Акт 3. Часть 2. Тайный сюрприз (1/1)

Я буду любить тебя всегда. Постоянно. И пусть опасения будут увеличиваться, а надежды уменьшаться. ~Лемони Сникет ?Письма Беатрис? Воздух, наполненный пеплом, застывал в горле. Каждый вдох давался с трудом, причем с каждым разом все тяжелее. От их дыхания в воздухе кружилась изумрудная пыль, от чего все вокруг казалось туманным.—?Последний раз, когда я был здесь,?— мягко сказал Лемони, словно боялся, что его слова разрушат сложившуюся здесь атмосферу,?— ты только что родилась, а Беатрис и Бертран должны были снова произнести свой свадебный обет. За этим стояли некоторые незаконные причины ГПВ, но в основном все было связано с твоими родителями. Я появился здесь в ночь перед церемонией. Я пришел, чтобы пожелать твоей матери все счастье, какое этот жалкий мир может ей дать, но когда я собирался прыгнуть в дымоход или постучать по окну азбуку Морзе, я…Писатель осторожно обошел вокруг упавшей ступени, а его юная коллега забралась на нее, желая услышать милый сердцу скрип.-…я не захотел ее видеть. Я не хотел видеть, как она до сих пор пребывает в блаженном счастье рядом с Бертрадом. От одной этой мысли меня тошнило. Вайолет, я был эгоистом… —?Лемони засунул руки в карманы, а потом вытащил, нервно играя со своей шляпой-цилиндром.—?Вы…я думаю, что она поняла,?— сказала Вайолет, пытаясь сделать так, чтобы Лемони перестал чувствовать вину, боль и тоску. Она хотела задать ему вопросы, которые не так-то просто было задать. ?Почему мама не вышла за вас? Как долго вы знали друг друга? Вы дружили с папой? Он знал, что вы ее любите??Лемони не ответил на ее невысказанные вопросы. Вместо этого он растерянно огляделся вокруг и посмотрел за ее левое плечо.—?Где Граф Олаф?Вайолет сузила глаза и осмотрела комнату, стараясь не фокусироваться на всем том, что раньше было ее домом. Она даже не думала о том, куда мог пойти ее муж.—?Я сзади. Решил осмотреться,?— крикнул Олаф в ответ на вопрос Сникета. Лемони взял Вайолет за руку, и она перепрыгнула через упавший на пол солнечный луч. Они направились назад, в правую часть дома. Олаф смотрел на крышку их камина. Одна его рука была вытянута вперед, пытаясь схватить что-то, а другая находилась в правом кармане. Он выглядел, как обороняющийся воин. Одно бедро чуть опущено, глаза смотрят вниз, плечи расправлены. В окно комнаты, бывшей когда-то кухней, проникал солнечный свет. Под этим светом казалось, что кто-то словно аккуратно вырезал Олафа с картинки и переместил в странную и мрачную обстановку.Когда глаза Вайолет привыкли к новому освещению, она увидела веселую улыбку на тонких губах Олафа. В ответ ее губы тоже дрогнули в улыбке, и Вайолет попыталась понять, что же так обрадовало его, несмотря на царившую здесь мрачную атмосферу. Приглядевшись внимательнее, она тут же все поняла.—?Эй! —?вскрикнула она пристыженно. —?Не смотри! Я была маленькой… Я…Но Олаф уже сиял, постукивая ногтем по закопченному стеклу.—?Посмотри на себя! —?ликовал Олаф, указывая на фотографию, изображавшую улыбающуюся Вайолет с по-детски круглым лицом и смущенным взглядом. У нее не доставало нескольких зубов. —?Такая неуклюжая.—?Мне было семь! —?Вайолет кинулась к Олафу, который, смеясь, успел увернуться и отскочить. Вайолет так редко слышала его смех, что даже перестала волноваться об этой дурацкой фотографии. Она хотела, чтобы Олаф смеялся для нее и из-за нее.—?Я забираю ее! Лемони, посмотри! —?