V (1/1)

Пусть же все будет так, как сейчасВедь я здесь, рядом? И это глубже слов.Дети, рождённые смертной от демона, считались магами. Обычно женщины не подозревали, кого носят под сердцем. Лишь в определённый момент, когда чаду исполнялось четыре года или больше, сила спрыгивала с ладоней и тешила кроху. Это случалось в какой-то миг эмоционального взрыва маленького сердечка, что-то непонятное, незнакомое и сильное. Детки плакали, грустили, тосковали. Сила же, как добрейшая нянечка, утешала, развлекала. Неожиданные искорки, лёгкое покалывание в подушечках и шевеление в глазах отвлекали. Конечно, дети не понимали, что творят, но стоило взрослым заметить странности, как становилось не по себе. Женщины осознавали свой грех?— измену. Они разделили ложе с демоном, выносили и родили маленькую бессмертную греховную жизнь. Зачастую демоны выбирали себе в пассии девушек религиозных, близких к церкви, верных Завету. Это казалось более интересным и возбуждающим, нежели совратить распутную девицу в таверне. Заманчивое, стиснутое скромной одеждой тело, невинность и преданность в глазах. Их так приятно было склонить к греху, так и сладко ощутить грехопадение. Если попадалась замужняя, то ещё лучше. Вкуснее и страшнее для женщины. А демону в радость любой грешок.Они сходили с ума, впадали в панику и боялись ребёнка, который хотел подойти, обнять, показать озорные искорки, спрыгивающие с ладоней. Конечно, таких детей желали истребить и истребляли?— ведь это дьявольские дети. Лишь немногим удавалось сбегать, прятаться. Самых везучих в семье принимали и любили. Но от косых взглядов эти дети не спасались.О своих настоящих отцах юные маги узнавали на втором десятке лет жизни. Это было во снах, в виденьях?— короткие рассказы-диафильмы, картинки. Дети не проникались любовью к этим эфемерным родителям, скорее относились со скепсисом, но слушали и вникали. Их не учили пользоваться силой, которая росла вместе с телом. Без знаний магия просто падала крупными каплями с пальцев и творила беспредел. Из утешающей игрушки, она вырастала в нервную и нестабильную юлу. Могла гоняться за людьми комьями энергии, вселятся в предметы и мракобесить. Может поэтому для таких детей стали появляться институты, где уже пожившие не один век маги показывали, как можно применить свои дары. Лекари, созидатели, иллюзионисты, гипнотизёры, боевые маги. Было много разных дисциплин, каждый мог научиться управляться своим подарком.Неровное под пальцами. Белая рубашка, закатанная до локтей так, что, когда он бил ладонью по стене и прижимался к ней руками, укладывая голову на тыльную сторону ладоней, шершавая поверхность охлаждала нежное предплечье. На фоне невзрачной стены, он выглядел ржавым пятном со своими крашеными волосами, подсвеченными полуденным солнцем в огромном окне. Пустые коридоры. Ему как отличнику и просто лучшему ничего не грозило за такую вольность?— или необходимость?— пропустить важный предмет.Узкие дисциплины интересовали действительно сильных магов. Они желали разобраться, понять и применить свои силы. Научившись правильно произносить заученные строчки, они, наконец, приручали разбежавшуюся магию, которая грелась под кожей. Их отцы занимали более высокие посты в дьявольском мире не просто так. Сила и харизма окутывали их, и ничего нельзя было сделать. Что плохого, в том чтобы показывать свое превосходство? Койю этого не понимал, зачем скрывать свое отношение к мелкому и слабому мусору??Бесят, просто бесят. Это стадо овец, которых никто не просил рождаться бездарями. Без звания и рода, сошки учащиеся выработке хоть какого магического материала из своих телец. То как они носятся перед глазами с книжками и словарями бесит. Там же просто читать нечего?. Койю никогда не учитывал, что кому-то может быть сложнее в одном и том же предмете. Ему давалось легко абсолютно всё: от запоминания до произношения. И он не забывал об этом напоминать более слабым магам. Его первые травяные сборы были слаще всех и при этом не теряли пользы. Каждым веником из лаванды и ландыша и ещё чего-то он тыкал в лицо всем, кому не лень, не забывая заметить в чужих руках подобие крапивы и крыжовника. Ничуть не хуже букет, но Койю не был бы собой, если бы не умел строить глазки и гнуть губы, кокетничая. Его просто выделяли, но не оценивали по достоинству. Да, отпрыск Асмодея хорош во всём, но лучше бы он заткнулся.Койю сполз вниз, прислонившись спиной к стене, уткнувшись взглядом в колени. То, что его трясло, было ясно по тени позади. Кончики ярких волос дёргались и передавали напряжение, а тяжёлое дыхание рвалось через раз сквозь сомкнутые зубы. Рядом послышалось клацанье челюсти.Трапециевидная фигура, непонятный пучок на затылке и короткие выбившиеся пряди, обрамляющие лицо. Он смотрел спокойно, даже безразлично, скучающие приложившись виском к стене, засунув руки в карманы белого халата. Стоял и смотрел, чуть ли не зевал.—?Чего тебе? —?только краем глаза заметил, но продолжал всё так же гипнотизировать пол.—?Ничего,?— с ленцой. Лицо мужчины не реагировало на солнце, которое заинтересованным лучиком игралось на линиях скул и рта.—?Так чего встал? —?Койю тоже старался быть безразличным, но всё равно ответ прозвучал, как гафк.—?А нельзя? —?а вот собеседник этого не заметил. Или проигнорировал.—?Нельзя.—?А почему? —?он сыпал вопросами, чтоб постепенно вскрывать душу. Этот человек знал толк в психологии, или он просто был глуп, как дерево? Да, точно, дерево. Сук.—?Потому что.—?Потому что, что?—?Просто сгинь уже! —?не вытерпел Койю.—?А если я не хочу? —?надбровные дуги чуть дёрнулись.—?Тогда что ты хочешь??— Хм… —?брюнет закатил глаза, будто задумался, пожевал губы. —?Хочу продолжить наблюдать за страданиями леди передо мной. Ой, так ты парень! Извини, ты просто дуешься как барышня кисейная, губки бантиком, бровки нахмурил, миленько.Койю будто током шарахнули, а потом по лицу ударили. ?Брови домиком? вытянулись вверх, а губы сдались от незатейливого ?комплимента? в линию.—?Ты!—?Юу.—?Чего?—?Широяма Юу, практикант, веду класс механики, а ты? —?он дружелюбно склонил голову к плечу и ухмыльнулся.—?Вы меня не знаете? —?склонил голову чуть вперёд, двинул бровь вверх.—?Я всего неделю здесь, ещё не совсем освоился. А ты знаменитость, раз задаёшь такой вопрос? —?часто заморгал этот настырный.—?