XVII. (1/1)

Строить из себя героя может каждый человек. Для этого нужно лишь немного актёрства и капля эгоизма, но вот быть героем?— совершенно другое. Здесь никакое актёрство не поможет?— только чистота души, искренность и сильные, до дрожи по телу, чувства к тому, кого хочешь оберечь от напасти. Но вот таких людей мало. Не каждый рванёт к пропасти, чтобы ухватить за руку в последнюю секунду, не каждый кинется под бешено несущуюся машину, чтобы оттолкнуть своего родного человека.Правда, не стоит забывать, что и словом спасти можно, сказав лишь фразу,?— вытащить из глубокой ямы, в которую загнал себя либо сам человек, либо его окружение. Да, словом можно спасти… а можно и угробить. И очень страшно, когда образ твоего героя рассыпается на миллионы острых блестящих осколков, причиняя боль, в первую очередь, именно тебе.Сейчас, сидя на толстом пледе, который не позволяет намочить светлые брюки каплями росы, я поглаживала голову архангела, пропуская через пальцы, отросшие каштановые пряди. Гавриил дремал, лежа на животе и уткнувшись носом мне в бок. Яркий свет, пробивающийся из-за горизонта, явно мешал ему, поэтому он пару раз недовольно фыркнул и уткнулся носом в ткань моей толстовки сильнее. Я невольно задалась вопросом, почему он не остался в комнате, в которой царила темнота и тишина. В конце концов, там было и намного теплее.Я поморщилась, стоило Гавриилу посильнее обхватить талию руками и придвинуться ещё ближе, ведь на бёдрах и боках остались небольшие, но доставляющие весьма неприятные ощущения синяки. Самому виновнику я ничего не сказала: ни о фиолетовых пятнышках, ни о ноющей боли внизу живота. Придя сюда, я и не думала, что сонный архангел притащится за мной и, скользнув по мне нежным, немного виноватым взглядом, молча устроиться рядом.Однако меня всё же кое-что беспокоило, именно это как раз и заставило рвануть на свежий воздух в одной растянутой футболке и тонких спальных штанах, чтобы охладиться и прийти в себя. И только спустя некоторое время я вернулась за тёплой кофтой и пледом.Мне снился сон, от которого на душе остался неприятный липкий осадок, вызывающий горечь и непонимание.Это впервые, когда мне снились родители, родной дом, пропитанный такими родными запахами корицы, дорогих духов матери, свежеиспеченного яблочного пирога и хризантем. Мама как обычно смотрела передачу про творчество величайших художников эпохи Просвещения, поглаживая лежащего рядом длинношерстного кота, а папа разговаривал с очередным деловым партнёром по телефону?— только отцовский голос доносился со второго этажа дома. Мама порой морщилась от резких фраз отца, но молчала, предпочитая не отвлекаться от экрана телевизора. Отовсюду лился бело-жёлтый свет, который вовсе не вызывал раздражения из-за своего обилия, а, наоборот, успокаивал. За окном стояла чудесная погода: солнце согревало прохожих своим теплом, все деревья и кустарники окутаны листвой, на небе ни единого облачка, соседская ребятня, смеясь, игралась с собакой во дворе.Наконец-то я получила то, о чём мечтала уже несколько месяцев, а именно?— объятия мамы, которая, заметив меня, не в решительности стоящую на пороге, поспешила подойти. Обычно собранные в высокую причёску волосы сейчас прикрывали плечи и щекотали мне нос.—?Одри, ты прямо как не родная, чего же ты на пороге,?— мягкий голос тронул слух, и я улыбнулась. —?Ох, ты такой красавицей стала,?— женщина немного отстранилась и принялась рассматривать меня. —?Хотя и времени не так много прошло … У тебя волосы так отросли, похудела немного. Только не вздумай морить себя голодом! Кушай хорошо.