Акт 3. Часть 6. Зло торжествует (1/1)

Я буду любить тебя, неважно сколько пожарных тревог мы сможем вынести. ~Лемони Сникет ?Письма Беатрис?Олафа вели через толпу бывших коллег. Рука Лемони лежала на одном его плече, а полисмен грубо схватил его за другое предплечье. Его жена, спотыкаясь, шла за ним, прямо как в первый день в отеле, кода его забрали.Олаф хотел обернуться и посмотреть на нее, но боялся того, что может увидеть. Вайолет не должна была ощущать разочарование, боль и ненависть к миру, и он не смог бы принять этого, если бы увидел. И, несмотря на это, он понимал, что подобные эмоции были для нее не в новинку. Люди в толпе, на которых больше не было повязок, выкрикивали вопросы, оскорбления и обвинения.—?Граф Олаф, это правда, что ваши стремления были честными?—?Вайолет, если он заставил тебя принимать в этом участие, то самое время сказать нет! Теперь ты в безопасности!—?Это ты затопил мою субмарину? Ты? Ты?—?Последний раз я видел тебя в Великом Неизвестном!Вайолет с легкостью не обращала на них внимания, хватаясь за рубашку Олафа на его спине и пытаясь удержаться за ним. Они пересекали комнату судебных слушаний, и крики эхом отдавались от высокого куполообразного потолка. Кто-то бросал в них спички, как бросают птиц в молодоженов на свадьбе.—?Снаружи отель охраняется,?— сказал полисмен, когда огромные двойные двери распахнулись, и они подошли к лифту. —?Если вы попытаетесь сбежать, мы заметим. Ты должен будешь вернуться в свою комнату немедленно. Все твои визитеры отныне будут проверяться. Я понятно…До того, как полисмен успел закончить, Лемони уже нажал кнопку лифта, и двери закрылись. Пол дрогнул, и они поехали вниз так быстро, что животы подпрыгнули к горлу. Повисла тишина. Эта была такая тишина, которая ничего не значила?— эта тишина была подготовкой для любой тишины, которая могла наступить вслед за ней. Безмолвно, Олаф подошел к своей жене. Его движения были осторожными, мягкими и нежными. Он погладил ее по голове, обхватил за плечи и прижал к себе.У Вайолет было бледное лицо, губы ее побелели. Ее глаза, обычно такие яркие, казались тусклыми и безжизненными. Она с большим трудом подавляла печаль, которая тлела в ее груди, как обугленные остатки домов тлеют после сильного пожара.—?Эй, графиня,?— слабым голосом сказал он. Слегка усмехнувшись, он достал спички, застрявшие в ее волосах. Вайолет вжалась лицом в его грудь и обняла его за талию, прижимаясь к нему сильнее. Когда двери звякнули, она не пошевелилась. Олаф, следуя за Лемони, повел ее в их номер.—?Вы двое можете подождать здесь. Я пойду, узнаю, что можно сделать,?— сказал Лемони, глядя, как они рухнули на кровать Вайолет. —?Прошу прощения, что был таким разочаровывающим,?— закончил он. И в этот раз он не лгал и не совершал какое-то традиционное действие.Когда он ушел, Вайолет сильнее обняла мужа, пытаясь запомнить ощущение пуговиц его рубашки на своей щеке и его дыхание. Олаф едва услышал то, что она пробормотала, уткнувшись в его грудь, от чего ее голос приглушался тканью рубашки.—?Ммм? Говори нормально, сиротка,?— пошутил он, играя с прядями ее волос.—?Я сказала… —?Вайолет подняла на него глаза и затем быстро отвернулась. —?Я сказала, что мне жаль. Жаль, что… что я хотела привести тебя сюда. Я знала, что это рискованно и… и я не де должна была говорить Лемони, что мне все равно, потому что это не так. Это моя вина, мне так жаль. Теперь мы не сможем…За годы знакомства с Вайолет Бодлер Олаф многое узнал о ней, но кое-что узнал лишь недавно. Его жена была уродлива, когда плакала. Она снова спрятала уткнулась носом в его грудь и не увидела, как помрачнело его лицо, когда он осознал правдивость ее слов. Вместо этого она почувствовала, как загрубевшие пальцы убирают ее волосы с лица и касаются ее щеки, пытаясь заставить ее поднять голову.