Оставайся (1/1)

Ее звали Алиса. Самойлова Алиса Евгеньевна?— так официально подписала она свой профиль в WhatsApp, который я удосужился посмотреть только после того, как сел в такси. На фотографии она была изображена в профиль: сидела за пианино и сосредоточенно смотрела в раскрытые перед ней ноты. Пока я рассматривал ее фотографию, в голове неустанным вихрем вертелись воспоминания о проведенном у Алисы вечере. Я отложил добрую половину планов, чтобы поехать к ней, и совершенно не пожалел. Она совсем другая. Она знает меня, но не стремится задушить меня в объятиях и не подражает моей манере речи подобно другим подписчикам. Она знает меня, но для нее это словно второстепенное, словно она видит все не так, как другие… Она видит не только мое творчество, но и меня. Наверное, за это я и зацепился. Ее игра завораживала. Она предстала в моих глазах эдаким художником, рисовавшим вокруг себя совершенно другую атмосферу и настроение людей с помощью одной лишь музыки. Я вспоминал, как она упоминала репетицию?— это значило, что у нее скоро какое-то выступление. God, как я не хочу напрашиваться, но я хочу увидеть ее на большой сцене, играющую свою музыку перед тысячами людей. ?Оно о человеке??— всплыли в голове слова Самойловой о ее авторском произведении. Я расстроился. Надумал себе, а потом заговаривал сам себе зубы, рассказывая ей о моментах со съемок короткометражки и прочим bullshit’е. Перед глазами застыло ее аккуратное лицо, так внезапно оказавшееся совершенно в незначительном расстоянии от моего, когда я завязал кеды и выпрямился. Она гармонично сочетала в себе удивительные черты. У нее был нос с маленькой горбинкой, усыпанный едва заметными веснушками, четко выраженные скулы и длинные ресницы. А еще я видел намек на ямочки на ее щеках, когда она смеялась. Я не заметил, как такси подъехало к моему дому. Поднявшись на свой такой же, как у нее, последний мансардный этаж, я спешно закрыл дверь и, стянув кеды, прямо в джинсовке прошел к дивану и упал в него. Снова доставая телефон, я закрыл профиль Алисы в WhatsApp и перешел к диалогу с ней. Наверное, я не имею права вот так вмешиваться в ее жизнь, но почему мне так хочется… Не глядя, стучу пальцами по клавиатуре. ?Я могу рассчитывать на еще одну встречу?? Ответ приходит не сразу.*** Уснуть у меня получилось только к шести утра. Оказалось, мой номер телефона Макс узнал оттуда же, откуда и адрес?— из контактных данных с оборотной стороны девятого нотного листа моего произведения. Если задуматься, этот лист многое повидал, да и сам стал частью удивительной истории, завораживающей сердца. Мы договорились о встрече через пару дней. За эти пару дней нам нужно было переделать свои дела. Брайну?— отснять, смонтировать и выложить видео, мне?— посетить еще одну репетицию, а на следующий день я планировала генеральную уборку в квартире. Казалось, за эти два дня на мой телефон пришло больше сообщений, чем за последние несколько лет. Мы, словно лучшие друзья, говорили обо всем и во многом сходились во мнениях. А в чем не сходились, о том охотно спорили. Разум, который неустанно кричал ?нельзя?, в течении двух дней молчал. На репетиции прилетела волнительная весть: организаторы концерта собрали всех выступающих и объявили о следующей репетиции как об ?открытой?. Это означало, что на нее могли прийти родные и знакомые, у которых либо планы не состыковывались с концертом, либо не хватало билетов. Петербург все-таки культурная столица России, и билеты на такие концерты здесь разлетались в два счета. Родных у меня здесь не было, друзей тем более, поэтому первым кандидатом на приглашение, пришедшим мне в голову, был никто иной, как Тарасенко. Сначала мне это показалось совершенно невменяемой идеей, которую я обдумывала весь оставшийся день. А под вечер следующего решила, что попробую. Репетиция была назначена на понедельник, а встретиться с Брайном мы договорились в воскресенье. Не помню, когда я в последний раз так ждала выходных. Быть может, только в школе, уставшая от кипы домашних заданий? Слишком уж давно это было. Всю субботу я растягивала домашние дела, как могла, лишь бы время за работой пролетело быстрее. Я даже не смогла заставить сесть себя за рояль, хотя не помешало бы?