Олаф, обойдя Вайолет, подошел к писателю с намерением показать ему фотографию. Но вдруг, один неверный шаг?— и Олаф с грохотом исчез в облаке зеленого пепла. Вайолет вскрикнула, а Лемони бросился вперед на выручку.Громкое эхо недавнего шума казалось слишком неуместным в стенах мертвого дома. На месте, где стоял Граф, зияла огромная дыра.—?Фух,?— раздался стон Олафа из темной бездонной дыры,?— я полагаю, я должен добавить гравитацию в список своих врагов.—?Ты в порядке? —?дрожащим голосом спросила Вайолет.Ее голос был пропитан страхом за него, а конечности ослабли. Мысль о том, чтобы снова потерять человека, которого она обожает, была просто ужасна. Любая, даже незначительная травма ее пугала. Она вспомнила, как несколько дней назад он порезался бумагой, и она так запаниковала, что ее чуть не стошнило. От вида небольшой царапины и капли крови ее тело налилось тяжестью, а в голове замаячила мысль, что это это конец и ?Нет, ты не можешь получать раны. Только не тогда, когда ты так дорог мне!?. Олаф был озадачен. В своей жизни он видел слишком много кровавых ран, чтобы такая царапина могла показаться ему чем-то серьезным. Тогда он дразнил ее: ?Это просто царапина от бумаги, глупышка. А теперь перевяжи ее. Пожалуйста?. Они зашли в серо-золотистую ванную, в которую Олаф водил ее в тот раз, когда впервые заявил о своем желании ее соблазнить. Она промыла эту царапину от бумаги, смыла липкую кровь. Поплакав над ним, словно он выживший воин, Вайолет немного успокоилась, но все же подобная реакция ее поражала.Сейчас, стоя над дырой, в которую только что провалился ее муж, вслушиваясь в каждый производимый им звук, Вайолет чувствовала, как изумрудная пыль оседает на ее плечи, обтянутые кремовым платьем, внешнюю сторону ее рук, корни темных волос.—?Нет! —?крикнул Олаф. Они услышали шарканье, когда он встал и споткнулся. —?Здесь жуки!—?Твоя взволнованная Графиня имела в виду,?— крикнул Лемони. Они и сам выглядел взволнованно, хотя его голос звучал раздраженно,?— не умер ли ты и не ранен ли смертельно.—?Я погиб! А теперь кинь мне свой фонарь! Тут жуки!—?Я ношу его с тех пор, как мне в юности приходилось исследовать один маяк в компании молодой журналистки и кучи вопросов, которые все были неправильными,?— Лемони вздохнул так, словно ему было скучно, снял свой цилиндр и водрузил его на ладонь. Ко внутренней стороне его был прикреплен очень длинный и тонкий фонарик черного цвета. Он вынул фонарик из петель, щелкнул выключателем и кинул его в дыру.Луч фонаря отбрасывал слишком много теней на верхние стены, перекрещивающихся и острых, меняющихся слишком быстро, чтобы догадаться об их происхождении. Вайолет увидела Олафа, протянувшего руку, чтобы поймать фонарь. Но он промахнулся: фонарик громко ударился об пол.—?Что там? - крикнул Лемони, задерживая Вайолет, которая слишком близко подошла к дыре, чтобы разглядеть все получше. —?Ты же не хочешь тоже упасть,?— пробормотал он.—?Это… —?Олаф обвел помещение светом фонарика,?— это тоннель*,?— его голос звучал озадаченно и подозрительно. Лемони уже сидел на полу у дыры.—?Лови, дорогой,?— мягко сказал писатель перед тем, как прыгнуть вниз.—?Ни за что! —?крикнул Олаф, когда ноги Лемони уже ударились о землю.—?Не так и плохо, Вайолет,?— крикнул Лемони. Она услышала шорох, когда он принялся отряхивать одежду для собственного успокоения и чтобы убрать паутину, накопившуюся за годы отсутствия посетителей.—?Не ловите,?— строго предупредила Вайолет, готовясь прыгнуть.