—?Графиня, графиня,?— настойчиво позвал он. —?Посмотри на меня… Ну же, ты только подтверждаешь мои слова. Сироты определенно тупицы. То, что ты только что сказала, было тупо, Вайолет, честно.Когда она не ответила, Олаф сел, приподнявшись на локтях. Вайолет соскользнула с него, упав на кровать, и наконец посмотрела ему в глаза. Но не покрасневшие глаза, пятна на щеках и взлохмаченные волосы делали ее уродливой, когда она плакала. Дело было в выражении ее лица?— оно было таким отчаянным, что она не могла этого скрыть.—?Ты тупица,?— ласково сказал Олаф, целуя ее в бледные губы. Кажется, после этого она стала чувствовать себя менее виноватой. Или делала вид, что чувствует себя менее виноватой.—?Я не тупица,?— улыбнулась Вайолет, толкнув локоть Олафа, так что он упал. Он усмехнулся и драматично вздохнул, переворачиваясь на живот.—?Если ты не тупица, то не веди себя так. Я всегда знал, что ты не тупица. Ты спрашивала, зачем мы должны притворяться парой перед Сали и Лойдом?— это было глупым вопросом, но ты, Вайолет Бодлер, не тупица,?— Олаф перевернулся на спину, чтобы посмотреть на Вайолет. Она была одета в платье с красной каймой и держала в себе вопросы, которые никто из них не хотел задавать, но на которые хотел получить ответ.—?Что мы теперь будем делать,?— прошептала Вайолет, словно если говорить об этом громко, то все станет только хуже. Она все еще пыталась найти выход из этой ситуации. В какой-то момент сердце Олафа сжалось от боли.—?Ну… —?он откашлялся. —?Я отправлюсь… в какое-то другое место,?— Олаф очень внимательно подбирал слова, словно слово ?тюрьма? будет все равно что ударом по лицу Вайолет. —?А ты… Будешь делать все, что захочешь. Встретишься с сестрой и братом. Будешь учиться у Лемони. Присоединишься к ГПВ. Изобретешь столько полезных вещей, что заработаешь целое состояние и выкупишь меня, если захочешь,?— глядя на оскорбленное лицо жены, Олаф прошипел. —?Не жди меня.—?Что! —?пораженно воскликнула она. —?Я буду делать, что захочу! Как ты можешь говорить такое! Я буду ждать столько, сколько потребуется! —?румянец на щеках Вайолет увядал от ее гнева.—?Просто будь счастлива, Графиня,?— приказал Олаф, гладя ее волосы.—?Может быть,?— Вайолет тяжело вздохнула. Она колебалась. Прежде, чем Олаф успел что-либо сказать, она произнесла:?— Может быть, определенные несчастливые события столкнули злодея и сиротку, чтобы она решила, что он забрал у нее все. Может быть, они показали злодею, что любовь существует и показали сиротке, как любить. Может, определенные споры должны были быть заключены и быть проиграны. Потому что ?сиротки не умеют любить?, а ?актеры должны быть хорошими лжецами?. Может быть, иногда несчастливые события приводят к счастливым. Может быть, иногда любовь не проходит.Олаф захотел разбить ее сердце.Он хотел сказать ей: ?Нет, дорогуша, любовь не всегда остается. Ты хоть что-нибудь поняла??. Он хотел сказать, что иногда несчастливые события приводят к еще более худшим и сталкивают злодеев и сироток ради чего угодно, но не любви. Может быть, споры заключаются, чтобы их выигрывали при помощи чего-угодно, но не везения и чего-то подобного. Потому что он любил бы ее, как злодеи любят гнев, и разбитые сердца, и людей, любящих без зазрения совести рушить чужие жизни. Потому что любовь никогда не длится вечно.Вместо этого он болезненно улыбнулся и прижал ее к себе. Осознание того, что в последний час рядом с ней он ей лгал, заставляло его содрогаться внутри от чувства вины и ужаса.—?Может быть, иногда любовь и не проходит, Вайолет. Но не рассчитывай на это.—?Я буду рассчитывать на это, хочешь ты или нет. Я не всегда следую твоим советам, помнишь? —?