Глава 1 (2/2)

- Очень приятно, - почти хором протянули мы. Хотя и я, и Лина понимали, что приятного на самом деле мало. Меньше всего нам хотелось знакомиться с человеком, который займет место нашего триИ.

Андрей Александрович Асталин посмотрел на нас. Сначала на Лину, потом на меня. У него были темно-карие глубокие глаза. И безупречно красивое, но довольно холодное лицо. Я не знаток, но, по-моему, именно такие лица должны сниться девушкам.- Взаимно, - негромко произнес он.Этот голос… Я непроизвольно вздрогнул. До этой минуты все было нормально, но стоило ему заговорить, и мне вдруг стало холодно. Я не понимал, в чем дело. Судорожно сжал руку в кулак, вскинул голову и встретился с взглядом темных глаз, в которых промелькнули горящие красные искорки. Я застыл на месте. Да не может этого быть!- Вы всегда приходите на работу с грязными руками, Даниил Владимирович? – насмешливо спросил Асталин.

Я едва услышал его. У меня шумело в ушах.- Я… нет.К счастью, они не стали задерживаться и быстро ушли. ТриИ увел этого типа к лифту. Наверное, собирался показывать Институт.

- Какой красавец! – с восхищенным благоговением пропели за моей спиной Верочка и Риточка, девочки из отдела древностей. И когда только успели появиться?Я смотрел, как закрываются дверцы лифта, и думал, что ошибся. Это было невозможно. Человек, который собирается стать начальником Института Сотрудничества, просто не может быть нечем!Мой кабинет, а точнее закуток в самом конце коридора, находится на третьем этаже. Он совсем маленький, но другого мне и не нужно. Все необходимые вещи у меня всегда под рукой. Стол, компьютер, кресло, шкаф для папок и книг и даже небольшой диванчик, на котором так любит расположиться с журналом Степашка. Когда я зашел, он как раз листал ?Вокруг света?.- Хозяин! Опаздываешь на работу!Из-за глянцевой обложки журнала показалось смуглое личико домового. Ростом он был не выше детской куклы. Длинные густые волосы укрывали почти все тело, а яркие глаза светились даже в темноте. Он всегда жил в этом кабинете. Собственно говоря, Степашка и освободил его для меня, после того как долго и методично выживал отсюда прежнюю хозяйку, Татьяну Никифоровну - толстую и вредную тетку - начальника отдела статистического учета. Несколько месяцев подряд у нее вылетали из шкафа книги, непонятно как промокали папки и сам по себе отключался компьютер. Наконец, не выдержав всех этих издевательств, Татьяна Никифоровна сбежала из кабинета, поклявшись на Уставе нашего института, что ноги ее больше здесь не будет. Кабинет передали в мое пользование, и я сразу же понял, что здесь хозяйничает домовой. Степашка показался только после того, как я целую неделю оставлял ему молоко и шоколадные батончики. А когда я узнал, что он обожает рассматривать картинки в журналах, и притащил ему целый ящик из Вовкиных запасов, мы стали лучшими друзьями. Степашка был умницей. Он с гениальной скоростью научился читать, после того как я показал ему буквы и назвал слоги, и теперь в буквальном смысле глотал журналы и книги.

- Три минуты до девяти, умник! – возразил я. – И это притом, что я уже кучу времени торчу в холле.Степашка фыркнул, демонстративно уткнувшись в журнал. Он всегда говорил, что я опаздываю, даже если я приходил на час раньше. Стоило пойти у него на поводу, и я бы вообще домой не уходил. На самом деле я подозревал, что малыш просто скучает, когда остается один.

- Хозяин, а Угрюм подарок принес для триИ! – выдал интересную информацию Степашка, пока я включал свой старенький компьютер, с обычной тревогой прислушиваясь, как надсадно рычит мой допотопный системник. – Вон в шкафу стоит!- А чего лично не передал?

Я и сам понимал, что мой вопрос скорее риторический. Щелкая мышкой, я представил себе каменно-непроницаемое лицо Угрюма. Если верить Степашке, он что-то среднее между филином и человеком. Возможно, так и есть. Я видел Угрюма в облике пожилого мужчины с крючковатым носом, пугающе хмурым взглядом и большой темной тенью в форме крыльев.