Вообще-то, я первый в своем потоке зельеваров и гордость университета,?— вроде гордо, но с обидой пробурчал Койю под нос.—?Хм… Что-то слышал, вроде ?Опять змеюка выпендривался на чтении заклинаний?? или ?Эта шмара опять доказывает принадлежность к своей профессии: выглядит конфеткой, а рот откроет, хочется заткнуть чем-нибудь?? Так это ты, конфетка? —?каждое прилагательное, сказанное этим дружелюбным и расслабленным тоном, задевало открытые раны.—?Уйди… —?обида, злая и нехорошая, погладила по щекам, и что-то горько-солёное прокатилось по глотке туда и обратно. Глаза запекло.—?Оу, правда глаза щиплет? —?вроде заинтересованно и со смешинкой. Если бы Койю не смотрел перед собой, он бы увидел, как Широяма чуть раскачивается на каблуках.—?Уйди,?— лоб тронул сомкнутые сложенные на коленях предплечья, плечи задрожали, как, впрочем, и голос. Теперь тень ловила колебание не только кончиков волос, но и всего тела.—?Неужели обидно?—?Уходи! Заткнись! —?истерично и плаксиво. А ещё тихо. Горло болело от накатывающих слёз.—?Эй,?— перед ним присели на колено. Голос, наконец, перестал издеваться. —?Извини…—?Уходи,?— так же, не отрываясь от колен, горячо и часто выдыхая, глотая слёзы.—?Теперь однозначно не уйду, без тебя точно. Пойдём до моего класса, там сейчас никого нет,?— почти без усилий дёрнул за плечи сначала на себя, потом чуть обнял под руками и подтянул вверх. Койю глаз даже не поднял толком, всё смотрел на их ноги в похожей обуви.—?Койю,?— сухо всхлипнул рыжий, прячась за опавшей челкой.—?Значит, будешь?— Ко,?— практикант отошёл на пару шагов, снова пряча руки в карманы.—?Спасибо, что не шмара,?— дёрнул кончиком носа, стал осматриваться по сторонам, незаметно для себя обнимая рёбра.—?На шмару ты похож максимум со спины и то с натяжкой,?— заметил Широяма, скосив взгляд на мага. Хмыкнул и… Он подмигнул? Или это тик?—?Тебе это нравится? —?Койю вздрогнул и опять ощетинился, но не так явно и остро, как обычно.—?Нравится что? —?на губах была улыбка, судя по голосу. И звучало как-то по-доброму….—?Твои слова. Это же ты довёл меня.—?Это не мои слова, Ко. Это слова других, тех, кто не с пустого места такими фразами бросается.—?Придурки,?— в душе он сплюнул, а в реальности лишь насупился и чуть выпятил надутые губы.—?Спрячь-ка свои клычки, змейка,?— практиканта это веселило, но он старался сдержаться и лишь часто хмыкал и сбивал себя незатейливым мотивчиком под нос.—?Так ты… Знал? —?Койю поднял голову, и змеиный зрачок удивлённо затрепетал, едва ли не расширяясь почти до каймы.—?По глазам видно. Да и учительский состав мне сразу доложил о таком даровании, отпрыск Асмодея, надо же. Вот, хотел лично посмотреть, да все расписание не давало, а тут такая удача.—?Посмотрели? Поржали? Теперь съебите, пожалуйста, товарищ практикант,?— сложил руки на груди, опираясь на одну ногу.—?Посмотрел, но не поржал. Хрен я уйду, молодой человек. Сейчас утрёшь нос и пойдёшь за мной,?— искорки в чёрных глазах Широямы не обнадеживали, но и никакого злорадства и ехидства они не несли. Глаза же Койю были воспалены, по белому шла краснота, а веки припухли, даже на слипшихся ресницах была россыпь солёной росы.—?А если не пойду? —?шмыгнул носом, незаметно утирая указательным пальцем.—?Тогда я буду ходить за тобой до конца дня, пар у меня уже не будет, дел не предвещается, а у тебя занятия почти до ночи.—?Откуда информация? —?так и завис с поднятой к лицу рукой.—?Расписание твоего курса рядом с расписанием моей практики, случайно запомнил,?— виноватый тон и взгляд в верхний угол потолка коридора. И что он там интересного только увидел?—?Прямо-таки специально? Может ты нарочно меня выслеживал, чтобы поиздеваться?—?У меня фотографическая память, я могу запомнить весь ваш учебник зельеварской речи и без ошибки переписать его,?— под конец Юу смущённо поправил прядь волос и заправил её за ухо.—?Бред!—?Хочешь проверить? —?брюнет оживился.—?Хочу,?— зрачок в золотых глазах восторженно вытянулся, предчувствуя что-то интересное, хотя сам Койю предпочел бы холодную заинтересованность. Да что это с ним такое?!—?Тогда пошли.То, что его натурально надурили, было понятно уже тогда, но природное любопытство пнуло идти следом за чёрно-белой фигурой. На Широяме из белого был только халат, а в остальном-то чернуха.***—?Почему не используешь заклинание, Юу?Они сидели в аудитории, которую отвели для занятий магической механикой. Такого предмета отродясь здесь не водилось, но что-то об этой магии слышали. Койю первое занятие пропустил по причине занятости по своему профилю, и его отпустили с механики. Она была не такой волнующей и полезной как та же зельеварская специальность, а для общества так вообще это было что-то непонятное и оттого интересное. Койю почти пол пары умилялся, как мошка?— невысокий блондичик с кошачьим глазами?— следил за действиями и словами Широямы с плохо скрываемым восторгом. Вот ведь малышня, хотя у них ведь и особой разницы в возрасте не было, пару лет где-то. Но то, что мошка уже не вырастет, Койю знал на все сто процентов. Таканори был похож на котёнка со своим вечным бедламом на вытравленной голове?— как он эта заклятие выучил? —?и любопытством. Не сказать, что у него получалось, но за старания можно было поставить плюсик. Если правильно Койю помнил, то его отец?— Белиал. Он был на ранг ниже, чем Асмодей. Сильный демон, но, видимо, сыну мало что передалось и тот телипался над односложными заклятиями дольше остальных, а что в этой белой голове было во время произношения заклинаний и их заучивания! Койю как-то подслушал и громко заржал, спугнув мошку, который хотел потренироваться перед сдачей в одиночестве. То, что Таканори на него шипел, говорить не стоит. От того, чтобы набросится на Такашиму, его удерживало банальное понимание?— не выиграет, да ещё и получит.Вторую часть занятия зависал сам Койю. Возможно, отключился, сам не понял. Юу стоя за кафедрой, разводил руками в стороны и спокойно проговаривал строчки с листа, пока светло-синие искры сыпались редкой крошкой с пальцев. Они, как светляки, перелетали на части механизма, разложенные на столе. Детали светились мягким синим, почти тусклым, светом и продолжали гореть, даже когда Широяма стал собирать их вручную с помощью инструментов. В итоге сделанные часы были разобраны тем же примитивным способом. Затем, как только последняя пружинка была отделена руками Широямы, часы собрались заново сами. На следующее занятие нужно было выучить заклинания возобновления процесса в обе стороны. На перерыве все наперебой обсуждали молодого преподавателя и необычный для магов цвет магии?