Подошвы ботинок коснулись земли раньше, чем она ожидала, но затем Вайолет пошатнулась и попятилась, падая. Голова ударилась о бетон, стало больно.—?Вайолет! —?Лемони внезапно оказался рядом, удерживая ее за плечи, когда она попыталась двинуться и сесть. —?Не двигайся, пока голова не перестанет кружиться,?— приказал он дрожащим голосом. Вайолет, сконфуженная и сбитая с толку, подчинилась. Села она только тогда, когда смогла.—?Что случилось?Лемони глянул на Олафа. Тот был бледен, его губы приобрели синеватый оттенок.—?Я,?— начал Олаф с тяжелым вздохом,?— я пытался поймать тебя… я… хотел сказать что-то милое и заботливое вроде ?Я всегда буду тут для тебя? или ?Я обожаю тебя больше, чем Лемони обожает обезьянок и пишущие машинки? или ?Ты можешь всегда рассчитывать на меня, потому что я Граф Олаф?.—?Ты выбила его из колеи,?— Лемони ухмыльнулся.Вайолет вздрогнула, потрогав голову и радуясь, что крови не было. Зато была большая круглая шишка.—?Это мило и заботливо и… —?Вайолет потянулась к Олафу, чтобы взять его за руку и обнять за плечи, успокаивая. —?Но мы оба ранены. Постарайся быть милым в следующий раз.—?Мне жаль,?— голос Олафа, помогавшего ей встать, звучал ужасно виновато. Эти слова было очень странно слышать от бывшего злодея, так странно, что Лемони развернулся, освещая парочку светом фонарика. —?Правда, Вайолет, прости,?— продолжал Олаф. —?Ты в порядке? Голова цела? Ты умерла или смертельно ранена?—?Я погибла,?— ласково улыбаясь и пытаясь не вздрогнуть, ответила Вайолет. —?А теперь давай уже пойдем по этому тоннелю.Олаф и Вайолет последовали за Лемони. Девушка взяла мужа за руку. Он улыбнулся ей в густой темноте тоннеля, и ее сердце чуть не распалось на две части, такой его улыбка была нежной и одновременно грустной.Вокруг летали жуки, с потолка свисало еще больше паутины, а пыль залетала в горло при каждом вдохе. Бывший возлюбленный, бывшая дочь и бывший злодей пробирались вперед по тоннелю, спрятанному под разрушенным домом наверху.Ожидание было хуже всего. Они все ожидали найти что-то в конце, что-то, что спасет их, утешит или раскроет им секреты, о которых они не знали. Играть во ?Что, если??, как было с сахарницей, было не вариант. Каждый их вопрос оставлял неприятный вкус во рту, словно испорченный после долгого пребывания в ловушке.?Зачем ты привел нас сюда?? хотелось Вайолет спросить своего мужа и в качестве доказательства положить в его руки свое скорбящее сердце. ?Посмотри, как это больно… посмотри на все раны… Что, если здесь ничего нет, и раны были получены напрасно??Граф Олаф поочередно хотел просить прощения за каждую горсть пепла и каждый кирпич, мимо которого они проходили. ?Мне жаль, что я не остановил это. Мне жаль, что я принес столько страха и горя…? В свою защиту он яростно отвечал: ?Я заплатил за это! Не осуждай меня!? Но в то же время он не был уверен, что способен защитить себя от дома и группы отсутствующих призраков.Лемони Сникет поочередно хотел бежать прочь из этого тоннеля, боялся встретиться с обломками женщины, которая когда-то значила для него все, или остаться здесь навсегда. Он бы напрягал слух, вслушиваясь в призрачный шепот, признававшийся в вечной любви и извинения, произносимые бледными посиневшими губами.—?Что это? —?Вайолет проскользнула мимо Лемони, отпуская руку Олафа, и побежала в конец тоннеля. У ног девушки стоял бледно-голубой чемодан. Его замок был загорожен очень пыльной пишущей машинкой.