Мама водила тёплыми ладонями по моим плечам, а я продолжала всматриваться в такое родное лицо, стараясь подметить хоть одно изменение, но ничего подобного не наблюдалось?— наоборот, кожа на вид казалась сияющей, а от морщин, которые были при жизни, не осталось следа. Длинные густые ресницы подчёркивали большие некогда затуманенные, но сейчас настолько яркие глаза, делая их ещё больше. Мама будто помолодела.Только вот мозг тихонько возвращал в реальность, подсказывая, что мёртвые люди никак не могут молодеть.Я опустила голову ниже, в глазах начинало щипать. Я всхлипнула, после чего мама обхватила ладонями моё лицо.—?Ну, пожалуйста, не плачь,?— прошептала она, вытирая пальцами слёзы. —?Всё же хорошо. Нам здесь хорошо, это наш дом, а ты не вздумай накручивать себя. Маленькая, у тебя вся жизнь впереди.—?Наверняка ты знаешь, как я живу, что происходит в моей жизни. Думаешь, это нормально? —?просипела я, шмыгнув носом.—?А почему нет? —?женщина вновь улыбнулась, но теперь улыбка вышла подбадривающей. —?Считаешь это неправильным только из-за того, что большинство людей с подобным не сталкивались? Первопроходцев ждёт самое интересное,?— улыбка мамы стала ещё шире.Я и сама невольно улыбнулась, стараясь поверить в слова матери. В конце концов, может, пора уже поверить в то, что ангел и человек могут быть вместе? Может, стоит перестать бояться осуждения других небесных существ и считать эту любовь ошибкой природы или злой шуткой судьбы? Хотя, последнее больше всего походило на правду.—?Только я должна тебе кое-что сказать,?— весёлость и беззаботность немного притухли, оставляя за собой серьёзность и какую-то едва заметную напряжённость. —?Тебя и вправду ждёт счастливое будущее, но ты не ныряй в эту любовь с головой, хорошо? Тебе придётся немного потерпеть и ещё многое пережить.Я несколько секунд всматривалась в лицо матери, стараясь отыскать хоть одну подсказку. Ни один мускул на идеальном лице не дрогнул, только тёмные глаза смотрели неотрывно и непривычно строго.—?О чём ты говоришь? —?я отступив на шаг назад. Беспокойство медленно разрасталось внутри, несмотря на то, что рядом стоит родной человек, от которого веет теплом.—?Просто будь осторожна, ладно? —?мама дотронулась до плеча и, придвинувшись, чмокнула в лоб. —?Это твоя жизнь, малыш, мы всегда будем рядом, но ты сама должна будешь принять решение. Постарайся увидеть очевидное?— то, что ты никак разглядеть не могла раньше.Вмиг разнёсшийся по дому окрик папы отвлёк маму. Она невольно кинула взгляд на лестницу на второй этаж и, проведя ладонью по моей щеке, направилась к отцу, оставляя растерянную меня в гостиной одну.***Я посильнее натянула плед. Из-за движения архангел проснулся и, подняв голову, впился в меня мутным сонным взглядом. Видеть его таким тихим, умиротворенным, домашним, отчасти ленивым и, кажется, счастливым?— настоящее удовольствие. Он сонно поморгал, после чего повернул голову в сторону горизонта.—?Я домой хочу,?— проговорила я, опуская руки с головы архангела на его расслабленные плечи.В подкорку буквально въелись слова мамы, поэтому я начала приглядываться к архангелу. Ясное дело, что говорила она именно о нём, но стоит ли обвинять пернатого в чём либо в отношении меня?— непонятно.—?Тогда собирайся,?— немного запоздало ответил Гавриил.—?Ты не против? —?осторожно спросила я, косясь на мужчину.Он медленно поднялся, поморщившись и хрустя суставами, и уселся по-турецки. Тёмно-бордовые штаны сидели, как вторая кожа, облепляя накаченные бёдра, а рубашка чёрного цвета была расстёгнута на первые три пуговицы, и из-под тёмной ткани выглядывали выступающие точёные ключицы.—?Конечно, не против, почему я должен быть против? —?рассмеявшись, спросил архангел, потянувшись ко мне и притягивая к себе.