Порыв девятый: (2/2)

- Ошибаешься, - поднимая пронзительные фиалковые глаза, улыбался Снежный Король.

- Хочу к огню, - поднимаясь с ледяного трона, бросил Рокудо, кутаясь в меха.Вроде бы сам он не замерз, но все внутри было пусто. Вообще никаких эмоций. Ни привычного пренебрежения к чужим жизням, ни собственного эгоизма. Пусто. Холодно. Как глыба льда.

Осталась только привычная линия поведения полного равнодушия к миру и ко всем ее обитателям.

Становясь марионеткой самого себя.

- Шо-тян в башне, если не помнишь, - насмешливо бросая вслед колдуну.

- Упрятал же ты его, - все равно не испытывая должного сожаления сейчас.

Подумаешь, маленький рыжий парнишка, смотрящий на мир в предвкушении и с интересом. А уж его очаровательные веснушки, солнечными поцелуями сияющие на светлой коже. Он был жизнью пламени.Ходили легенды, что когда-то отчаянный смельчак украл у Богов пламя. Потом, кажется, того героя приковали к скале, и падальщики наведывались к нему регулярно.

Украсть пламя. Все, что забирается из мира Богов, обретает жизнь. Он украл огонь, а получил человека, который все вокруг тебя пронзает насквозь каким-то странным ощущением человечности, страсти, животных инстинктов и истинных желаний.

Спрятать пламя у Снежного Короля, который своим дыханием превращает страсть, желания, мечты, блеск в глазах, превращает все человеческое врассыпчатый снег, развеивая его в своем королевстве.

Все вокруг. Совершенно все, вплоть до ледяных шахмат с черным узором – все чьи-то мечты, страсти, страхи, чья-то безответная любовь, например.

Интересно, а что же сотворили из его чувств?

И когда-то давно, когда Снежный Король еще не имел такого титула и спокойно расхаживал по земле, размышляя, во что же ему вложить свои потребности, его звали Бьякуран.

И тогда он и встретил того непоседливого, как юный котенок, с непослушными рыжими волосами Шоичи.

Лед и пламя.

Потрясающе.

Боги, затаив дыхание, смотрели на то, как коснулись друг друга противоположности.

Тот, кто думал только о себе, стремясь воплотить в мир то, что считал правым, не смотря на мнение окружающих, и тот, кто дарил надежды и помогал вершить стремления других, заботясь лишь о благе.

Странно. Но небеса не разверзлись, молнии не грянули. Мир остался прежним. Просто что-то изменилось.

Мороз перестал быть таким резким, пламя перестало обжигать.

Меняясь сердцами, не меняя сущности.

Шоичи не любил холод. Шоичи не любил воду. Шоичи вообще не любил влагу. Зато Шоичи искренне любил белые волосы, мраморную кожу и следы на спине, от оторванных когда-то крыльев.

Бьякуран не любил тепло. Не любил пламя. Не любил вообще ничего. Кроме белоснежных барханов невесомых надежд. Зато сердце Бьякурана было теплым, пусть оно и чужое, но оно билось в его груди, пробуждая хоть небольшие отголоски человечности.

И Мукуро этому бы завидовал, до зубного скрежета, не понимая, как такие противоположности могут быть рядом, но он ничего не чувствовал в этом полярном царстве небытия.

Кто-то, кстати, называл Полюс – Адом. Страной мертвых и далее.

Люди так хотят давать имена всему!

Но да. Страной Мертвых. Может быть. Потому что тут человек лишался чувств, становясь набитой какими-то равнодушными чувствами марионеткой.

Башня представляла собой конус, снаружи украшенный ветвями изящных перил, полностью ледяных и посыпанных снегом. Со скользкими ступеньками, не видавшими ничего, кроме холода. С такими же стенами, из мутной синеватой воды, скрывавшей все, что происходит внутри.

И с тонким шпилем, пронзающим небеса. Он был так высок, что был виден даже с другого берега пролива, где варвары, кутавшиеся в меха, всегда поминали Богов, и старались отвернуться.

Мукуро вошел, отодвинув тонкую завесу снега. Все разительно поменялось. Стены были украшены картинами закатов, лесных чащ, персидский ковер на полу, изображение камина в углу, где стоял круглый стол и два полукресла-полустула. А в центе, в легкой рубашке с рукавами до локтя и в хлопковых штанах сидел Шоичи. Очки прятали открытые миру глаза, огненные волосы покачивались в такт движению головы, а сам же юноша преспокойно собирал мозаику, состоящую из двух тысяч пазлов одного небольшого изображения кусочка закатного неба.

- Стой-стой. Слишком быстро, Бьякуран ведь…- Хочу, - только и сказал Рокудо, скидывая на деревянное кресло меха, и опускаясь рядом с Шоичи.

Все эмоции хлынули, обостренные. Режущие. Болезненные. Хотелось кричать. Ломать руки, ноги, все, что угодно, лишь бы не чувствовать упоительного отчаянья, заполонившего полностью.

Мукуро никогда бы не подумал, что пару часов с ледяным сердцем так сильно отличаются от той толики отвергнутых чувств, что сейчас колотится в крови шипящим ядом, пронзая иглами каждую клеточку тела и вынуждая каждый капилляр жечься изнутри.

Мукуро тяжело дышал, потеряв всякую ориентацию в пространстве. Потеряв все рассудительные мысли. Все потеряв за миг.

- Зачем? Тебе ведь больно, - вставляя очередной пазл, риторически спросил Шоичи.

Он выглядит на пятнадцать. Он был мальчишкой. Зато сердце его уже не билось, хоть немного остужая нрав.

- Шо-тян, решил его помучить отвергнутыми чувствами? – улыбается Бьякуран, незаметно появляющийся в дверях и подходя к Шоичи, целуя того в макушку.

Выглядели они как истинные противоположности. Яркий алый росчерк закатного солнца – Шоичи, и идеальное изваяние, искусно вырезанное изо льда – Бьякуран.

- Он сам, - отрываясь от своего занятия и с любопытством смотря, как Мукуро достает из внутреннего кармана платок и протирает им лоб, на котором выступила испарина.

- Упивается еще этим, наверняка, - рассуждая, присел на корточки Снежный Король, бледными пальцами обнимая свое сердце.

Шоичи ничего не ответил, лишь смотрел с состраданием и пониманием, что тут он не поможет, а его желание только лишь обострит все внутренние терзания и чувства.

- Видел я Рокудо давно, поверь мне, - словно угадывая направления мыслей, - он был той еще Чумой мира, пусть разочек помучается, - со знанием дела улыбался Бьякуран.

Повисла тишина, прерываемая только лишь хриплым дыханием колдуна.

- А кто он? – вдруг любопытствуя, отчего все вокруг нагрелось, и жизнь, казалось, разогналась.

- Так ты не знаешь? Ну расскажу… - улыбался Бьякуран, прищурив от удовольствия глаза.

Дино осторожно пошевелился. Приоткрыл глаза.

Пара серых глаз смотрела впритык, пронзая.

До мурашек.

Приподнявшись на локтях, Мустанг поцеловал Кёю в бровь, вставая.

- Доброе утро.

В ответ тишина, блондин поправил рубашку, попытался поправить волосы. Вздохнул.

- Я хочу найти Рокудо.