реально не могли изловить и упечь в жёлтый дом. Кащенко по клоуну плачет! Рыдает. Сирены не смолкали и не угасали, служебный транспорт всех мастей носился туда-сюда-обратно. Кажется, даже люди посходили с ума. Носились как-то неестественно. Транспорта в городе — будто открыли соседнюю планету для переселения, и все спешили срочно смотаться с Земли и из России заодно.
Вот он Август — Готэм номер два. Не хватает многих персонажей, но с чего-то же надо начинать. Пока непонятно, кого в колоде карт представляла Юля. Может, даму червей, например. Или банальная бубновая восьмёрка.
Так и прошла поездка до старой телебашни, ныне носившей название ?Кристалл?. Фу как пошло и банально. Остановились во дворе, на удивление пустынном. Конечно. Скорее всего в городе эвакуировали всех, кого могли, чтобы уж наверняка. Дверь запасного выхода услужливо стопорил кирпич, чтобы кое-кто — угадайте кто? — мог зайти через пожарный проход.
Джокер открыл багажник и без особых осторожностей вытащил из него мэра, стонущего от боли и страха. Затем втроём, в сопровождении приспешников, конечно, они вошли внутрь. Все вооружены, кроме главного заложника и заместителя заложника. Вдруг Джокер обернулся, посмотрел на следующую позади Юлю и указал на неё пальцем. — У тебя сегодня будет лучший вид. Билет в первый ряд. Поэтому никогда-а не говори, что я для тебя ничего не делаю. Юля опешила, а клоун отвернулся от неё и продолжил путь наверх. Пешочком на семнадцатый этаж — это то ещё извращённое удовольствие! Джокер всю дорогу насвистывал, то сбавлял шаг, то ускорялся, и тогда, наверное, каждый видел в нём не человека, но дьявола. Какой живой и здравствующий — хотя нет, про Джея нельзя сказать здравствующий в полной мере — тип способен вспорхнуть на семнадцатый этаж? Хотя надо отдать ему должное. Он всё-таки запыхался, судя по тому, как приглаживал волосы и как раздувались его белые от краски ноздри. Ну хоть что-то человеческое ему не чуждо, уже ура. Пока он, так сказать, приходил в себя, наёмники — а их аж четверо — как следует размяли мэру косточки, а после поставили его в коленно-локтевую, напялили на первого гражданина города ошейник, присобачили на физиономию намордник, а после конец поводка обвязали вокруг ножки дивана. Никуда не денется гражданин. Самое страшное в этом то, что к пиздецу привыкаешь. То есть когда смотришь на всякую дичь каждый день, то в какой-то момент наступает такой момент, когда осознаёшь: ну ок. Отворачиваешься и ешь свои печеньки. Может, даже воображаемые. Потому что кукушка уехала, её теперь ничем не запугать. Джей отпустил наёмников за дверь и приказал ждать там. Юлю, конечно, никто никуда не отпускал. Она стояла недалеко от мэра, жалась к стенке возле дивана и не хотела ни в чём участвовать. — Ку-кол-ка, — а, ну да, ну да, много хочешь, мало получишь.
Юля притворилась продолжением дивана, даже мысленно приказала себе мимикрировать,но куда уж там. — Де-етка, иди сюда-а — уже более зловеще позвал Джокер и даже обернулся. Причмокнул. Ну что ж, мимикрировать не получилось, придётся действовать по обстоятельствам. — А мне и тут хорошо, — отозвалась Юля. Но Джокер так на неё зыркнул своими чёрными провалами, что ноги сами понесли её к окну, где злодей и стоял. Панорамные окна, надо сказать, не то, что нравится человеку, опасающегося высоты. Коленки тряслись, ноги подгибались, хотелось натурально впасть в панику и словить паническую атаку до кучи, чтобы уже весь букет собрать. Вот только когда Юля подошла к клоуну, он её подтолкнул к окну, прижал к стеклу и встал позади. Близко. Она вздрогнула, попыталась высвободиться, но его цепкие руки легли на её запястья. Прижали.
— Ну-ну-ну! Ты же не хочешь пропустить всё веселье! Я ведь… а-ах… так старался! Джей отыскал взглядом часы на стене, довольно захихикал над Юлиным ухом и сла-адко так прошептал: — Бу-ум… Бум! В добром десятке кварталов отсюда рвануло так, что мама не горюй! Юля даже взвизгнула, испугавшись, что окна повыбивает, и её утыкает всю осколками, так что на новый год даже ёлку не придётся наряжать. Сама гирляндой станет. Но нет. Только окна задребезжали да пол, кажется, под ногами задрожал. И уши заложило.