—?Тебе же здесь нравится,?— выдохнула ему я в ключицы. —?Думала, ты хочешь побыть здесь подольше.—?Здесь мне спокойно, но и дома хорошо.Я слабо улыбнулась от того, с какой интонацией произнёс Гавриил это своё ?дома?.—?Тогда я пойду собирать вещи,?— я аккуратно поднялась, так как внизу живота ещё немного ныло, а синяки давали о себе знать. —?Скажи Сонаму, ладно?Мужчина кивнул, но от него не ускользнуло моё выражение лица, поэтому, нахмурившись, он скользнул по мне пристальным взглядом.—?Прости,?— произнёс архангел, заставляя меня замереть. —?Я не хотел сделать больно, не сдержался, я буду осторожнее в следующий раз,?— он поджал губы, а я просто кивнула, отворачиваясь и уходя в свою комнату.Скорее всего, архангел направился в свою комнату сразу после меня, так как, выглянув из окошка, под тем деревом, под которым мы сидели, его я не обнаружила.Закинув все вещи в рюкзак, оставив только те, что понадобятся в дорогу, я отправилась умываться. Выйдя из ванной, я наткнулась на архангела, полностью одетого и пытающегося что-то впихнуть в мой рюкзак. Я удивлённо подняла бровь, вслушиваясь в тихое шипение и ругательства.—?Что ты творишь? —?выдавила из себя я сквозь смешок, когда архангел одарил то ли рюкзак, то ли свои вещи новой порцией нехилых таких ругательств. —?Порвёшь же, ну.—?Почему мои вещи не влезают в твой рюкзак? —?рыкнул пернатый.—?Потому что я взяла с собой вещи, которые мне дали здесь,?— я пожала плечами. —?Мне они понравились.—?Зачем тебе это тряпьё? —?он непонимающе вздёрнул бровь и уселся на кровать, раздосадовано разглядывая и так изученный им уже интерьер.Я хмыкнула и, подойдя, забрала вещи из рук пернатого. Лучше самой сложить, так хоть рюкзак цел окажется и вещи не порваны.Только я хотела расправить его рубашку, чтобы вещь, в конце концов, выглядела в дальнейшем аккуратно, как меня наглым образом схватили за запястье и притянули к себе, по-хозяйски усаживая на свои бёдра. Я успела только выдохнуть и впиться в потемневшие глаза настороженным, немного испуганным взглядом. Никак не покидало чувство, что именно так смотрит питон на свою жертву. Становилось немного не по себе, так как никаких действий Гавриил не предпринимал?— он просто вглядывался в глубину моих глаз, будто что-то выискивая, вычитывая. Всё же взгляд я отвела, но коленями пришлось сильнее сжать ангельские бока, так как меня нехило начало клонить в сторону, когда архангел продвинулся немного вглубь кровати. Только когда тёплые ладони прошлись по бокам, остановились на рёбрах и вновь поползли вниз, сталкиваясь с поясом штанов, стало ясно, что у мужчины в голове. Впрочем, ясно это было и так. Он без вопросов потянул за край футболки и стянул её, открывая вид на обнажённое тело. Сердце забилось в сумасшедшем ритме, когда сухие губы начали оставлять лёгкие поцелуи на шее, груди, рёбрах и животе. Это всё было непривычным, так как архангел явно пытался доставить удовольствие, в первую очередь, мне. Чёрт, будто ролями поменялись. Он скользнул ладонями под ткань штанов, сжимая ягодицы и немного приподняв, усадил ближе к себе. Теперь мы сидели нос к носу, на губах отчётливо ощущалось горячее дыхание, а запах архангела обволакивал, успокаивая и внушая доверие. Я приоткрыла рот, и в этот же момент мужчина впился в него поцелуем. Сначала Гавриил медленно смаковал мои губы, будто пробуя их. Он то проходился по нижней губе кончиком языка, то, не отрываясь, легонько посасывал её и слегка закусывал. Мне хотелось большего, поэтому я, дождавшись, когда пернатый и сам потеряет бдительность, углубила поцелуй, сплетая наши языки и лаская его нёбо, тем самым ненароком выбив хриплый стон. Постепенно