— переливы синего кобальта и голубого. Цвета энергии менялись от применения, но видимо для Широямы синий?— был основным. И оттенок был такой красивый. В общем шуме мысль Койю о том, что собрать и разобрать часы можно было таким же, магическим, образом, казалась диковатой. И то, как Юу нервно дёргал бровью при колдовстве, заметил только Такашима, пусть и сидел он дальше всех. После было ещё три пары, после которых Койю вторгся в кабинет и застал Юу полулежащим на столе, остекленевшим взглядом взиравшим на закатное солнце.—?Экономлю,?— просто, отстранённо, убирая шестерёнки и стрелки в коробку.—?Экономишь? —?Койю сидел на краю стола первого ряда, скрестив ноги в лодыжках. В стеклянной линзе часов отражался маг, склонивший голову к плечу, отчего он делался похожим на лисичку.—?Магию экономлю,?— Широяма протер линзу, лишь на периферии мысли отмечая, что с удовольствием бы провел ладонью не по отражению рыжего, а по его лицу.—?Ась?—?Знаешь, у тебя очень смешное выражение лица, когда ты не догоняешь,?— врал, лицо у змея было милым. —?Я полукровка, Ко.Полукровки были чем-то вроде той фантастики, в которую мало кто верил даже в их мире.Магия доставалась детям от демонов, которые соблазнили человеческую женщину, полукровки же были?— ЭКО. Сумасшедшие маги, чьи корни едва ли достигали среднего уровня в дьявольской иерархии, решались на создание собственных детей, но более сильных. ДНК демонов, добытой чёрт пойми откуда, вводилось в женщину. Если всё проходило хорошо, происходило оплодотворение. Вполне себе ?доброе? занятие. Те женщины не могли зачать детей сами и уже отчаялись, а тут появлялось спасение. Конечно, им не говорили, кто отец их будущих деток. Непорочное зачатие для монашеских затворниц, мечтавших ощутить радость материнства. Все в плюсе, кроме рождённых детей. Такое своеобразное лечение лихо маскировалось под лечение ритуалами мольбы, в которых женщин усыпляли, а при пробуждении поили настоем ?зачатия??— травяной успокаивающий чай, не более.Эти дети были не нормой в мире магии и бессмертия. Ограниченная сила и ограниченное время. Они тоже застывали, их кожа не зернилась, волосы не тускнели, но время продолжало идти для них медленными шажками. Полукровки были уязвимы и хрупки, их жизнь могла просто оборваться, если бы они потеряли слишком много силы. Обычные маги впадали в сон и долго приходили в себя после истощения. Полукровки же умирали. Последние крохи энергии исходили не от очага магии, а от тела, иными словами съедало их. Истощённый организм не мог терпеть долго такой пытки, сердце банально не выдерживало. Их жизнь зависела от силы, которая тоже была ограничена из-за этого ?непорочного? зачатия.—?Чего застыл? —?брюнет замотал головой, потому что Койю вдруг замолчал, даже дыхания не было слышно.—?Я,?— подошёл и руками обнял, прижался со спины, зарылся лицом в распущенные волосы. —?Просто.—?Не жалей меня, Койю, не надо,?— он со вздохом улыбнулся, поглаживая руки, которые обвили его талию. —?Меня устраивает такая жизнь, даже больше?— она мне нравится. Я знаю, что у меня будет закат, в отличие от вас, чей конец почти неуловим—?Хреновая аллегория,?— пробурчал куда-то в ворот.—?А студентам зашло,?— хохотнул, пожал плечами, улыбаясь. В таком ленивом состоянии они пробыли ещё какое-то время, пока до Широямы не дошло, что он облокотился на грудь позади себя, едва ли не голову на костлявом плече пристроил. От Койю пахло совсем не медикаментами, а сухими травами и немножко воском. Юу понравился запах, и он чуть повернул голову, чтобы лицо тронули сухие тёмно-золотистые пряди, в которых солнце заложило, помимо цвета, ещё и тепло. Койю не отпустил, когда почувствовал невесомый и несущественный поцелуй на своей чёлке, только сжал тонкую талию теснее.***—?Я читал, что такое практикуется. Вроде с полноценными магами работает, как тут, не знаю, но… —?пожевал губы. —?Может, попробуем?В квартире Широямы было много макулатуры, книг, инструментов, деталей непонятного вида и немытых чашек из-под кофе. Но удивительным образом пол с ковролином почти на полкомнаты оставался чистым, как и огромные окна во всех помещениях. Их украшали тяжёлые шторы, которые сейчас были стянуты завязками в виде шестерёнок. ?Друзья на новоселье подарили?,?— пожал он плечами. Койю сидел на этом ковре, подобрав ноги под себя. Юу насторожился от его фразы, но послушно опустился перед рыжим, садясь по-турецки, опираясь на отведённые назад руки. Он вздрогнул, когда Койю наклонился к лицу, смущённо втягивая голову в плечи, но вместо поцелуя, зельевар взял отведённые руки в свои и, проскальзывая к кистям, переплёл между собой их пальцы, садясь на место.—?Койю…Палец к пальцу, подушечка неуклюже соскользнула с ногтя. Пульс к пульсу. Выдох разнился на мгновение.Дым, текущий, как золотой песок, создал вокруг запястий Койю браслет, он заструился к другой руке, так же обвил её, образовав наручники. И так два раза?— две пары оков. Искристые песчинки магии появлялись и впитывались в чужую кожу с лёгкой щекоткой, словно не инородное тело, которое судя по книгам, принесло бы дискомфорт и жжение. Дыхание Юу срывалось, он сжимал внутреннюю сторону нижней губы зубами и безотрывно смотрел напротив. Блики-пайетки были такими красивыми, особенно в миндалевидных глазах напротив. Там они не плавились под действием тающего олова и янтаря, а ?плыли? на поверхности. Сухое золото магии осыпалось бесполезными искрами на пол, затухая, и Широяма вдруг зашёлся в лёгком смехе.—?Надо было такое придумать,?— пальцы ещё прижимались друг к другу, хотя опоясывающие их запястья волшебные наручники исчезли. —?Это нормально, что я теперь отлипнуть не могу от тебя, Ко?В качестве доказательства он несколько раз согнул запястья, получилось, как будто он давил на что-то ладонью, как будто подушечки пальцев прилипли к другим. Зазор между кожей показывал, что это всё враки, и они не приклеились, но что-то заставило Койю подыграть. Когда рука Широямы отодвинулась назад, его ладонь последовала за ней. Когда Юу вёл ею в сторону зельевара, фаланга того двигались под чужим давлением. Этот магнитный контакт не хотелось заканчивать. Игра затянулась. Брюнет в очередной раз надавил на руку Койю. Пальцы соскользнули между собой, обнимая ладонь. Такашима моргнул, а потом повторил этот жест, прижавшись кончиками пальцев к выступающим на тыльной стороне венкам.