—?Он уже открыт,?— сказал Лемони прежде, чем Вайолет успела коснуться чемодана. Осторожно пишущая машинка была поднята и переставлена с чемодана.—?Что… —?Вайолет уставилась на содержимое, думая, почему эти вещи лежали там и почему они были важны.—?В случае смерти… Беатрис всегда была хитрой. Умной. На случай, если случайно или совершенно не случайно она погибнет, она сложила все самые инкриминирующие доказательства в чемодан. О, моя умная девочка…Олаф положил руку на плечо Вайолет и сжал, притягивая ее к себе. Другой рукой он схватил длинный металлический шип. Только когда он посмотрел на нее нечитаемым взглядом, она поняла, что это такое.—?О, боже,?— ахнула Вайолет, ненадолго отлучившаяся мыслями к приемному свекру. —?Граф Олаф, мне жаль…Когда она поняла, что было в его руке и как он, должно быть, себя чувствовал, она почти раздвоилась от боли. Сочувствие, ужас, вина и желание извиниться заставляли ее хотеть вцепиться в него и стереть каждую кошмарную эмоцию, которую он испытывал. Олаф просто прижал ее ближе. Он осторожно взял другой отравленный дротик и положил его на холодный каменный пол. Он словно опасался держать их слишком долго. Вайолет могла только догадываться, было это из-за яда или из-за того, орудием чего эти дротики послужили.Олаф посмотрела на Лемони, чье лицо было осмотрительно беспристрастным, осторожным, выражение на нем было непреклонным и ужасно виноватым.—?Ты собрал их после или это просто дополнительные экземпляры?—?Дополнительные экземпляры,?— солгал Лемони. —?Кто-то мог промахнуться.И Лемони, и Вайолет притворились, что не заметили, как Олаф вздрогнул.—?Эта,?— тихо сказала Вайолет, указывая на маленькую желтую книгу, и все трое были рады отвлечься. —?Эта книга. У тебя есть такая. Основы дрессировки летучих мышей.Лемони сел на землю, не заботясь о том, что его брюки могут испачкаться.—?Твоя мать прекрасно умела дрессировать летучих мышей. Я удивлен, что в вашем доме не было ни одной,?— он грустно улыбнулся. Его зубы бледно блеснули в свете фонарика. —?Когда мы впервые встретились, я держал книгу о летучих мышах, которую написала твоя мать, и пакет с чернилами от Корпорации Чернил. У меня есть столько вещей, имеющих отношение к твоей семье, что несправедливо, что ты о них не знаешь.Вайолет почувствовала себя так, словно кто-то кольнул ее в грудь. Она с трудом пыталась разобраться в намерениях Лемони, сделал ли он это со злым умыслом или это было просто глупое замечание. Ей не хотелось думать, что он хотел этим задеть ее или что он притворялся, что знает ее родителей, чтобы потешаться над ней, но Вайолет начала сомневаться. Она заставила себя оставаться спокойной и боролась с готовыми пролиться слезами.—?Ничего не справедливо,?— почти рявкнул Олаф в защиту жены и в ответ на двусмысленные намеки Лемони. Вместо этого гнев застрял в его горле, как невысказанные слова, он провел рукой по спине Вайолет, наблюдая, как она передает маленькую желтую книгу Лемони. Труд ее матери быстро перекочевал из рук Вайолет в руки Лемони.Руки Вайолет, опустошенные, замерли над ворохом одежды, которую они не видели.—?Это волонтерская маскировка,?— сказал Олаф, желая отвлечь Вайолет. Перебирая вещи, Вайолет нашла костюм клоуна, деревянную ногу, тренировочный костюм, значок детектива и костюм тореадора.—?А это,?— Лемони схватил коробочку с изумрудными спичками, идентичным тем, что лежали у Олафа в кармане,?