становилось жарче, поэтому, оторвавшись от мокрых из-за слюны губ, я стянула с Гавриила толстовку, мысленно благодаря его за отсутствие под ней футболки. На его груди и животе уже выступили капельки пота, которые я сразу же слизнула, коварно усмехнувшись. Архангел рыкнул, так как ему, видимо, всё же хотелось продолжить поцелуй, но я, улыбнувшись, продолжила водить языком по солоноватой коже, обводя им белёсые шрамы и контуры выступающих мышц. Тут мужчина не выдержал и, откинув голову назад, судорожно задышал. От вида его шеи конкретно вело, потеряв интерес к накаченной груди и прессу, я прильнула к ней, оставляя влажные поцелуи.И только сейчас до меня дошло, что никакого ошейника нет?— только голая влажная кожа, не прикрытая металлом.—?Где ошейник? —?я сглотнула, взволнованно оглядывая архангела.—?А что, уже хочешь на цепь посадить? —?съязвил Гавриил, но заговорил серьёзнее, столкнувшись с моим непонимающим взглядом. —?Снял я его, как оказалось, есть у этих ошейников слабое место.—?Потом поговорим об этом,?— более чем серьёзно сказал я, продолжая своё занятие. —?Обязательно, понял?Гавриил промолчал, вновь откидывая голову назад, он рвано выдохнул, стоило мне закусить и оттянуть кожу прямо в районе бьющейся жилки. Видимо, шея?— одна из наиболее чувствительных его зон, раз мужчину едва ли не выгибает.Поставлена ещё одна маленькая галочка.Уже чувствовалось, насколько сильно архангел возбуждён, но я тянула, решив немного поиздеваться. Судя по всему, пернатый дал себе обещание не делать мне больно, чем я и безнаказанно пользовалась, скользя пальцами по кубикам пресса и якобы ненароком чуть двигая бёдрами. Гавриилу было сложно сдерживаться?— об этом говорили вздувшиеся на руках вены и пульсирующая жилка на шее, но всё-таки он держался. Умница.Хмыкнув, я поднялась и стянула с себя штаны вместе с нижним бельём, но возвращаться на место не спешила. Архангел нервно сглотнул и впился полным возбуждения и желания взглядом в мои глаза. Я усмехнулась, когда он сам одним движением снял оставшуюся с себя одежду и замер в ожидании. Я вновь присела на его бёдра, по-прежнему не позволяя мужчине уже получить желаемое.—?Я никогда тебя не прощу, если тобой движет только интерес,?— выдохнула ему я на ухо, обхватив возбуждённую плоть рукой. Архангела едва ли не выгнуло до хруста в позвоночнике, он протяжно выдохнул сквозь сжатые зубы. —?Ты ведь наверняка слышал, что я тебе вчера сказала, так?—?Одри, хватит,?— выходило слишком замучено и хрипло. —?Это не интерес, и ты знаешь это.—?Ты любишь меня? —?настойчиво спросила я, ища зрительный контакт. —?М?Гавриил умело избегал прямолинейных ответов в разговоре, но сейчас, когда моя рука скользит по его плоти, а разум с каждой секундой затуманивается всё больше, получить нормальный ответ, без всякой ереси, составляло куда большую вероятность, так как врать ему попросту сил не хватит. Только вот сквозь вздохи, рыки, шипение и стоны нужно было эти слова расслышать.—?Ты же знаешь, что да,?— архангел устало выдохнул и вымученно улыбнулся. —?Ты давно это знаешь, а я отнекиваться больше не могу… и не хочу. Ты самое дорогое, что у меня есть.—?Почему сразу не мог этого сказать? —?я приостановилась, давая архангелу возможность немного отдышаться.—?Ты бы не поверила,?— грустно усмехнулся мужчина и сам потянулся ко мне за поцелуем.Я ответила, улыбнувшись ему в губы, продолжая свои ласки и ловя нереальный кайф от того, как постанывает этот некогда равнодушный ко всему и хладнокровный архангел.—?Я не хочу делать тебе больно,?— прошептал он. —?Но, чёрт тебя дери, я сейчас под себя тебя уложу.—?Ну, чёрт то меня точно не тронет,?