— по календарным выходным у нас репетиций не было, и многие за это время, не тренируясь, теряли сноровку. Но нарастающее волнение с приближением воскресенья просто не давало мне сидеть на месте. Следуя своей пунктуальности, в последний выходной я проснулась куда раньше, чем следовало бы. На сборы времени ушло вдвое больше обычного, но в назначенном пункте я оказалась раньше Макса. Невский?— место встречи изменить нельзя. С погодой нам повезло, в Питере светило солнце, и температура в прогнозах обещала подняться до двадцати четырех градусов. В воскресенье на Невском проспекте было куда больше людей, чем по будням, и в ожидании мне пришлось прижаться к стене здания, чтобы не мешать общему потоку движения. Посмотрев на наручные часы, я затем осмотрелась по сторонам. Время приближалось к назначенному, когда мне вдруг показалось, что среди толпы за угол юркнуло что-то отдаленно похожее на клетчатый капюшон. Я хотела было пойти за ним, но стоило мне отойти от прохладной стены фасада, как на мои плечи резко легли чужие руки, заставляя меня вздрогнуть. Оборачиваясь, я вижу Тарасенко. —?Ты меня напугал,?— я не умею злиться на него и расплываюсь в улыбке. Сегодня он был одет в белую рубашку с v-образным воротником, легкую голубую кофту а-ля ?джинс? и темно-синие джинсы. Не отпуская из мыслей померещившийся мне пару секунд назад его образ, я оборачиваюсь к тому углу, но в этот раз ничего не вижу. Должно быть, это был кто-то в похожей одежде, а я просто… помешалась? За день мы обошли многие исторические места и достопримечательности Питера. Начиная с Казанского собора и Дома компании Зингер, прошли к Александровской колонне, Эрмитажу и Зимнему дворцу, оттуда вышли на набережную, богатую чередой дворцов. У Троицкого моста свернули к памятнику Суворову и Вечному Огню. Вся наша прогулка не обходилась без того, чтобы к Максиму кто-нибудь не подошел и не попросил совместную фотографию. В такие моменты я отводила взгляд в сторону. Благо, никто не спрашивал кто я?— в большинстве случаев меня вообще не замечали. Конечно, кто я вообще по сравнению с Брайном? Он?— авторитет для многих, я?— не могу стать авторитетом даже самой для себя. Лишь всего пару раз меня попросили сделать фотографию, это были ребята, подходившие по одному. Сдавленно улыбаясь, я соглашалась. —?Куда теперь пойдем? —?спрашивает Максим, когда мы почти делаем круг, забредая по пути в Михайловский сад. —?Туда, где тебе не будут докучать подписчики,?— слишком заботливым тоном отвечаю я, ставя в приоритет комфорт Брайна. Почему-то всякий раз, когда я смотрела на него сквозь объектив чужих фотоаппаратов, мне казалось, что он испытывает еще большую неловкость, нежели я. —?Ко мне домой? —?с улыбкой спросил Тарасенко. —?Ага, обязательно,?— саркастически произношу я, но совершенно не слышу ответного смешка. Посмотрев на парня, я обнаруживаю его выражение лица без единого намека на что-то шутливое. —?Погоди, ты что сейчас… —?Серьезно, да,?— Макс достает телефон и открывает приложение для заказа такси, улыбаясь,?— я у тебя был, а ты у меня?— нет. Не честно. Мы едем в тишине. Он мог сесть на переднее сидение, но предпочел разместиться на заднем рядом со мной. Я исподтишка посматриваю на него, сидящего в телефоне и просматривающего ленту в Инстаграм. Его губы иногда чуть изгибаются в улыбке каким-то веселым комментариям, иногда он посматривает в окно, но в конце концов чувствует на себе мой взгляд и переводит глаза на меня. Я тут же вспыхиваю и отворачиваюсь к своему окну. ?Какой же ты красивый?. Дорога занимает совсем немного времени по сравнению с тем, сколько нужно ехать, чтобы добраться до моего дома. Район совсем новый, но никаких строек, кишащих гастарбайтерами, видно не было и подавно, в отличие от двора моей новостройки. Отчего-то мне стало очень спокойно. На секунду я забыла, что скоро мне нужно будет возвращаться на другой конец города в свой не сильно отличающийся благополучием район. Стоило нам переступить через порог квартиры, навстречу выбежал рыжий пухлый кот. —?Рыжий кусок дерьма снова проголода-а-ался,?— растягивая последнее слово, передразнил Макс Тигру и под мой умиляющийся взгляд сразу пошел его кормить. Оставив летний плащ на вешалке у входа и стянув кроссовки, я неуверенно прошла дальше по квартире. Она была больше моей раза в три, хотя я никогда не жаловалась на отсутствие пространства. Миновав холл и ванную с уборной по левую руку, я повернула направо и пошла на звуки насыпаемой в миску кошачьей еды. Я вышла в просторную гостиную, совмещенную с кухней. —?Чувствуй себя как дома,?