— коробка спичек, которую обычно использовали волонтеры, но после раскола они использовались главным образом злодеями.—?У меня еще есть мои,?— голос Олафа хрипел, словно он был разочарован тем количеством спичек, которые он зажег. Не зная, что с ними делать, Лемони вручил коробочку Олафу. Когда Олаф сунул коробок в карман, тот столкнулся с другой коробочкой. —?Что за… —?Олаф перегнулся через Вайолет, задевая грудью ее плечо. Вайолет почувствовала, как пряди ее волос пристали к его щеке и потянулись за ним.—?Я буду любить тебя, как,?— пробормотал Олаф, располагая пыльную бордовую книгу на своем колене, чувствуя ее ощутимый вес на бедре. Вайолет стерла пыль с обложки, и взору предстало написанное золотистыми буквами название.—?Я не видел эту книгу несколько лет,?— Лемони вздохнул. Его голос звучал разбито. Ему казалось, как будто его грудь сжалась, а ностальгия затуманила его взгляд, так что он видел лишь далекие воспоминания. Он почти слышал голос, который сладко лгал ему: ?Мистер Сникет, я всегда буду любить тебя…??— Этой книгой возлюбленные из ГПВ могли обмениваться. Эту книгу они доверяли бы одной паре, которая хранила бы ее несколько лет и могла бы научиться, как построить прочные отношения, находясь в рамках ГПВ и всех ее ограничений. Там содержатся шифры, с помощью которых можно дать понять друг другу, что все в порядке и можно позволить себе проявление чувств или напротив, что нужно притворяться врагами, потому что они среди врагов. Кроме того она включает соответствующие наряды для маскарадов, балов, общественных мероприятий, автограф-сессий писателей, скрипичных концертов, поездов и мюзиклов с зашифрованными песнями.Олаф бросил короткий взгляд на Вайолет. В его темных глазах отражались вопросы, надежды и ожидания.—?Нам надо ее использовать,?— сказала ему Вайолет, открывая книгу. На форзаце был изображен вездесущий глаз ГПВ. Поверх желтоватых страниц он выглядел очень свирепо.—?Используем,?— пообещал Олаф, не желая класть полезную книгу на землю, хотя она годами пылилась в чемодане.-?Я буду любить тебя, как,?— невнятно произнесла Вайолет с тяжелым вздохом. Внезапно она почувствовала себя очень уставшей и ничего не хотела больше, чем выйти из этого тоннеля. Когда она попыталась об этом сказать, ее губы ни пошевелились.Избавься от этих секретов. Ты не можешь хранить их всех. —?Как перечная мята любит твою аллергию. Я буду любить тебя, если ты не выйдешь за меня замуж. Я буду любить тебя, если ты выйдешь за кого-то другого,?— тихо продолжил Лемони. —?Вот так, Беатрис, я буду любить тебя, когда мир перейдет на темную сторону.В этот момент Вайолет подумала, как долго Лемони и ее мать использовали эти записи, и показывала ли она их когда-нибудь ее отцу. Писали ли они их вместе?—?И последний раз, когда я видел эту книгу,?— чтобы достать последую вещицу из чемодана потребовались сила и Лемони, и Олафа,?— я находился в компании человека с глиной на ногах. Он никогда не заставлял меня делать что-либо.—?Это послужит искуплением, если мы отвезем это к ГПВ,?— сказал Олаф, открывая хрупкий переплет, как делал уже много раз. Он с готовностью открыл последнюю страницу, чтобы посмотреть на свое имя, сопровождающееся списком злодеяний, представлений, цитат и разрушенных зданий. На конце каждой строчки располагался номер страницы.—?Цикл несчастливых событий**,?— прочитала Вайолет. —?Лемони Сникет.Она сказала это, и Лемони показалось, что его ударили в глаз.