- Да не хочет он с людьми видеться. С тобой разве что. Просил подарок отдать и сказал еще, что Иваныч был хорошим начальником.- Да уж.У меня сердце сжалось после этого Степашкиного ?был?. Ключевое слово, блин! Я вспомнил красивое надменное лицо человека, который так поразил меня в холле. Асталин Андрей Александрович. Получается, что теперь у нас ТриА вместо триИ? У меня тоскливо заныло под ложечкой. Нет, не хочу!Подарок оказался большой коробкой, обернутой плотной коричневой бумагой. Угрюм не заморачивался с внешним видом, но я знал, что скупиться он не будет. То, что внутри, наверняка стоящая вещь. Взяв подарок, я спустился на второй этаж в приемную начальника.

Приемная у нас была большой и светлой. Старая добротная мебель и многочисленные цветы в горшках и кадках придавали ей домашний уют, а главным украшением была, конечно же, Лина. Она сидела у окна за широким массивным столом и, выглядывая из-за него, казалась совсем маленькой и хрупкой.- Лин, Иван Иваныч у себя? А то тут Угрюм ему подарок оставил.

- Да, он у себя, но.., - тут моя фея замялась, подбирая слова, - Иван Иванович не один. У него этот… новый.Вид у Лины был совсем невеселый. Я ее хорошо понимал, но помочь ничем не мог. Мне и самому было несладко.- Эй, Лин, выше нос! – все же попробовал я ободрить девушку. - Впереди банкет, и мы не должны расстраивать триИ своими кислыми физиономиями.- Да, ты прав, но мне как-то не по себе, - вздохнула Лина, - Дань, я чувствую, грядут перемены.- Все будет хорошо.Я ее успокаивал, но чувствовал, что она права. Сам видел. Судя по холодному выражению лица нашего будущего начальника, перемены уже были не за горами.

Лина еще раз вздохнула и покачала головой.

- Я думаю, Дань, ты можешь зайти. Уже и Серафима приходила, и Сморков. Мне кажется, Иван Иваныч будет не против.- Ладно, рискну здоровьем.Мне внезапно пришло в голову, что триИ, возможно, и сам не рад долго общаться тет-а-тет со своим преемником.

Я подошел к двери, ведущей в кабинет начальника, и постучал.- Можно, Иван Иванович?- Проходи, Даня.Иван Иванович сидел за своим столом в своем любимом чуть поскрипывающем кресле. Его кабинет был поменьше, чем приемная, но казался еще более уютным и по-домашнему спокойным. На окнах висел светлый кружевной тюль, на узких полочках, прибитых к стенам, разрастались буйной зеленью лианы и декоративный виноград.- Иван Иванович, Угрюм вам подарок оставил.Я положил подарок на стол перед начальником, стараясь не коситься в сторону Асталина. Тот сидел у стола, сложив ногу на ногу, держал в руках какие-то бумаги, но при моем появлении отложил их все и уставился на меня.

Мне показалось, что триИ не такой как обычно. Он предложил мне сесть, но подарок открывать не спешил. И даже не позвал Матрену, чтобы она отнесла его в кладовую. Я быстро огляделся, но домовицы нигде не было видно. Обычно она тихонько сидела на подоконнике или на шкафу и вязала маленькие шарфики, носки и варежки, молниеносно взмахивая блестящими спицами. Всем, к кому Матрена испытывала симпатию, она дарила свои симпатичные поделки, и у меня уже скопилась коллекция из трех пар зимних варежек и двух шарфиков.

Именно домовые поддерживают гармонию и уют в помещении, будь то жилой дом или кабинет. Матрены не было, и я чувствовал, что мне ее не хватает, хоть и не был хозяином этого кабинета. Представляю, каково сейчас триИ.

- Спасибо Угрюму, - заметил начальник, посмотрев на подарок. - Не забыл старика.- Может, Матрене отдать? – предложил я, хорошо зная, как любит домовица складывать подарки для нашего начальника в маленькой комнатке, примыкающей к его кабинету.- Да нет ее.Иван Иванович как-то неопределенно махнул рукой.

- Матрена домовая? – вдруг спросил Асталин. Я посмотрел на него и чуть не вздрогнул. Он все еще продолжал в упор разглядывать меня. Что ему надо?- Да, она домовица, - спокойно и доброжелательно кивнул триИ, хотя я был готов поклясться, что в его словах прозвучал вызов.- В ИЭС разрешено постоянно находиться особенным?Асталин употребил самое вежливое и самое толерантное определение не людей, но я все равно уловил в его голосе насмешку.