она улыбнулась, пробегаясь пальцами по его щеке, чувствуя щетину и думая, как он будет выглядеть спустя годы.—?Ты такая сиротка,?— от его ухмылки ее улыбка стала шире.—?А ты сводишь меня с ума,?— она слабо улыбнулась и быстро уткнулась лицом в его шею.Он прижал ее ближе, водя руками по ее шелковому платью, проходясь пальцами по ее бокам, спине, задней поверхности бедер. Она вздохнула. Когда его дыхание выравнялось, Вайолет, обхватив его за пояс, отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза.—?Знаешь, мы никогда не… делили ложе,?— сказала Вайолет, переворачивая его на спину и прижимаясь к его груди, трогая его ребра.—?О? —?удивленно спросил Олаф. —?Ты собираешься как-то исправить это?—?Возможно,?— к ее щекам прилил жар, в низу живота что-то дрогнуло. Ее пальцы начали теребить пуговицы на его рубашке, и он приподнял голову, чтобы поцеловать ее, нежно и нетерпеливо. Его руки начали блуждать по ее телу смелее и сильнее. Он перевернулся, подминая ее под себя.Олаф провел ладонями по ее ногам и сжал ее бедра, отстраняясь, чтобы серьезно посмотреть на нее. Ее волосы разметались по кровати, щеки покраснели, губы опухли, а глаза ярко блестели, и от ее вида кровь кипела в жилах, но он старался скрыть это, старался сдерживаться.—?Хочешь продолжить, мисс Бодлер? —?хрипло спросил он, теребя подол ее платья.Улыбка Вайолет в ответ была неподдельной, готовой и искренней.—?Я готова больше, чем свинья, поедающая бекон,?— выдохнула Вайолет. Олаф замер, перестав поглаживать ее колени. Возбуждение на его лице сменилось ужасом, а затем весельем. Уткнувшись носом в ее живот, он засмеялся:—?Ты… Не говори так больше! Никогда!Когда Олаф посмотрел на нее, лицо Вайолет было почти пунцовым.—?Думаю,?— пробормотала она, закрыв лицо руками,?— думаю, это был самый позорный момент в моей жизни.—?Хорошо, я забираю свои слова назад,?— Олаф, все еще посмеиваясь и убирая ее руки от лица, начал целовать ее лоб, щеки, опухшие губы. —?Ты не полная тупица, просто иногда глупишь.—?Спасибо,?— беззлобно огрызнулась Вайолет. —?Я все порчу, ты думаешь, что я тупица, а я сломала весь настрой.Закатив глаза, Олаф скинул ботинки, а потом снял обувь и с нее, желая все сделать правильно, мимолетом отмечая тот факт, что ее ноги были бледнее, чем его.—?Я все исправлю,?— ухмыльнулся Олаф, снова проводя ладонями по ее ногам и забираясь под платье. Расстегнув до конца свою рубашку, Олаф стянул ее и отбросил назад. Нежно улыбаясь, он уверенно провел руками по ее бокам, нащупывая небольшую молнию и расстегивая ее. Чтобы ей было комфортнее, он позволил ей смой избавиться от платья. Вайолет стянула его через голову, взъерошивая свои волосы и напоминая ему о том, какой юной она была. Дело было не в том, что она не хотела выглядеть эротично. У нее просто не доставало опыта.—?Тебя столькому нужно научить… —?пробормотал Олаф, блестящими глазами оглядывая шелковое белье, которое он для нее купил давным давно. В нем она смотрелась именно так, как он и ожидал.У нее была небольшая грудь, тонкая талия и круглые бедра. И это было все, чего он желал.—?Ты говорил мне это с самого начала,?— напомнила Вайолет дрожащим голосом. Ей не нравилось, что он смотрит на нее так долго, она начинала смущаться. —?Прикоснись ко мне,?— выпалила Вайолет, желая, чтобы он закрыл ее собой.—?С радостью,?— прорычал он, нависая над ней и прижимаясь к ней бедрами.Олаф провел руками вверх по ее животу, почувствовав, как он дрогнул, когда она ахнула. В конце концов он добрался до ее бюстгальтера, дразняще забираясь пальцами под него и прикасаясь к ее горячей коже.Это был молчаливый вопрос, на который Вайолет отвела легким вздохом и несколькими кивками, выгибаясь так, что их бедра снова прижались друг к другу, чтобы он смог забраться руками за ее спину и нащупать застежку. Через несколько секунд кружевной бюстгальтер упал на пол.