— гостеприимно произнес Тарасенко, но он и не представлял, как меня сковывал страх и стеснение в тот момент. —?Здесь так красиво,?— заметила я, подходя к панорамным окнам и вглядываясь в переливающуюся в свете солнца поверхность реки Невы, кусочек которой был виден на горизонте. Спустя долгую паузу я вспоминаю о завтрашней репетиции и моем смелом решении позвать его. Макс появляется в дверном проеме, и в последний момент я почти передумываю. Но в конце концов решаю, что лучше сделать и жалеть, чем не попробовать вообще. —?Макс,?— зову я, пробуя его имя на вкус. Впервые тогда я назвала его по имени. Я слышу тихие приближающиеся шаги и сердце замирает, когда он встает напротив и опирается плечом в стену с декоративной кирпичной отделкой. —?У меня завтра открытая репетиция,?— не в силах противостоять его взгляду, я опускаю глаза. —?Я хотела бы пригласить тебя. —?Фак, да это же классно,?— навеселе произносит он, и я нахожу в себе силы поднять взор, полный надежды. —?Я обязательно приду. Занятие мы себе так и не нашли, и несколько часов занимались всякой ерундой, попутно не прекращая разговаривать. Темы находились на удивление легко, и скованность немного отступила. Я пыталась играть с котом, но тот был слишком ленив, и почти не реагировал на меня. Ближе к вечеру мне в голову пришла безумная идея. —?Хочешь яблочный пирог? —?спросила я и Макс, до этого сидевший на диване и искавший музыку для фона на ноутбуке, непонимающе посмотрел на меня. Я сидела на ковре рядом с диваном и безуспешно пыталась заинтересовать Тигру найденной где-то рядом игрушкой. —?Ты хочешь увидеть рубрику ?готовим с Брайном? в реальной жизни? —?с иронией спросил он, подняв одну бровь. —?Нет, точно нет,?— вспоминая его видео на эту тему, я рассмеялась. —?Я хочу приготовить тебе яблочный пирог. Спустя мгновение поняв, как это прозвучало, я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Но делать нам было все равно нечего, а позволять Брайну заказать пиццу и тратить таким образом на меня деньги совсем не хотелось. На удивление, все нужные ингредиенты оказались в наличии дома, и нам не пришлось выходить в магазин. Макс включил фоном музыку, и мы переместились на кухню. Пока мы готовили, без каверзных ситуаций, само собой, не обошлось. Взять в пример хотя бы то, что в один момент Тарасенко показалось забавным взять телефон и начать снимать в тихую, а потом подойти ко мне, окунуть палец в стоящей рядом муке и поставить белую отметину у меня на кончике носа. Это было его первое прикосновение ко мне, и я даже не сразу поняла, что произошло. Сначала я очень смущалась тому, что Максим снимает, но потом он стал шутить и нести всякий, как он выражается, bullshit, и, задыхаясь собственным смехом, я забыла о стеснении. Потом настал мой черед снимать, как он пытается порезать яблоки. Без смеха, конечно, на это взглянуть было нельзя, но не бросала свои отчаянные попытки научить его аккуратности обращения с ножом. Вдоволь насмеявшись, мы отправили пирог в духовку. Когда я мыла посуду, что-то дернуло меня посмотреть на циферблат наручных часов и тут же пожалеть об этом. Возвращаясь из сказки про Золушку, я нахмурилась. Я сейчас дома у человека, спасшего мою душу, у человека, который об этом даже не подозревает, у человека, о встрече с которым я могла даже не мечтать. И я стою у него на кухне и мою его посуду. Я чуть оборачиваюсь и через плечо вижу, как Макс сидит за столом и, улыбаясь, пересматривает отснятые на телефон видео. Зачем он попросил меня о еще одной встрече? Зачем согласился прийти на репетицию? Зачем снимал все это? Почему я? Столько вопросов и ни одного ответа. Тяжело вздыхая, я впервые за несколько дней слышу горький упрек разума, вырезающего лезвиями узоры на сердце. ?Нельзя?. —?Мне сегодня не помешает лечь пораньше,?— говорю я, заканчивая с посудой и вытирая руки кухонным полотенцем. —?Репетиция в десять, до дома еще полтора часа… Тарасенко грузно вздыхает и откладывает телефон в сторону. Впервые за время нашего живого общения я увидела его таким сосредоточенным. Это напугало меня. Ощущение, что он пересмотрел свой ответ на мое приглашение, а теперь не знает, как бы помягче сказать мне об этом, не оставляло меня. —?Достань пирог через час, надеюсь, у тебя получится сделать это, не обжигаясь,?— лепечу я с грустной улыбкой, оборачиваясь в сторону выхода, но в следующую секунду его слова заставляют меня замереть на месте. —?Оставайся.