Их не сковывал контакт магии, та связь была уже оборвана, но отчётливо чувствовался чужой пульс. Ближе, ближе, ещё чуть-чуть, и они сломали бы себе кисти, или разбили бы лбы. Ресницы цеплялись друг за друга, так близко…—?Боишься? —?вдруг тихо заговорил полукровка, поглаживая большим пальцем казанки. Распущенные пряди лезли в лицо, загораживая редкой завесой от солнечного света. Но его слепило другое солнце, которое сидело напротив и нездорово моргало.—?Нет. Да,?— неуверенный ответ. —?Не знаю…Они разные, почти противоположные. Чёрные волны, не сожжённые краской и осветлением, отливали каким-то мягким, кофейным оттенком при заходящем и восходящем солнце. Две угольные капли в раскосых глазах блестели графитом, когда Юу улыбался. Почти человеческие, обычные, но бархатно-чёрные, неприступные ночные небеса без звёзд. И такой же агатовый зрачок. А рядом, как в кривом зеркале?— Койю. Вымазанный паприкой блонд, уложенный или убранный в хвост. Коньячные глаза с расходящимися вокруг змеиного зрачка искристыми прожилками. Когда он колдовал, то глаза отливали всеми оттенками золота, каждой пробы там было понемногу. А ещё там была охра, яркая змейка лавы, в которой тонул змеиный зрачок. Юу гипнотизировали любые колебания этого чёрного росчерка?— то узкий недоверчивый, то удивлённый, лопнувший до краёв радужки. И губы?— лук купидона. Кукольные, капризные, как говорил Широяма. Койю сжимал их в полоску, когда прилетал очередной комплимент.Полукровка и сын Асмодея. Ограниченный запас энергии и почти нескончаемая чаша силы. Спокойный кот и озлобленная лисица.Запах перемолотых трав и их горького сока въелся в ладони Койю, тогда как в сухие волосы вплёлся горьковатый и медовый перелив цветов и тягучий запах воска. Юу он нравится, такой ненавязчивый, вкусный, а ещё этот запах оттенял преследующий его аромат скучного безвкусного кофе и алкогольного мускуса. Койю не замечал этого и ласкался, зарывался лицом в шею, вдыхал этот простой и густой аромат. Пульс, как шелест сплетающихся контрастов волос, и дыхание было такое негромкое, даже пугливое. Никто из них?— не охотник, оба?— запуганные зверушки. Может, не такие уж они были разные, если губы так безупречно ложились друг на друга, как кусочки белого пазла.***Раззадоренные нервы скакали от болезненного возбуждения до ненавистного страха. Алкоголь был не крепким. Не настолько, чтобы начать откровенничать, но в достаточной степени вбивал в голову уверенность. Специально отпросился с занятий перед неделей выходных, потому что устал ждать, сидеть как на иголках и откровенно пожирать глазами стоящего рядом Юу. Настойка горько-сладких трав была сварена утром для спокойствия, однако что-то пошло не так. Он сорвался на безобидной бутылке чего-то покрепче вина, но слабее водки. Терпкое, неприятное, саднящее язык и греющее в груди. А ему ведь и так было жарко. Он полз по стенке до кабинета, оттуда доносились откровенные звуки ненависти к студентам и шорох перебираемых бумажек. Юу, что, хотел сделать всё до законного отпуска?—?Ко? —?Широяма поднял голову резко и так же резко склонил её вбок в непонимании. Ну конечно, его ведь не было с утра. —?Ты в порядке? Не приболел? От нервов всякое вылезет, даже у бессмертного, Ирико-сан совсем житья не даёт?Причём тут был заместитель кафедры, Койю не понял, он даже не вёл у его курса занятия. Или это мозги Юу Ирико проел со сроками? Так, не о том думаешь Койю. Давай, раз, два и…—?Ты… —?зельевар надавил спиной на дверь, прижался лопатками, провёл пальцем по замку, поворачивая его одной искрой из указательного пальца.—?Я что? —?отложил журнал на край, на всякий случай убрал со стола узкий ножичек и карандаши. Мало ли, ведь глаза у Такашимы блестели по-особенному дико. —?У тебя щёки красные.—?А, это? —?удивлённо потрогал щёку тыльной стороной, сморгнул. И правда горячая. —?Последствия спиртного.—?Ты пил?—?А нельзя? Я уже взрослый, вроде даже застыл во взрослении. Мне можно. А ты не отвлекайся от темы.—?Знать бы ещё, о какой теме идёт речь,?— повёл глазами в разные стороны и вроде начал подозревать. —?Но пить с утра?— не лучшая затея, вечерний отходняк?— такое себе.Койю не слушал, точнее не вникал. Травы начали отпускать, как и алкоголь. Тряска, волнение и неуверенность. Выдохнул. Ещё немного… Только подойти к нему. Вроде на это он ещё был способен, а там будь как будет, может, перестал бы бояться такого простого односложного предложения. ?Хочу тебя?. ?Возьми меня?. Чего он боялся? Что оттолкнёт? Вроде от поцелуев не отворачивался, даже сам посягал на его шею. А если бы посмеялся? Мол, не дорос ещё?— что в принципе глупость. Тогда какого чёрта Койю было так неудобно?! ?Соберись, где твоя уверенность в себе, о король зельеваров? Всё в зелья спустил, себе не оставил? Иди и возьми, рыжий, или сам отдайся?.Тяжело выдохнул, подошёл ближе, а Юу уже стоял, оперевшись бедром о стол. Всё стало проще. Приблизился на шаг, зажмурился и подался вперёд. Конечно, ему ответили, пусть оторопело и дёргано вначале от неожиданности, но по движениям губ чувствовалась улыбка. Широкая ладонь легла на поясницу, не двигаясь ниже, отчего стало обидно. Пальцы другой руки гладили алеющую щеку, только та покраснела уже не от алкоголя. Руки, до этого лежавшие на груди и мявшие ворот чужой кофты, скользнули вниз на ремень, дёрнули на себя. Юу еще не реагировал, только на секунду перестал ласкать языком, но Койю перенял инициативу опять и надавил большими пальцами на тазовые косточки над ремнём под тканью кофты.—?Ко? —?пришлось привстать на носки, рыжий ведь немного выше. Задрал голову и, пожалуй, слишком сильно оголил в этом жесте шею. —?Да что ты делаешь?!—?Помолчи,?— мягкие губы накрыли его губы. Сладко смял ртом сразу, будто прикусывая. Оторопелый Юу только вздрогнул от резкой нехватки кислорода. Он цеплялся пальцами за край стола позади себя, пока чужие руки рывком усаживали на него. Последний раз Койю прикусил нижнюю, чуть оттягивая, смакуя, чтобы отодвинуться ровно на сантиметр.—?