И этот момент долго будет давить своим позором, собирая пыль, прежде чем подернется дымкой воспоминаний.Потому что мгновением позже дверь комнаты распахнулась, и внутрь ввалился Лемони, а следом за ним?— Лойд, Сали и Кит.—?ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ? —?взревел Лемони, в ужасе отступая, отстраняя назад и других.Реакция Олафа была мгновенной. Он схватил Вайолет за плечи и столкнул с кровати, с успехом скрывая ее.—?Не делай вид, будто не знал, что это произойдет! Убирайся! Вон! —?крикнул он, вскакивая, чтобы вытолкать всех за дверь. Когда дверь захлопнулась, они оба услышали крик Лойда: ?О господи, какой вспыльчивый!?Когда Олаф вернулся к жене с кружевным бюстгальтером в руках, он обнаружил ее свернувшейся в клубок на полу за кроватью, смеющуюся и с покрасневшим лицом. Она схватилась руками за живот, и Олаф видел ее спину и позвоночник, те места, где он еще не оставил засосов.—?Он ворвался! Зашел сюда! Он никогда с этим не смирится! —?ее смех стал слегка истеричным, и Олаф начал волноваться, что весь ужас пережитого дня наконец настиг ее.—?Ты права. Он победил. Лучше не позволяй ему пережить это,?— пробормотал Олаф, вручая девушке бюстгальтер. Он быстро оделся, а Вайолет тем временем ходила по комнате, все еще хихикая.—?Это фрикционные ожоги*? —?спросил Олаф, глядя на щеку Вайолет, пока она застегивала платье.—?Да,?— она улыбнулась, обнимая себя руками.—?Я думал, ты крепче, Вайолет Бодлер,?— пробормотал Олаф, целуя красный след.—?Крепче, чем фрикционные ожоги?—?Крепче, чем свинья, поедающая бекон,?— он ухмыльнутся, заставив Вайолет покраснеть, покачать головой и оттолкнуть его.—?Не вспоминай об этом! —?пробормотала она, спеша открыть дверь.Войдя в комнату, все притихли. Лемони выглядел слегка бледным, а Кит слегка нервничала. Лойд и Сали были больше обеспокоены исходом суда, чем тем, что делали ее сын и невестка.—?Что ж, все прошло не так спокойно, как я ожидал. Знаете, мы могли бы… —?начал Лемони, прежде чем с сомнением посмотреть на Вайолет. —?Это что, фрикционный ожог?—?Не говорите об этом,?— пробормотала Вайолет, осторожно глядя на Кит Сникет.—?До того, как прервать это пылкое действо, я хотел предупредить, что спустя несколько мгновений к этой двери подойдет человек. Я видел, как он идет сюда. Возможно, вы захотите подготовиться,?— сказал Лемони, глядя, как Вайолет крутит обручальное кольцо на пальце Олафа. Они оба смотрели на него так, словно забыли, что он здесь.—?Кто это был? Почему они… —?взволнованно спросила Вайолет, пока Лойд заглядывал в глазок на двери, все еще липкий от ленты для птиц.—?О, господи,?— пробормотал Лойд. От его дыхания отполированное дерево запотело. —?Он прав. И этот человек кажется опасным. Может, нам стоит спрятаться.Олаф подлетел к двери, заглядывая в глазок. Он махнул остальным, чтобы те отошли подальше в номер, и те подчинились. Вайолет оказалась зажатой между Кит и Лемони, и орнитоптер звякнул в кармане.Все отступили назад, чтобы впустить человека внутрь, и он был узнан тремя присустствующими. Вайолет глянула на пустое окно. Лемони всматривался в лицо сестры. Маленькие ладони Кит накрыли живот.—?Кто… —?начала Сали.—?Стойте,?— перебила Вайолет.Мистер Денуман поклонился, когда Олаф захлопнул за ним дверь.—?Скажите, юная леди, вы хорошо относились к своей матери? —?спросил он голосом деловым и спокойным, посмотрев на Вайолет темными глазами.—?Вопрос в том,?— в тон ему ответила Вайолет,?— хорошо ли она относилась ко мне?Лемони с гордостью едва заметно кивнул. Ответом была тишина. Мистер Денуман выпрямился, такой же гордый, как и Лемони. Кит отделилась от группы, чтобы поприветствовать его.