Он встал и забросил содержимое обратно в чемодан, быстро захлопнул его и пошел прочь. Пишущая машинка, прикрепленная крышке, звякала при каждом его удаляющемся шаге. Стоя в ошеломленной тишине, пара слышала, как звуки слабеют. Его фонарик все еще лежал на земле, там, где он его оставил, освещая его следы.Когда они наконец пошли вслед за ним в давящей тишине с книгой в испачканных изумрудным пеплом руках, Лемони уже был в машине. Он сидел на переднем сиденье. Вайолет видела его лицо, искаженное грязным ветровым стеклом. Когда она на подкосившихся ногах забралась на заднее сиденье, а Олаф скользнул внутрь следом за ней, Лемони поправил три зеркала заднего вида и деловито сказал:—?Чемодан в багажнике. Хотя он, возможно, поменяется до того, как мы приедем в следующий пункт назначения. У меня ощущение, что управление этим автомобилем отличается от управления такси.—?И куда мы едем? —?спросила Вайолет тихо, не желая угнетать и без того тесное пространство кабины. Лемони завел машину, и они поехали прочь от дома-скелета с его жилами, телом и изумрудной сажей у основания; далеко, прочь от Тупикового Бульвара и находившихся там любящих родителей.Олаф накрыл своей рукой ее ладонь и вздохнул.—?Мы едем домой,?— мягко сказал он.—?Дом там, где твое сердце,?— процитировала Вайолет и обхватила его ладонь двумя руками. Олаф сжал ее пальцы и слегка улыбнулся ей, несмотря на мрачное настроение Лемони и неожиданное нахождение поистине несчастливой книги.—?Гениальная фраза. Ее автор несомненно привлекательный, талантливый и удачливый.—?О, несомненно. Очень привлекательный и очень удачливый. Мы оба такие.—?Ты тоже очень привлекательная? А что там насчет таланта? Должен ли я быть оскорблен?—?Может немного,?— подразнила Вайолет. Краем глаза она заметила, как сжались руки Лемони на руле. Он развернул все зеркала в очень странных направлениях, чтобы она не могла видеть выражение его лица.Она подумала, что он одинок.Костяшки его пальцев побелели.—?Я оскорблен. Ты меня оскорбила,?— пошутил Олаф. —?Дом там, где твое сердце,?— просто сказал он. —?Этот гений, должно быть, никогда не думал, что дом станет его любимым местом… до этого времени,?— он улыбнулся, но его взгляд оставался беспокойным. Бремя злодейств, несомненно, все еще висело над ним.—?Это было мило и заботливо,?— Вайолет улыбнулась, целуя его в кончик носа. Он широко заулыбался, как ребенок, радуясь, что сделал что-то правильно.Не сказав ничего из того, что он хотел, Лемони свернул на длинную покрытую гравием дорогу мимо леса к отремонтированному дому.—?Вау,?— ахнула Вайолет. —?Это потрясающе.Так и было на самом деле.Первым делом она увидела входную дверь. Она быда зернисто-красной с огромными латунными ручками. Длинное окно, извиваясь, огибало дверь.Вайолет не обратила внимания на то, что Олаф вывел ее из машины, а Лемони раздраженно хлопнул дверью. Она была слишком занята тем, что во все глаза смотрела на дом. Вверх тянулись три башни с заостренными крышами. Их покрывала ассиметричная темная шероховатая черепица. В целом дом казался огромным.Лемони не стал задерживаться у главного входа и отправился за дом, чтобы осмотреть его сзади. В отличии от него Вайолет не терпелось зайти внутрь.—?Тебе нравится? —?Олаф подошел к ней сзади и обнял за талию.—?Да! —?воскликнула Вайолет. —?Определено.—?Тогда… —?Олаф внезапно запнулся, боясь сделать шаг к дому до того, как скажет то, что нужно. Вайолет ждала, играя с лентой для волос, сделанной из кружева платья, которое он для нее купил.