Если будешь затыкать меня так… —?Широяма сам потянул на себя таким же способом. Губами, только сначала облизал каждую короткими движениями. Последний лёгкий поцелуй пришёлся под нижнюю губу, шёпотом. —?То одними тисканьями не обойдешься.—?На это и напрашиваюсь,?— толкнулся плечами, опрокидывая мага на стол, забираясь сверху и усаживаясь чуть ниже тазовых косточек, чтобы устроиться сверху, покачиваясь, опираясь на колени.Почему Койю решился на такое? Это могло бы быть странно, или, по крайней мере, не этично. Но кого волновал статус ученика и преподавателя за закрытыми дверьми, втайне ото всех? Никому до них не было дела, они существовали только друг для друга. Прятались и скрывались, вслушиваясь в подходящие шаги, когда хотелось зажать партнера в углу библиотеки или утащить за собой под стол в паточном поцелуе, а потом зажимать рот в приступе смеха, потому что кто-то зашёл, и Юу отвлекался, поднимался на ноги и нервно пинал в бедро. Кастовость была не важна, их ничего не делило, и законов тут не было. Просто им было… Весело? Красть касания губ губами или мягкость кожи. Заменять обед нежностью, чтобы смаковать этот вкус до вечера. И это было обидно. Дальше шеи и рук раньше не заходило, и от этой глупой детской обиды Койю с удвоенной силой стискивал чужие рёбра коленями. Пряжки ремней били по бёдрам, ширинки и узкие швы брюк царапали, это было так неудобно!Первый раз на преподавательском столе под не стихающий гам в коридоре. Дверь удерживал только поворот маленького и хлипкого замка, его же толчком можно было сместить. Ручка дёргалась как раз в такт со смыкающимися вокруг ключицы зубами. Юу усадил на себя, когда Койю дёрнулся, тормошение дверной ручки стало быстрее и дыхание замирало, потому что внутри всё замирало и трескалось фейерверками. ?Широяма-сан?? Низкий голос было слышно через вату. Снова щелчок?— замок почти выпал из скважины. Койю не понимал, что делает, всё внимание было где угодно, но не на руках, которыми он сжимал чужие плечи. Неосознанно его кисти расцвели переливами бензина?— прозрачная и густая, со всеми оттенками радуги и вязкостью дёгтя?— магия расползлась и загорелась. Зельевар только недавно выучил заклятие порталов и перемещений, даже не использовал на практике. Мозг сам начал действовать по ситуации, пока тело тлело в агонии. Секундный пожар, и их не было?— этот совместный оргазм претендовал на звание самого яркого и нелепого в истории.Они оказались в спальне Юу, прямо на несобранной с утра постели. Матрац удивлённо скрипел, а их пробивало на смех, сквозь который они дышали, как ненормальные. Нелепость и ненормальность?— так хотелось назвать эту связь, но при этом она была такая запоминающаяся и пьяная, что хотелось ещё и ещё.—?Прекрасный…—?Говорил,?— ластился к телу под собой, проскальзывая волновыми движениями своей грудью в кофте по груди в рубашке. Даже не разделись толком, а сейчас лениво сбрасывали с себя верх. Выпутался из брюк только Койю. С каким-то душным вздохом он обнял любовника. Юу оставался в нём, от каждого действия нежные стенки сжимались, провоцируя. Как же было хорошо… Нырнул пальцами в чёрный ворох растрепавшихся волос…—?Удивительный… —?кое-как спихнул штанины с кровати, с удовольствием сжимая на чужих рёбрах пальцы. Грудь сдавленно поднималась.—?Уруха.—?Что? —?потерявшийся в пространстве зельевар шатался, поясницу свело. Сжав широкие плечи ладонями, Койю ещё раз приподнялся на коленях, выдыхая, запрокидывая голову.—?Не что, а кто,?— гладил пальцами щёку. Большим пальцем провёл по влажным губам и теперь скользил по внутренней стороне щеки. Широяма целовал шею, слизывая испарину. —?Ты?— Уруха.Лекарь смотрел мутно, его еще вело от такого резкого выброса силы. Но отупляющее удовольствие затмевало даже головокружение. Он почувствовал во рту движение и обхватил палец губами, всасывая, поглаживая языком. Влажной дорожкой, размазывая по подбородку, опуская голову к себе, ниже… Ловит губы в игривом укусе. Оттягивал шумно дыша и снова дрожа, царапая, влепляясь друг в друга. Не так ярко и остро, как во время перемещения, но всё же сотрясая до кончиков пальцев. Как на кремовых волнах в тишине вечера и в тихом стуке часов у кровати они ласкались, нежились, не боялись касаться. Как самый прекрасный сон в сливочном фильтре романтики и нежности. Это было слишком нереально.—?Что значит?— Уруха? —?он лежал на спине в гнезде бежевого постельного белья. Юу не мог успокоиться, продолжал урчать под ухо, тыкаясь туда припухшими от поцелуев губами и невесомо гладить рёбра. Подушка была где-то в ногах, одеяло комом вокруг бёдер, едва закрывая их. Был ещё день, и солнце пробивалось в незашторенное окно довольно бестактно. Жаркий луч проскакивал в комнату сплошной дорогой, делимой только перекладинами окна. Две четкие клавиши падали на две близко лежащие талии, грея обоих. Солнечная пыль хлопьями замирала в своём освещённом коридоре. Койю ловил пальцами видимые сухие частички.Юу ловил его кисть, поднимаясь, упираясь на одну руку. Даже сейчас его волосы не выглядели небрежно, даже если вспомнить, как Койю комкал их в порыве. Губы целовали тыльную сторону ладони, сплетая длинные пальцы. Частыми поцелуями ниже до локтя, на сгибе, где кожа совсем тонкая, губы замирали, будто чуть прихватывали. А потом ниже, к плечу, на котором виднелась редкая россыпь алых, крапчатых поцелуев, зацвели клеймами.Вместе с солнечными пылинками их запястья оплетались золотыми песочными вихрями силы. Койю ещё потряхивало от портала, но скорее морально, тело чувствовало рядом с собой родной пульс и инстинктивно давало её, магию. Совсем тонкие, лёгкие, их даже, наверное, сдунуть можно было. Тонкое, как нить и расплывчатое как дымка, золото вытекало из вены в вену, оставляя за собой незаметную щекотку.—?Прекрасный, великолепный, восхитительный,?— каждую метку Юу накрывал простым касанием, завершая словами. —?Уруха?— это ты.—?Тебе лень каждый раз повторять эпитеты? Ясно всё с тобой,?— он откровенно ловил кайф от этого. От касаний или от губ? А может это просто Юу? Так приятно и волнующе, как в отдельном мирке, отгороженном от остального прочным стеклом. И золотом. Его было много, в воздухе, вокруг их сплетённых рук и в этих шаловливых бликах в чёрных глазах. Как будто расшитый канителью бархат под тонкой бахромой ресниц. Юу бы сказал, что золото перед ним?