—?Тебе не удастся провернуть этот фокус, знаешь?—?Что ж, я слышал,?— он улыбнулся, протягивая Вайолет руку для пожатия. —?Приятно наконец познакомиться, Вайолет Бодлер. Меня зовут Дьюи Денуман, я менеджер этого отеля. Один из многих.—?А также мой муж,?— улыбнулась Кит, и Дьюи кивнул.—?Волонтер,?— пробормотал Лемони Олафу, и тот кивнул. Его лицо смягчилось. Он подошел к своей жене и положил руку на ее талию, напоминая ей, что он еще здесь. Он хотел провести с ней как можно больше времени. Он уже догадывался, как сильно он будет скучать по ней. И он все больше раздражался от того, что вокруг находился кто-то, кроме них, пусть они и были ему дороги.—?Что это было? —?шепотом спросила Сали у Лойда, и тот пожал плечами, выглядя так же растерянно, как и она.—?У нас не много времени,?— сказал Дьюи, глядя на наручные часы на своем хрупком запястье. —?Но у меня хорошие новости для вас двоих,?— его улыбка была едва заметной и нерешительной, словно он пытался угадать, какой будет их реакция, и не мог догадаться. —?Слушание, на котором ты, Граф Олаф присутствовал, было настоящим, но на нем было полно злодеев. Единственным беспристрастным судьей была Юстиция Штраус. И она была явно смущена и… беспомощна.—?Твое мнение? —?фыркнул Олаф. Он не хотел обсуждать слушание больше, чем было нужно, и этот человек рушил его попытки забыть о суде. Дьюи лишь улыбнулся.—?Мое мнение таково, что тебя осудили несправедливо. Это решили злодеи, а не ГПВ. Не волонтеры, перед которыми ты хотел оправдаться. А волонтеры, с которыми я поговорил, вынесли свое решение.Вайолет замерла. От надежды ее горло болело так, словно она проглотила перечную мяту. За спиной она чувствовала дыхание Олафа.—?И какого же оно? —?рявкнула Сали, стиснув кулаки. Она тряхнула волосами и топнула ногой, как ребенок, требующий чего-то у луны.—?Ты не приговариваешься к неопределенному сроку заключения в тюрьме,?— провозгласил Дьюи, и Вайолет почувствовала, как усиливается хватка Олафа на ее талии. Он положил голову на ее плечо. Она чувствовала, как его грудь вздымается от глубокого дыхания.—?Хорошо,?— выпалил Олаф.—?Однако, ты должен будешь принимать в своем доме каждого проходящего мимо волонтера, чтобы он мог остаться и обучаться. Ты будешь доказывать свое благородства, помогая нам в каждом нашем деле,?— объяснил Дьюи, взгляд его был темным и решительным.—?Да,?— немедленно согласилась Вайолет. —?Да, хорошо. Мы справимся. Да.Первым делом он ощутил облегчение. Олаф развернул Вайолет, притянув ее к себе, положив руку на ее шею сзади и крепко поцеловав ее. Вайолет с готовностью ответила, приподнимаясь на носочках и упираясь ладонями в его грудь. Это был идеальный поцелуй, опьяняющий, ликующий, смелый.Кит и Дьюи усмехнулись, Лойд и Сали обнялись, радуясь, как дети.—?Счастливая пара,?— сказал Лемони, выдавив бесцветную улыбку.Вайолет отстранилась от Олафа и уткнулась в его плечо, чувствуя его дыхание и его руки на своем теле. Посмотрев в его лицо, она ласково улыбнулась. Его губы были плотно сжаты, но глаза светились благодарностью.—?Ты плачешь? —?спросила она, коснувшись пальцами его мокрых щек.—?Сиротки не плачут,?— хрипло произнес Олаф, качая головой. Вайолет, чувствуя, как глаза защипало, улыбнулась.—?Люблю тебя,?— тихо сказала она. Олаф хотел ответить, но был прерван громким воем, то стихающим, то усиливающимся.Все замерли с медленно увядающими улыбками. Когда они устремились к дверям, Дьюи в панике закричал:—?Это пожарная тревога. Мой отель горит. ____________________________* фрикционный ожог или ожоги от ковра (англ. carpet burn)?— ранки или царапины, обычно на коленях или спине, остающиеся после секса на ковре.КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО АКТА.