Ох ёкарный бабай! Дым поднялся такой, что хватило бы на вторые Помпеи, ещё бы осталось. Горело и дымило как в аду. Яркие языки пламени то и дело показывались из завесы, и город о-хре-нел. А вместе с ним и Юля. — Господин мэ-эр! Вам всё видно оттуда? — Джокер захохотал, а потом снова прижался к Юле. — Что… там было?.. — ни жива ни мертва, но сил нашлось немного, чтобы поворочать языком. — Ба-анк, — сладко пропел Джей. — большой жи-ирненький ба-анк. А тепе-ерь… Бум! Бабах! Рвануло на горизонте, но даже отсюда видно. Паскуда! Сука, сука, сука! Город утонул в вое сирен, мэр на заднем фоне скулил и тонул в рыданиях, как и Юля. И когда Джокер прошептал ей на ухо ?Областная больни-ица?, зажмурилась и сжала кулаки. В ответ на это Джокер прижал сильнее её руки к стеклу и куснул за ухо. Наёмники за дверью ржали и улюлюкали, празднуя кровавые именины. И когда клоун стянул верх Юлиного платья, оголяя её грудь, она замотала головой, глотая отчего-то горькие, как полынь, слёзы.
— О-о, господин мэ-эр, это только начало, — зарычал Джокер и впился в её шею, и визг утонул в третьем взрыве. Жахнуло справа, в стороне от первых двух взрывов, и, кажется, ад разверзся на Земле. Какое счастье, что они не там, не на улице, но наблюдать за хаосом со стороны не менее пугающее зрелище. А что… что если он взорвёт и старую телебашню? Сравняет ?Кристалл? с землёй, разнесёт по кирпичикам? Юля дёрнулась, но жёсткие пальцы сильнее сжались на её запястьях.
— Мэ-эрия, — со сладким упоением прокомментировал злодей.
Мэрия. Конечно, мэрия тоже в его списке, дурочка! И как по щелчку в мир звуков вернулся скулёж Чайки, будто мозг только этого и ждал, чтобы выкрутить тумблер на полную.
Юля распахнула глаза шире, когда почувствовала, как в её ладонь что-то легло. Один из вездесущих ножей Джокера. Она задышала часто и трудно, не понимая, куда выруливала странная игра лиходея.
— Зачем? — Юля попыталась вернуть нож клоуну, но он сжал её дрожащие пальцы. — Одна-ажды… Однажды ты поделилась со мной, что никогда не убьёшь человека. Но, малыш-ш, у всех есть рычаги. Он часто закивал. В коридоре послышалась возня, кажется, там дрались. Возможно, полиция подоспела.
Господиспасибо! — Мы можем проверить твои, — засмеялся Джокер. — Как насчёт того, что-обы… Я… ах… могу снять шкуру с твоих дрожайших мамулечки и бабу-улечки. А ты-ы… Ты в этот момент будешь привязана к стулу! И если отвернёшься или закроешь глаза, о-о-о, я заставлю тебя смотреть на это, и-и-и, если ты отвернёшься, я отрежу тебе веки.
Он погладил её руку с зажатым ножом. — А потом, — ласково продолжил Джей, — я выпотрошу тебя, как ры-ыбу. Выпущу кишки и оставлю привязанную к стулу подыхать. — Что ты задумал? — всхлипывала Юля. Джокер развернулся вместе с ней, встав спиной к окну, и указал на трясущегося от страха мэра. — Тебе надо всего-о лишь избавить Август от одного о-очень надоедливого мэ-эра.
Джокер толкнул Юлю, и она больше не чувствовала опоры. Его не было за спиной. Словно она одна во всём мире. Она и нож. И мэр. И голос Джокера: — Жизнь продажного, прогнившего лжеца за твою жизнь и за шкуры твоих родны-ых. Тик-так, Юмми, тик-та-ак! — Нет… — всхлипнула Юля и отшатнулась. — Ну что-о ж, — разочарованно цокнул языком Джокер. — Хм-м, эхе-хе, придётся мамочке стать трофеем. Он подошёл к Юле, хотел забрать нож, но она отдёрнула руку. Вытерла слёзы и обречённо кивнула, так и оставив голову висеть.
— Я убью, — тихо ответила она.
— Ну так… вперёд! — подбодрил Джокер. Дверь открылась. Клоун потянулся к карману, а Юля осталась стоять на месте. Чайка рыдал, сидя возле дивана. Высокая тень шагнула в густые сумерки. Низкий голос, с хрипотцой разрезал тишину: — Отпусти мэра и девушку.