— я издала тихий смешок и, приподнявшись, медленно опустилась на возбуждённую плоть, немного выжидая, тем самым давая себе привыкнуть, и потом начиная делать круговые движения тазом.Сам архангел вначале не пытался перенять инициативу, полностью отдаваясь мне,?— только пару раз он вынужден был махнуть бёдрами, когда я уже начала уставать, а потом всё же легко подмял меня под себя. Его движения были плавными и тягучими, будто на волнах мерно покачивало, а мокрые губы оставляли влажные поцелуи по всему тело, но особенное внимание получил живот. Не знаю, чем приглянулась мужчине именно эта часть тела, но он буквально каждый сантиметр кожи вылезал, расцеловал и обласкал длинными горячими пальцами. Это казалось даже интимнее, чем секс, который сейчас происходил.Под конец воздуха в комнате уже не хватало, а я не пыталась сдерживать стоны и всхлипы, поэтому переместила руку ото рта на крепкую грудь. Кожа архангела казалась бронзовой, а блестящие капли скатывались к низу его живота, оставляя за собой мокрый след. Я уже очень туго соображала, ведь прошло, по меньшей мере, минут сорок, а Гавриил всё продолжал мягко двигаться, вызывая с каждым толчком волны удовольствия. Хотелось уже захныкать, так как с каждой минутой организм требовал необходимой сейчас разрядки и отдыха, но архангел, видимо, был другого мнения. Спустя только некоторое время мужчина с громким, потонувшим в моей груди, стоном, обильно кончил. Мокрые каштановые пряди облепили его лицо, по вискам стекала влага, а без того и пухлые губы опухли от постоянных глубоких поцелуев и покусываний. В глазах поблёскивало такое доверие, от которого хотелось всё к чертям снести, вот всегда бы видеть такого разнеженного архангела.Я провела большими пальцами по его взмокшему лбу, убирая мешающие пряди. Мужчина блаженно и устало улыбнулся и прикрыл глаза.—?Мы же вроде домой собирались? —?Гавриил что-то промычал недовольно, тем самым вызвав у меня смех. —?Вставай с меня.Я выскользнула из-под обмякшего тела и снова убежала в ванную, но, выйдя, столкнулась с недовольным взглядом.—?Если бы ты пошёл со мной мыться, мы бы и через полгода не закончили.В ответ Гавриил насмешливо фыркнул и, выпутавшись из одеяла, сам двинулся в ванную. Я пока напялила на ещё влажное тело вещи и сложила одежду архангела, которую он всё пытался впихнуть в мой рюкзак. К слову, его вещи спокойно поместились в сумку. На самом деле, передвигаться было жутко лень, всё тело казалось сейчас пластилиновым из-за сладкой истомы.Когда всё было готово, я хотела было уже пойти попрощаться с Сонамом, но Гавриил меня притормозил, сказав, что у монахов сейчас тренировка, и он написал юноше и ещё ряду своих знакомых записки. Я только пожала плечами, сожалея, что не удалось лично попрощаться с другом.Погода стояла вполне благоприятная, поэтому я не особо волновалась по поводу трудностей, которые могут возникнуть во время путешествия.***Домой мы вернулись далеко за полночь. Фонари освещали местность, затапливая всё в своём свете, а в воздухе витал морозный запах. Стало прохладнее, чем раньше. Я поёжилась, и архангел, увидев, что я замёрзла, вручил мне в руки рюкзак и подтолкнул к дому.—?А ты? —?встревожено поинтересовалась я, видя, что архангел домой не собирается. Вместо этого, он настороженно вглядывался в тёмные кроны деревьев, образующих небольшой лесок неподалеку, и думать не думал о холоде. —?Гавриил?—?Я скоро буду, ложись в кровать сразу, хорошо? —?он легонько улыбнулся уголками губ, чмокнув меня в щёку, и направился в сторону деревьев. —?Не волнуйся,?— кинул он через плечо.Я нахмурилась и проводила удаляющуюся фигуру взглядом, пока та не скрылась за пушистыми лапами елей. Только после этого я вспомнила о холоде, из-за которого пальцы уже так-то окоченели.