— расслабленное, разнеженное и совсем не ядовитое. Лёгкий не смывающийся темный макияж дарил какой-то невесомый шик, будто прятал, скрывал. ?И ничего ты не змей, яблоко эдемово, вот кто?.—?Жаль, что ?гадюка? не подходит в этот список, но ты и так прекрасно об этом знаешь,?— последний поцелуй был под ключицу, а за ним - прикосновение зовущим приоткрытым недовольным замечанием. Губы у Койю, и правда, всегда были капризные.***—?Заклятия призыва? Серьезно? —?Койю положил подбородок на чужое плечо и заглянул в книгу, которую Широяма читал уже битый час, игнорируя любовника. —?И чего ты там копаешься, сам же говорил, что запоминаешь всё быстро.—?Одно дело запоминать, другое?— понимать,?— не отрываясь от хода мыслей, Широяма быстро чмокнул щёку и продолжил говорить в неё, скашивая взгляд на пожелтевшие страницы. —?Для общего развития не повредит.—?Это древние заклинания,?— он перешёл на полушепот, в душе урча от хоть какого-то внимания к себе, осталось только переманить это внимание на себя полностью. Слова на листах были почти прозрачные, рисунки обшарпанные, а содержание Койю не ясно понимал. Язык был настолько мёртвый, что большую часть фраз Койю додумывал и то сомневался в их верности. —?И как, интересно?—?Очень,?— Юу оживился и перестал гладить скулу губами, опять возвращаясь лицом к фолианту. —?Тут о призыве высшего демона, способного вернуть утерянную душу. Это же буквально воскрешение!—?Говоришь, как фанатик,?— рыжий цокнул и сам наклонился. Понятнее от этого не стало, только строчки поплыли. ?Приплыли, зрение садится?. —?Ты перевод знаешь?—?Как-то ?выучил? мёртвый язык, ха-ха. А что, почитать?—?Да, тоже для общего развития,?— он уселся сбоку, положив голову на плечо. Не то чтобы его интересовал призыв, просто было любопытно, а ещё глаза Юу так горели, что волей неволей начнёшь посматривать.Он читал вслух. Голос у Юу был очень приятный, чуть мурчащий, расслабленный. Он рассказывал об истории этого заклятия, кто и почему его использовал. Объяснял потёртые рисунки. В нечётких контурах угадывались силуэты животных. Ослабшая душа возвращалась в тело, но была привязана к другому телу. Символы в пиктограмме, на удивление, были целы, даже рисунок шестиконечной звезды остался нетронутым. Фамильяры?— как прочитал Широяма?— были вечными спутниками и слугами, хотя понятие ?слуга? упоминалось единожды. Иногда задумывался, вспоминая тот или иной символ в слове или само слово. Койю ловил эти проблески забывчивости и запирал в памяти. Не то чтобы он не помнил, просто некоторые знания прятались за другими, более важными и новыми. Вот и приходилось копаться внутри мозга. Он следит за пальцем, когда строчка была особенно пожеванная временем, и они вместе пытались прочитать. Точнее, Койю делал вид, что знал, как произносить, а Юу ухмылялся и поправлял. То слово, то выбившуюся из-за уха рыжую прядку.—??Возврат души не случится, если связь душ недостаточно сильная?,?— а дальше была выдрана часть страницы, идущие следом главы и вовсе?— о другом. Самое обидное в книгах заклинаний и техниках призыва, особенно в древних, то, что их нельзя заколдовать. Их нельзя почистить или восстановить утраченные тексты с помощью энергии, книга её просто съест.—?И где ты такое старье только откопал,?— Койю положил книгу на свои колени, чтобы повертеть в руках. Старая обложка облезла, кожа на ней слезала лохмотьями, такую в руках то противно было держать.—?Случайно в библиотеке своей нашёл,?— пожал плачами, вставая и разминая затёкшие мышцы.Свою библиотеку, как правильно знал Койю, Юу получил в наследство от матери. Добрейшей души женщина, но одинокая и бесплодная. Ей обещали ребёнка, и она получила его?— маленький сыночек с чёрными любопытными глазками. Как же он любил её. Кроткая, понимающая, а главное не отрекшаяся от него, когда сила проснулась. Родители Койю же хоть и не выкинули его и не пытались убить, но старались лишний раз не злить сына, из-за чего и вырос он балованным. Сейчас, Койю не хотел думать о прошлом, оно было каким-то несущественным и не таким, как хотелось бы. Спроси его раньше, он бы сказал, что это бред?— зацикливаться на таком. На данный момент его вообще ничего не волновало, просто было приятно и до ужаса уютно так сидеть с Юу у него в квартире и читать подобный ширпотреб.***Рядом с их учебным заведением была застеклённая оранжерея, где курс Койю изучал лечебные и не совсем лечебные травы. Она была небольшой, но высокой. Над крытым потолком зависли кристаллы, регулирующие погоду и температуру, стены всегда были увиты плющом и колючками. Всего несколько деревьев росли из земли, большинство стволистых культур были посажены на пример бонсая или же просто ютились в больших горшках. Койю отщипнул от остро пахнущего куста совсем крохотный цветочек. Среди серых колючек этот нежный, ещё не раскрывшийся бутон был как сокровище в темнице. Белый, немного сырой, только-только проснулся. Но им нельзя было давать цвести дольше, иначе начинали горчить и становились ядовитыми. А если удалось бы собрать сейчас, то они стали бы хорошим средством от бессонницы. Дорогое, конечно, удовольствие, но одного такого цветочка хватало на приличную бутылку настоя, в который входило ещё несколько цветов. Убрав эта крохотное великолепие в стеклянную банку к другим собранным за сегодня цветкам, он, наконец, собрался уходить. У них был свой график дежурств в оранжерее, сегодня была очередь Койю. Ему нравилось возиться здесь, следить за быстрорастущими плющами и папоротниками или же черенковать отросшие бонсаи. В награду, можно было утащить что-нибудь приглянувшееся. Койю таскал с учебы всё в небольших количествах, дома делил пополам, одну часть пускал на личные опыты и нужды, другую ламинировал в собственном справочнике и расписывал.Подцепив тонкую наплечную сумку, и прикрыв дверь, он замер. Широяма стоял, наклонившись корпусом, уперев руки в колени и что-то рассматривая. Подойдя поближе, он увидел, что именно.—?Это сорняк,?— Койю смерил взглядом высокие стебли и нераспустившиеся бутоны. Мальва сорняком не была, вполне культивированная, но Койю не видел в ней особой пользы. Однолетка, причём, распространённая, растет едва ли не паданкой.—?И что такого в сорняках? —?Юу склонил голову, будто пытался заглянуть за куст, который рос впритык к стене оранжереи.