—?Ну… —?снова начал Олаф. —?Ты останешься со мной? Пожалуйста.Услышав его вопрос, Вайолет замерла. Она смотрела на него, широко открыв глаза от удивления. Он встретился с ней взглядом, и морщинки вокруг его глаз стали глубже.Он давал ей выбор, отказавшись от оков, которые он защелкнул на ее лодыжках, мешая ей уйти.Олаф дарил Вайолет ее свободу. Она могла отыскать Санни и Клауса и извиниться перед ними за то, что влюблена в человека, который разлучил их. Она могла развестись с мужчиной, который стоял перед ней, и через два года получить свое наследство. А Лемони следил бы за тем, чтобы они находились в безопасности.—?Ты хочешь сказать… что отпускаешь меня? Пленницу-Графиню?Олаф покраснел. Он выглядел юнцом, впервые испытывающим серьезное потрясение. Вайолет видела, как сжались его кулаки и побелели его губы. Он хотел закричать: ?Нет! Неважно! Я слишком люблю тебя! Я люблю тебя!?Он попытался что-то сказать, но не смог вымолвить и звука, поэтому бывший злодей просто кивнул.—?Ты… Ты хочешь, чтобы я ушла? —?спросила Вайолет с колотящимся сердцем. На как один головокружительный момент Вайолет показалось, что ее стошнит, так сильно все ее тело отвергало эту мысль. Но какой-то частью сознания она понимала, что в этом есть здрааый смысл. У него было ее наследство и прекрасный дом. Дом для него и его Труппы, а не жены. У него было все, что ему нужно, и Графиня на самом деле никогда не входила в его планы.Но даже когда она думала об этом, мысленно она осуждала себя за такие мысли. Ведь он оправдал себя; он стал благородным ради нее, отказался от прошлого и подружился с врагами…—?Нет! —?в этот раз Олаф действительно закричал, и его голос был непривычно высоким. Он вскинул руки, словно хотел коснуться ее, но сдерживался. В этот безумный момент он напоминал своего приемного отца.—?Конечно я останусь с тобой! Не… Не смей спрашивать такие вещи, если я нужна тебе! —?с этими словами Вайолет бросилась в его объятия. Она обняла его ногами за пояс, а он подхватил ее на руки. Оба сжимали друг друга до боли.—?Вайолет Бодлер,?— голос Олафа звучал грубовато и дрожал. Больше он ничего не говорил, просто прижимая ее крепче и повторяя ее имя, словно оно было слишком ценным, чтобы перестать его повторять, слишком ценным, чтобы остановиться хотя бы на мгновение. —?Вайолет Бодлер.Спрятав лицо в основании его шеи, Вайолет почувствовала, как щеку колет его щетина.—?Спасибо,?— ее голос неловко дпогнул.—?За что? —?Олаф сжал ее сильнее.—?За…Он широко улыбнулся и немного отстранил Вайолет, чтобы посмотреть в ее лицо.—?Ты меня благодаришь за то, что я позволил тебе остаться моей пленницей?—?Я полагаю, я… Это все запутано,?— от осознания этого Вайолет ухмыльнулась.Он притянул ее ближе, так что их носы соприкоснулись. Это был нехарактерно интимный для него поступок.—?Тогда добро пожаловать, запутавшаяся Графиня.—?Я хочу увидеть наш дом, где мы оставим наши сердца! —?заявила Вацолет, поцеловав его в каждую щеку.Но Олаф не отпустил ее, как она ожидала. Вместо этого он разомкнул ее ноги, обхватившие его за пояс, и взял ее на руки, как невесту, подхватив под колени, прямо как в тот раз, когда он впервые заявил о своем желании соблазнить ее.—?Ты… Ты… Да брось! Это немного… —?лицо Вайолет приобрело прелестный розовый оттенок. Олаф понес ее вверх по свежезацементированному крыльцу и внутрь через высокие красные двери.—?Только не говори, что сейчас смущаешься! —?