Зайдя в дом, я поспешила сразу же скинуть обувь, забросить рюкзак в угол и направилась на кухню за горячим какао. Надеюсь, молоко не испортилось, а какао кое-кто в сухом виде не схомячил.Окна с момента нашего отъезда остались незашторенными, поэтому ту местность, куда направился архангел, было видно, но вот самого Гавриила?— нет. Проезжающие мимо машины освещали деревья, а вот знакомой фигуры нигде видно не было. Я невольно начала нервничать, но ведь пернатый сказал не волноваться. Значит, волноваться не надо, так ведь?Разогрев молоко, я добавила в стакан две ложки какао и хотела уже идти наверх, как услышала шорох в гостиной. Решив, что это архангел незаметно вернулся, я направилась в сторону звука. Споткнувшись и разлив немного горячего напитка, ведь свет я так и не включила нигде, я тихо ругнулась?— горячая жидкость обожгла ладонь. Вытерев ладонь о висящее на спинке стула полотенце, я пошла в комнату, откуда по-прежнему доносились то звуки шагов, то звуки переворачиваемых страниц, но в один момент раздался громкий хлопок, будто Гавриил кинул плашмя книгу на журнальный столик. Я цыкнула и более решительно направилась в гостиную, намереваясь прочесть этому пернатому лекцию об обращении с чужими ценными вещами.—?Слушай, ты что тут творишь? Между прочим, Мэри несколько лет эти книги собирала!Я застыла, заметив совершенно незнакомый силуэт человека … нет, существа. Он откидывал книгу за книгой, даже не прикасаясь к ней,?— лишь взмахивая аристократично изящными запястьями, он отправлял их в общую кучу возле камина. Фигура сама по себе выглядела крепкой, высокой, судя по всему, это существо было одето во что-то наподобие доспехов. Почему я говорю ?существо?? За спиной у этого явно незваного гостя красовались огромные крылья, куда больше крыльев Гавриила, даже в свете уличных фонарей было видно, что заканчиваются те также лезвиями, но более удлиненными и на некоторых перьях даже лезвиями с зубцами. Это точно не ангел, ну, или совсем уж из высших рангов.—?Кто вы? —?голос дрогнул, а я отступила назад, когда оно обернулось и застыло, явно вглядываясь в меня.В темноте глаза блеснули янтарным огоньком.—?Это очень неуважительно, не находишь? —?его голос казался смутно знакомым, но настолько хриплого голоса с рычащими нотками слышалось мне еще не доводилось, поэтому я продолжала отступать назад, понимая, что в голове началась путаница, а тело постепенно сковывает. —?Да, однозначно.—?Да кто вы, чёрт возьми? —?руки начало конкретно потряхивать.Стакан рухнул на пол, разлетевшись на осколки, стоило этому незнакомцу двинуться в мою сторону, и я только чудом не наступила на стекло.Кажется, это всё только веселило прибывшего, так как он, попросту издав смешок, вмиг оказался поблизости и вжал меня в стену.—?Не узнала? —?в этот же момент свет в комнате зажёгся, и я встретилась со знакомыми прищуренными зелёными глазами, в которых бурлило всё что угодно за исключением адекватности и здравого смысла.—?М-мэтт? —?губы подрагивали, поэтому сказать что-то связное было сложно.—?Ой, фу,?— мужчина демонстративно скривился. —?Ваши имена омерзительны. Меня Асмодей зовут, ну, ещё Инкуб, впрочем, лучше Асмодей, да,?— продолжал тараторить, как стало ясно, демон.—?Зачем ты здесь? —?дрогнувшим голосом спросила я, смотря куда угодно, только не в эти глаза, пропитанные развратом, злобой и каким-то больным удовольствием.