—?Бесполезные растущие паданкой, где ни попадя и портящие культуры,?— грубо отметил, засунув руки в карманы брюк.—?Какой ты злой,?— наконец выпрямился, поправляя съехавший шарф. Сегодня было пасмурно, многие цветы за пределами стеклянной коробки предпочитали спрятаться.—?Юу? —?он тронул его руку. Хотел обнять пальцами, но его скинули. ?Не понял?? Широяма поднял свою кисть к натянутым бутонам, и с его пальцев слетело то, что он использовал крайне редко. Искристое синее тонкое облако обволокло собой весь высокий куст. Магия пробралась к цветам, стекла по стеблям, и окончательно впиталась в корни. Листья дрогнули как от ветра, а темно-бордовые бутоны вдруг засветлели?— как будто в благодарность за помощь раскрыться. Распустившиеся нежные лепестки обрели совсем иной цвет. Ярко синие, почти цельные, с голубоватыми лучиками от центра и пушистой ажурной сердцевиной. Робко качнулись навстречу руке, которая покинула ближайшее пространство.—?Юу… Зачем?—?Они выглядели слабыми,?— он пожал плечами, наконец, замечая руку рядом с собой. Взял в свою, сплёл пальцы, чуть сжал.—?Они бы и сами распустились. И ты же сам говорил, что экономишь…—?Ну, будем считать, что я помог им,?— хмыкнул. —?Другие цветы уже распустились, им же просто нужно было помочь. Что такого в помощи слабым и тем, кто не успевает за более сильными и преуспевающими, Ко?Койю не ответил, пристыженно отводя глаза. То от цветов, то Юу. Пробурчав себе под нос, отвернулся в противоположную сторону ото всех. Повернулся, только когда уголок губ тронул лёгкий поцелуй. Полукровка закатил глаза и тронул уже губы, но не поцеловал, чисто касание.—?Что это за цветы?—?Мальва.Незаметно, пока Юу не видел, Койю срезал один раскрывшийся синий бутон тонким ножичком, чьи лепестки удивлённо стали покачиваться от движения рук. Им не хотелось покидать своих сестриц и чтобы их прятали в темноту сумки, окутав какой-то непонятной желтой паутинкой.***Солнечные пайетки с радужными гранями в глицерине сыпались сухой пылью с треском и грохотом. Стеклянный шар с вечной весной счастья упал, как будто прошедшая рядом чёрная клякса разлуки толкнула его вниз. Воспоминания, давние, вчерашние, разные, прозрачными и ощутимыми картинками проносились перед глазами. Непонятной скоростной сапфировой?— редкого для магов цвета?— каруселью. Знакомый запах табака увял, стал сухоцветами, которые Койю собирал в стеклянные сосуды и ставил на полку. Всегда тонкий и едва уловимый запах чернил, машинного масла и кофе всё еще вплетался в волосы. Одностороннее сцепление пальцев?— такой непривычно холодной кожи с температурящей, пылающей и дрожащей. Золотой песок обнимал только одно запястье, силе не к чему было тянуться.—?Юу,?— прижимая голову к плечу, торопливо шепча, стараясь дышать, но не втягивать в себя еще одну ноту в этом ароматном бедламе. Металлический, чужой, ненужный и холодный. Запах крови жадно перебивал сухое тепло от солнца и тающие запахи мертвого тела в его руках. Неестественный поворот шеи, расслабленные веки с проступающими на тонкой коже синими ручейками. Несколько стёкших с губ алых дорожек. Самое крупное красное пятно красовалось в упавшем солнечном озере на паркетном полу, подсыхая по краям, и всё так же бликуя. Пестрый запах раскрывался сладкой фруктовой гнилью, затмевая собой всё.Душный, влажный запах убийства.Разруха вокруг, опустевшие книжные полки и поредевшие столы, на которых отсутствовали блокноты и чертежи. Широяма был гением?— полукровка, научившийся перенаправлять силу в механизм. Он заставлял его двигаться, и сохранять, прокручивать этот поток. Его наработки?— одни важные и удивительные?— пропали, другие по-детски наивные и милые чертежи?— были не тронуты. Скрупулезно написанные формулы и комбинации на желтоватых листах толстой тетради… Она хранилась в выдвижной полке?— сейчас они все были разворочены. Страницы вырвали с варварством. Да уж, кому нужна наивная игрушка-фонарик, которая выпускала огоньки-светляки, когда чувствовала страх рядом с собой? Куда более нужными были эскиз и подробный чертёж перчаток для увеличения пространства при выбросе магии. Чёрные угольные пятна на стене говорили о магической драке, но превосходство было не на стороне полукровки. Наверняка упал замертво, не успев ухватится за хоть что-то. А, может, смог, и в итоге откинули пинком. Для верности свернули шею, чтобы точно не очнулся.Койю раскачивался корпусом, успокаивая остывающее тело, хотя надо было успокаивать себя. Жёлтыми каплями солнце из окна катилось по бледнеющей коже лицо полукровки… Из-за травмы он утыкался носом в шею Такашимы. Не дышал, холодел, уходил. Или уже ушёл?Ему не нужен был никто.Полусидя, обнимал крепко. Так, что, наверное, мог бы задушить и сломать. Спокойные, тихие глаза сонной и безразличной кошки. Трещинка-зрачок почти не был виден среди золотого океана с сочными прожилками яшмы. Тонкие черты лица, резкие брови и спокойные губы. Костюм тройка на стройной фигуре, длинные пальцы сжимающие конец трости.—?Цена? —?голос не дрогнул. Как и его руки, которыми он раздирал вены, расчерчивая пиктограмму и символы в ней. Не дрогнул, даже когда он проговаривал такие забытые слова, но те, что Койю запомнил, вгоняли в транс и подсказывали продолжение. В той потрёпанной книжке не было указано имени демона, но когда последняя иноземная речь слетела с иссушенных губ, горло само прохрипело. Белиал.—?Высока. Ты уверен, дитя Асмодея?—?Более чем.—?Подумай ещё, это может обратиться против тебя.—?Он никогда не причинял мне боли и не причинит.—?Я чувствую и вижу дальше тебя, маг, и то, что там происходит?— не счастье.—?Скажи цену! —?сиплый крик. Разодранные руки прижимали к себе почти ледяное тело.—?Связь. Ваша связь. Жизнь за жизнь. Ваша связь?— это маленькая жизнь, такова цена дыхания полукровки.—?И что это должно быть? —?почти истерика.—?Твой разум затмило горе, ты не можешь мыслить здраво,?— тихо чеканил демон.—?Тогда сам найди её, раз сам я бесполезен сейчас,?— дабы хоть немного успокоиться, он вжимался губами в чёрные гладкие волосы.—?Не говори так, дитя. То, что ты ещё смотришь мне в глаза, хотя сердце почти не бьётся, не делает тебя бесполезным. Скорее неспособным. Вашу связь я вижу. Цена тебе не понравится.—?Просто забери это. Пожалуйста… Мне нечего терять кроме него,?