- А что в этом такого?Я понимал, что лезу в бутылку, но не мог удержаться.– Это же Институт сотрудничества!- А я смотрю, вы помыли руки.Асталин улыбнулся, а я оторопел, прикипев к стулу. А это к чему?- Даня, хорошо, что ты зашел, - сказал Иван Иванович. – А я только что говорил о твоей Летописи водяных. Рассказал, как ты собрал и обработал ее практически в одиночку за год, а это было почти нереально. Повторюсь, ты один из самых моих талантливых и перспективных сотрудников. Хоть еще так молод. Расскажи теперь сам Андрею Александровичу о своей работе над Летописью.Мне не хотелось рассказывать... этому. Но я не мог отказать триИ и начал говорить, сначала сбиваясь, а потом позабыв обо всем и целиком увлекшись процессом. Мне нравилась моя работа. За два года я разобрал много рукописей, но Летопись водяных считал своим особым достижением. Полагаю, что вполне по праву. В конце концов, я собирал ее по кусочкам путем долгих и кропотливых поисков, используя любые источники и копаясь в куче самой разнообразной писанины.Асталин слушал меня, не перебивая. Я же больше старался смотреть на триИ, и его улыбка, обращенная мне, с оттенком гордости, как за собственного сына, наполняла мое сердце теплом.- В общем, совпадение около 99,8 процентов. Мы знаем все, что необходимо, о подконтактных особенных. Считаю, что мы готовы к контакту.Этими словами я подвел итог своего рассказа.

- Неплохо.Асталин усмехнулся.- Вижу, вы действительно ценный сотрудник, Даниил Владимирович.У него был властный и по-своему приятный голос. Я посмотрел на него, пожалуй, впервые рассматривая как следует и отмечая детали. Классическая дорогая стрижка по принципу ?волосок к волоску?. Тонкий нос и острые, четко вылепленные скулы. Темные густые волосы и темно-карие, почти черные глаза. На левой щеке маленькая ямочка, появляющаяся при улыбке и смягчающая холодное насмешливое лицо. Высокий и худощавый в отличном, даже шикарном костюме. Слишком красивый, нашим девчонкам придется нелегко. Асталин Андрей Александрович. Будущий начальник, непонятно почему направленный из столицы в провинциальный Молнегорск. Человек, о котором в нашем ИЭС уже больше месяца ходили самые разнообразные слухи. Поговаривали, что будущий начальник умен, амбициозен и обладает как беспощадной деловой хваткой, так и обширными связями в высших эшелонах власти. Я не особо вникал во все сплетни и разговоры по поводу его персоны, но сейчас понимал, что все они были не так уж и далеки от истины.Банкет по поводу ухода Ивана Ивановича на пенсию был назначен на пять часов. К этому времени в актовом зале собрались все, кто был приглашен на торжество, включая мэра и других важных лиц города, а также все наши сотрудники. Ровно в пять приехали представители из Министерства, чтобы вручить нашему триИ грамоту и ценный подарок. Торжественная часть затянулась на несколько часов, и это доказывало, насколько любят и ценят Ивана Ивановича друзья и коллеги. Больше всего мне понравились искренние и действительно душевные слова Серафимы Сергеевны, начальницы отдела древностей.

В разгар банкета я заметил, как виновник торжества умудрился улизнуть от всех и встал у окна, молча глядя на закат за стеклом. Я подошел к нему, собираясь тоже поздравить с юбилеем, но то, что у меня вырвалось, больше походило на крик души, чем на поздравление.

- Иван Иванович, неужели нельзя было продлить срок хотя бы на год-другой?- Даня.Начальник обернулся от окна и посмотрел на меня с улыбкой.

- Не могу же я работать вечно. Надо уступать место молодежи. Тебе. Ему.Он кивнул в сторону веселящейся толпы, где за одним из столов находился Асталин. Его было почти не видно из-за собравшихся вокруг женщин.

- Так и должно быть. Потому что это правильно. Все к лучшему, поверь мне.Мне показалось, что голос начальника дрогнул. Он потрепал меня по плечу и быстро ушел, а я остался стоять у окна. Медленно наступала летняя ночь, и я думал, что перемены, которые предсказала Лина, должны были начаться в самом ближайшем будущем. Иван Иванович утверждал, что это правильно. И к лучшему. Но тогда почему же у меня было так неспокойно на душе?