Демон красноречиво посмотрел на меня, резким движением руки подхватил мою челюсть, больно впиваясь ногтями в кожу и заставляя смотреть исключительно ему в глаза. Вокруг зрачка радужка постепенно заливалась красным, что смотрелось не только жутко, но и отвратительно. Вторая рука его оказалась на моём боку и уже медленно ползла вниз. Я вздрогнула и попыталась вырваться, когда его пальцы скользнули между ног, но, словив мой загнанный взгляд, парень зверски ухмыльнулся. Руку он убрал, укладывая её на моё бедро и недовольно выдыхая.—?Тц, я за твоим дружком,?— он покачал головой и скользнул острым языком в уголок своих тонких губ. —?Ошейник то он снял, умница какой, наш мальчик,?— Асмодей сощурил глаза ещё больше. —?А ты, детка, вообще даёшь… трахаться с падшим не каждая шлюха решиться, а ты даже хуже шлюх,?— демон приблизился к моему лицу и буквально выдохнул следующие слова в лицо, обдавая меня тошнотворным запахом крови. —?Так кто ты, Одри?—?Не смей так говорить! —?рявкнула я, но сразу же пожалела, получив сильную пощёчину, от которой перед глазами заблестели звезды. Пощёчина оказалась настолько сильной, что я поранила щёку с внутренней стороны, а на языке сразу же почувствовался солёный привкус.—?Я, конечно, хотел первым тебя вжать куда-нибудь, но, как видишь, чутка затупил,?— демон отвернулся от меня, рассматривая с наигранным интересом комнату. —?Хотя, не беда, успею ещё, так ведь? —?на последних словах он схватил меня за шею и со всего размаху вновь впечатал в стену. Я вскрикнула, так как боль в затылке была невыносимой.—?Асмодей?.. —?раздалось со стороны входа в комнату. —?Какого…Демон улыбнулся в своей манере и только открыл рот, чтобы что-то ответить, но архангел ураганом налетел на него, сбивая с ног и откидывая в угол. Я сползла вниз по стене, прикрыв ладонями окровавленный рот и отмечая, что на руках остаётся кровь. Трясти начало сильнее. Асмодей, расправив крылья, одним махом припечатал архангела к стене, но последний вырвался, нанося удар в плечо демона. Гавриил расправил крылья, но он казался куда слабее стоявшего перед ним демона, который, казалось, только играл с архангелом: он то избегал ударов, то наносил неглубокие порезы, вызывая шипения и гневные реплики на незнакомом языке.—?Ну, хватит,?— в какой-то момент демон прижал Гавриила к полу, возвышаясь над ним и прижимая одним коленом его правую руку, а левую держа в захвате над головой архангела. —?Я здесь не для этого.—?Заткнись и выметайся отсюда,?— рявкнул архангел, пытаясь скинуть с себя смеющегося Асмодея.—?Вот придурок. Ты даже не понял, почему не узнал меня сразу? Строили тут передо мной сценку ?Братик и Сестрёнка?, только вот братик и сестрёнка ебутся, оказывается, а так можно, что ли? —?демон скосил на меня хитрый взгляд. —?Ты давно отрезан от Дома и потерял почти все свои способности, так что, заткнись и послушай меня.Гавриил попытался ещё раз вырваться, но демон проделал с ним то же самое, что и со мной?— крепко приложил затылком об пол. Архангел болезненно зажмурился и притих, не открывая глаза.—?Говорю же, послушай,?— более мягко произнёс Асмодей, ослабляя хватку. —?Ошейник ты снял, молодец, теперь ты можешь спокойно присоединиться к нам.—?Но я не хочу,?— прохрипел Гавриил, видимо, затылком его приложили слишком сильно, так как он никак не мог сфокусировать взгляд.—?А я тебя спрашиваю? —?удивился демон, взметнув бровями. —?Так мой Господин хочет, тебя никто не спрашивает.—?Что ты несёшь? Как он станет против своей воли демоном? —?влезла в разговор я.Говорить было больно, щека болела, а на подбородке и в уголках губах была кровь.—?Ты бы помалкивала, а то я найду, чем ротик твой занять, котёнок, прямо перед ним,?— Асмодей повернулся ко мне и посмотрел холодно, слишком серьёзно, отчего стало ясно, что мне действительно лучше молчать. —?В общем,?— он вновь обратился к лежащему под ним Гавриилу. —?