Олаф ухмыльнулся, покрутил ее и наконец поставил на ноги.—?Я и не смущаюсь,?— солгала Вайолет, оглядывая новый дом и краснея еще сильнее.—?Постой, иди сюда. Я думаю, ты должна это видеть,?— он взял ее за руку и повел по главному коридору, который на вид почти не изменился. Цвета стали более уютными, но широкая винтовая лестница выглядела точно такой же какой была, за исключением того, что была она намного чище. Вайолет задумалась, надолго ли это.Олаф повел ее на кухню с черным плиточным полом и белым потолком. Шкафы были сделаны из темного дерева, а столешницы были того же цвета, что и пол. У одного большого окна напротив раковины располагалась стойка, словно она была поставлена так специально, чтобы наблюдать за ястребами, воронами или изумрудным дымом.Вид был прекрасный.Лемони стоял рядом с большим деревянным столом, на который была наброшена белая скатерть. С потолка свисала небольшая люстра. Она висела прямо над тортом с кокосовым кремом.—?С днем рождения, Вайолет! —?тепло сказал он. Его вина, сожаление и гнев ненадолго отступили.—?Спасибо,?— на автомате ответила Вайолет, присаживаясь на стул, который писатель выдвинул для нее.С одной стороны стоял Лемони, с другой?— Олаф, и они втроем радостно праздновали. Они все были счастливы быть рядом и рады были отвлечься, стремясь к новой жизни, где они будут опорой друг для друга в этом жестоком и злом мире.—?Как вы узнали? Когда вы испекли торт? Я даже не ожидала… —?уже позже улыбалась Вайолет, доедая второй кусочек торта. Олаф и Лемони одновременно усехнулись и посмотрели друг на друга.—?Я узнал о дне твоего рождения с тех пор, как ты родилась или где-то спустя месяц. А торт…—?Это секрет,?— закончил за него Олаф.Так, что Вайолет не видела, Олаф нажал на кнопку маленького пульта, что лежал в его кармане, и с удовлетворением услышал отдаленное жужжание включившейся машины.—?О, секрет? Когда-нибудь я все равно узнаю,?— пообещала Вайолет с легкой усешкой. И только после она внезапно заволновалась, услышав звук маленьких пропеллеров и дребезжание двигателя. Она увидела ухмылку Лемони и повернулась на звук.Машина, построенная в виде птицы, порхала под потоклом. Все трое заинтригованно замерли, глядя, как она залетает на кухню и опускается к столу.—?Что это? —?спросила Вайолет. Она уже мысленно представляла детали, из которых машина была сделана и воображала, как они смотрелись бы по отдельности.—?Это орнитоптер***,?— ответил Олаф. —?Уверен, ты слышала о них, великая изобретательница.Вайолет фыркнула, но не отвела взгляда от машины.—?Слышала. Правда, я никогда не видела, чтобы они выглядели, как колибри.Орнитоптер с щелчком опустился на стол, царапнув когтями столешницу. У Олафа и Лемони в груди что-то дрогнуло, когда Вайолет взяла птицу в руки.—?Прекрасно. Из чего она сделана? Почему цвета такие яркие? Это какая-то определенная краска? Ее построил кто-то из вас? Научите меня? Как…Но внезапно поток вопросов оборвался. Потому что из-под крыльев колибри выкатилось серебрянное обручальное кольцо.—?С днем рождения, дорогуша,?— мяго сказал Граф Олаф._____________________________* Стоит ли упоминать, что под особняком Бодлеров действительно есть тоннель, ведущий к дому 667.** (англ. ?A Series of Unfortunate Events?) 33 несчастья.*** Орнитоптер?— воздушное судно тяжелее воздуха, которое поддерживается в полёте в основном за счёт реакций воздуха с его плоскостями, которым придаётся маховое движение (информация из Википедии).