— это даже не признание, чистая констатация. Они много раз шептали это короткое и нежное ?люблю?, и каждый раз оно зашивало несуществующие раны и грело.Белиал лишь прикрыл глаза и занёс руку вперёд. С неё слетел крохотный мотылёк яркого и тёплого цвета?— почти белое брюшко и сияющие крылышки. Насекомое пугало своей молочной оболочкой глаз, те стали бездонно-чёрными, стоило тонким лапкам опуститься на голову труппа. Мотылёк стал копаться в длинных прядях, а Койю как окаменелый наблюдал и старался не смахнуть мошкару?— что-то внутри вопило, желая согнать её. Оказалось, мотылёк буквально въелся в голову Юу через висок. От него пошел сильный импульс, похожий на биение сердца, потом ещё и ещё, он не дышал, но тело содрогалось. Койю не мог поверить, тело в руках стало нагреваться, словно эти белые нити, исходившие от виска возлюбленного, были настоящим огнем. Что-то скрипнуло. Это шея встала на место. Юу продолжал парализовано лежать, пока не начал таять. Вот просто стал осыпаться мелкой графитной крошкой, начиная от головы и конечностей. Пока совсем не перестал существовать как человек. А кто же он теперь?—?Что ты забрал? —?тело в руках тлело, крошилось, тяжесть перенеслась на колени и теперь была не существенной. Несколько посеребренных иголочек взлето по ветру и "уселось" на раскрытой ладони демона. Чёрный худой кот с небольшими кисточками на ушах сидел на коленях Койю, подогнув под себя лапы. Чёрный нос чуть подёргивался, свидетельствуя о дыхании.—?То, что любимо ему и то, что полюбил ты. Если бы не эта сеть судеб, то и не было бы вас. Я забрал жизнь, Койю, его жизнь.С треском купол короткого покоя и странного облегчения рассыпался. Его осколки стали единственным существующим звуком, даже крохотное кошачье сердечко не звучало и не отдавалось эхом в груди. Натянутые струны?— золотые и ярко-синие, как та благодарная мальва?— стали не просто связывать, они начали душить, как леска, ещё немного и перережут глотку. Связал, привязал и лишился. Губы шептали в тишину вокруг:—?Он не будет помнить меня? —?змеиный зрачок расплылся и остекленел. Впервые хотелось быть глупым, неразумным, просто не понимающим. Нет, нет, пожалуйста…—?Верно. Всё, что было в его жизни от рождения и до смерти перестанет существовать, у него не будет этого. Его прошлое стёрто. Широямы Юу просто не было,?— глубокий голос звучал то громче, то тише. Кровь на полу в узоре звезды начала яростнее закипать, иссушаясь, даже не оставляя чёрного следа. —?Ты был частью этой жизни, так что и тебя теперь для него не существует.—?Но как же жить без прошлого? —?он говорил в пустоту, замечая, как начинает перебирать пальцами длинноватую чёрную шерсть на боку. Тонкие ребра, мягкий живот, впавший от его касаний.—?А вот это уже не мое дело,?— демон пожал плечами. Уже пропадая в своём буйстве черноты и огня, он вдруг сказал коротко и немного с сожалением, голос перестал так сильно давить, он зазвучал почти как человеческий. Спокойно, робко, будто про себя. —?Дай ему новое прошлое, но в настоящем уже не будет того, что было у вас. Новая жизнь, чистый лист, всё совсем не так как было.Косая зигзагообразная фраза звучала как приговор. Еще тогда непонятный, как запах азота перед дождем для ребёнка, впервые оказавшегося на улице. Вечная жизнь и неразрывная связь с другой, которая была привязана к нему. Эти душащие память воспоминания пропадут, только когда он умрёт.—?Полюби жизнь, Ко, не стоит зацикливаться на пустяках. Они не стоят их. Твоих мыслей.—?От тебя это слышать странно.—?С чего это?—?Твоя жизнь хрупче моей, ты можешь просто переутомится…—?Твоя заботливость умиляет и трогает,?— улыбался, как всегда, так же трогательно, сжав рот в плотную полоску и подняв уголки вверх. —?И все же, почему от меня это слышать странно?—?Ты не стоишь меня? Или я не стою тебя? —?печальный и уставший блеск затесался в золотые глаза. —?Ты против? Почему мне нельзя полюбить их? Эти мысли о тебе?—?Жизнь без меня, но жизнь,?— говорил он коту, двигая пальцами, с них сыпались золотистые песчинки, они падали снежинками и таяли, касаясь шерсти. Тело ныло от такого мощного лишения магии, тянуло в сон. Совсем немного силы, которая старалась не дать своему хозяину упасть в обморок падала на чёрную шерсть. Кот перевернулся с бока на спину и прикрыл нос лапой.Не сапфир и не лазурь, даже не тёмно-синий. Всё вместе. Синева с бледно-васильковыми прожилками. Энергия осталась ажурной дымкой в памяти. Синяя редкая сила, такая красивая и при этом уязвимая. Она оказалась хрупче тончайшего стекла. Стекло?— оно повсюду. Разбитый золотой глицериновый шарик, осколки разрухи в кабинете, расколотый мимолётный покой?— каждая острая грань осколками врезалась в сердце, заставляя кровоточить. Его не починить, это стеклянное равновесие и эту жизнь. Ультрамариновые всполохи кружили перед глазами, почти не бликуя.—?Синий… —?пальцы зарывались в тёплую шерсть, проводили сквозь нежный подшерсток.Простота имени и души. У него ведь и не было никого, кто бы заметил. Практика кончилась, им больше не интересовались в высших кругах, он стал сам по себе, такая недолгая свобода. Как красивый цветок, на деле оказавшийся ненужным сорняком. Он оставил позади себя то, что дарило самое томное и сладкое чувство, которое ему удалось пережить. Теперь это чувство оказалось недостижимо?— оно просто мечта, и ей не суждено сбыться. Дьявольская сила дала ему любимого и забрала навсегда.—?Мальва… —?поднял кота вверх под несопротивляющимися передними лапами, хвост чуть дрожал-мёл по коленям. Умиротворённая мордочка с графитовым носом и длинными вибрисами. На самой дальней полке, за круглыми стеклянными сосудами с сухими цветами и не горящими свечами стояла маленькая круглая колбочка. Она была цельная, её невозможно было сломать, ведь в ней хранилось совсем хрупкое и слабое. Общие лепестки вокруг пушистой сердцевины и тонкий стебелек. Тот синий расцветший бутон, который первый потянулся к его ладони.—?Аой,?— носом в кошачью шею. Теперь он пах шерстью, теплом и руками Койю. Тонкие ноты пыли, сухоцветов, солнца. Кот чуял тепло, когда его прижимали к оголенной шее, укладывая на груди. Он мурчал и тянулся к приятной пульсации носом. Раздалось короткое и ласковое ?мяу?, и холодный нос уткнулся в сонную артерию, потираясь колкой щекой.Сладких снов, моя любовьМой последний Рай.