Дела обстоят так: либо ты пойдешь со мной, либо тебя убьют твои же, ты же знаешь?— таковы правила. Как только снимаешь ошейник, на тебя объявляют охоту, ведь тебя больше невозможно контролировать, несмотря на то, что ты всё равно уже не обладаешь теми же способностями, какими обладают твои бывшие братья.Гавриил сглотнул и перевёл взгляд на меня. Невозможно было не заметить, что в этих голубых глазах сейчас плескалось сожаление, горечь и растерянность. Он не знал, что ему делать. Поэтому, смотря на меня, Гавриил пытался решить, как поступить, что важно сейчас для него, а что?— нет.Асмодей словил этот взгляд, эту связь, которая выстроилась за одну секунду. И он не понимал этого, не ощущал и не знал, какого это?— просто искать ответ в родных заплаканных глазах.—?Почему ты смотришь на неё? —?демон перевёл равнодушный взгляд на меня. —?А, думаешь, что любишь её. Потрясающе. Тебе напомнить, как она лезла языком в мой рот? Или, может, сказать, сколько она парней в постель утаскивала? Экая бестия. Тут уж действительно я бы похвалил её за потрясающие навыки. Впечатляющая цифра, кстати. Жаль, что ты потерял возможность чувствовать людей после того, как добровольно отправился в изгнание. Знал бы о ней больше?— ни на шаг не подошёл бы.Архангел приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но только отвёл от меня затуманенный взгляд. Демон добился того, чего хотел,?— он заставил архангела усомниться, а потом случилось совсем неожиданное. Асмодей впился прямым взглядом в голубые глаза напротив, а архангел, в свою очередь, даже не пытался отвести взгляд. Его глаза постепенно округлялись, а побледневшие губы сжались в тонкую полоску. Когда демон разорвал зрительный контакт и насмешливо посмотрел на меня, архангел свёл брови и громко сглотнул.—?Впечатляет, да? —?демон по-лисьи улыбнулся и закусил губу. —?Такая гибкость, ух. Если тебе нравятся подобные девушки?— получишь.Асмодей медленно поднялся с Гавриила. Теперь он наблюдал картину, явно доставляющую ему неимоверное удовольствие: архангел, приподнявшись, пребывал в раздумьях, взгляд его охладел, стал режущим, я же, зажавшаяся в углу, с заплаканным лицом, кровью на губах, боялась поднять взгляд от пола. Смотреть на него было страшно, ибо я видела то же самое, что и в ночь, когда Гавриил выломал дверь и появился на заправке впервые. Дикое, совершенно хладнокровное и безжалостное существо.Мягкой походкой демон подошёл ко мне и присел на корточки, всматриваясь с наслаждением в моё лицо.—?Ты не с теми решилась играть, детка. Думаешь, ты особенная, раз тобой увлёкся архангел? —?Асмодей говорил спокойно, без капли улыбки на лице, без бесов в изумрудных глазах. —?Он, между прочим, девственником был, поэтому ты в новинку для таких. Мало, кто может устоять перед девками, готовыми раздвинуть ноги. Ты это сделала, следовательно, в тебе нет ничего особенного. Ты не нужна ему и не думай, что ты действительно могла заинтересовать архангела. Ты никто, твоё место точно уж не рядом с небожителем.Асмодей лениво поднялся и направился к выходу, складывая по пути огромные вороные крылья.—?Ты со мной, брат? —?демон полуобернулся только у самого выхода из комнаты и с одобрением посмотрел на архангела, впившегося в меня озлобленным и разгневанным взглядом.—?Да, брат, с тобой,?— внутри что-то рухнуло, наверное, надежда. Внутренности резали осколки, измельчая их в фарш.Я даже не дёрнулась, услышав голос родного пернатого, но душа, которая, как говорят, бессмертная, болела невыносимо, хотелось завыть волком и разодрать себе сразу же в кровь горло. Но на деле я всего лишь смотрела вслед двум мужчинам, которые с громкими хлопками покинули дом.