ГЛАВА I, в которой оказывается, что все семьи по-своему странные (2/2)

- Пусть любит кого хочет, - тихо сказал он.- Да, но это не значит, что Хоу окажется на ферелденском троне!

Король уставился на дочь, вскинув брови, та лишь отвернулась, пытаясь перестать плакать. Мужчина вздохнул и, по-прежнему не повышая голоса, произнес:- Линн, к сожалению, нам всем пришлось чем-то пожертвовать. Я бы хотел поддержать тебя, нотвоя мать права. Ты должна будешь выбрать в мужья равного тебе по статусу, но это не значит, что ты не сможешь любить кого хочешь…- Что ты несешь? - Озлобленно прошипела Анора. - Это все ты виноват, таскал её в Амарантайн каждые праздники!

- Я поняла тебя, пап, - выдавила девушка, всхлипнув. - Но меня это не устраивает. Я хочу отречься от престола. Я не хочу быть королевой.

Её мать подлетела к ней в мгновение ока и подняла её за плечо, больно впившись острыми ногтями в нежную кожу. В следующее мгновение в воздухе разнесся звук звонкой пощечины. Его величество отвернулся, сжав кулаки, но не смея вмешиваться. Он считал, что в какой-то мере его жена права, и понятия не имел, как разговаривать с дочерью.

- Приди в себя! - Процедила Анора. - Тебе стоит глубоко подумать над тем, на что ты решила обречь свою страну.

- Но мама…- Уйди с глаз моих!Королева отпихнула дочь и девушка, глотая слезы, побежала к себе в комнату. Она захлопнула дверь покоев и бросилась на свою огромную кровать, утыкаясь носом в подушки с твердым намерением задохнуться. Линн пыталась забыть жестокие слова всегда мягкого к ней отца и пощечину матери, вызывая перед глазами образ любимого.

Девушка не знала, сколько времени прошло, прежде чем она услышала, как открылась дверь. Мягкие шаги выдали отца, он сел на край кровати и коснулся плеча дочери.- Линн, прости меня, милая, - почти прошептал он, - но я не мог поддержать тебя открыто.

Принцесса подняла голову и взглянула на папу с интересом, в его карих глазах плескалась грусть вперемешку с чувством вины. Линн села и обняла отца, желая показать, что не сердится на него. Между ними было много общего, иногда казалось, даже слишком. До такой степени много, что порой они объединялись против матери, чтобы повернуть ситуацию так, как хотелось им. Сейчас точно такой случай, поняла девушка.

- Я должен тебя кое-что рассказать, - мужчина чуть отстранился и заглянул Линн в глаза. - Я тоже не хотел быть королем. Я незаконнорожденный, а мой брат погиб, сражаясь с порождениями тьмы, и мне пришлось решиться на этот шаг, чтобы моя страна не утонула в пучине анархии. А также мне пришлось жениться на твоей матери, потому что я понимал, что не потяну один, а она - сильная и умная женщина, способная поднять Ферелден с колен. Но сейчас все по-другому и я не допущу, чтобы еще и твое счастье было принесено в жертву.

Линн слушала, не вполне понимая, о чем говорит её отец.

- Тем не менее, - продолжал он, - я не могу точно сказать тебе, что это поможет, но… у тебя есть старший брат.- Что? - Принцесса выдохнула и забыла вдохнуть.- Ему сейчас должно быть двадцать восемь, так что…- Ты предлагаешь мне найти его?Его величество кивнул.

- Но это может быть долгое и опасное путешествие, поэтому одну я тебя не отпущу.

- Не пойдешь же ты со мной?- Конечно, нет, - мужчина вздохнул и грустно улыбнулся, - хоть мне очень и хочется, я не могу. Но я буду уверен в твоей безопасности, если Алджер пойдет с тобой, я уверен, его родители не…Но дочь уже сжала его в объятиях, совершенно точно намереваясь задушить.

- Линн, девочка моя, ты меня раздавишь, - отец выдохнул, когда она отпустила его. - Кроме того, я бы хотел, чтобы с вами был маг, мало ли что…- Эмбер?- Эмбер, - согласился король. - Надеюсь, Каллен не сожрет меня живьем, когда узнает, что это была моя затея.

- Папа, - улыбнулась Линн. - Ты - самый лучший папа на свете!

Бурый медведь- Та-ак, спокойно, - еле слышно шептал отец мне в ухо, - теперь глубокий вдох, хорошо… давай!

Стрела сорвалась с тетивы, со свистом разрезая воздух и, чуть коснувшись шеи косули, вонзилась в дерево. Животное сорвалось с места и умчалось дальше в чащу, подбрасывая копытами в воздух прошлогодние листья.

- Демоны Тени! - Выругался я. - Отец, это бесполезно, ты ведь знаешь!- Если ты будешь так говорить, у нас точно никогда не получится, - спокойно сказал он, - ты должен понять, что владение клинком - это еще не все.

- Маму ты в этом не убедил.Эрл усмехнулся.- Твоя мама победила Архидемона, её невозможно в чем-либо убедить.

- Да уж, Архидемону-то точно было все равно, как умереть, от стрелы или от меча, - пробормотал я.

- Ну же, - папа хлопнул меня по спине, - считай, что это мой стариковский каприз.Я закатил глаза.- Не такой уж ты и старик.- ?Не такой уж??- Хорошо, отец, ты совсем не старик.- Вот и чудесно. Ладно, пора домой, нам навстречу скачет лошадь, наверное, твоя мать решила отправить кого-нибудь за нами, чтобы мы не опоздали к обеду.- Мама? К обеду? - Я скептически приподнял бровь. - Ты ничего не перепутал?- Не дерзи отцу, - притворно зло прорычал мужчина.

Мы двинулись в сторону тропинки, ведущей к выходу из леса. Весеннее солнышко припекало, но с моря ветер нес с собой прохладу и запах рыбы и соленой воды. Я всегда собираю волосы в хвост, чтобы они не мешали мне целиться (удивительно, но отцу они никогда не мешают) и сейчас развязал тонкую коричневую ленту и позволил потокам воздуха поднимать пряди и щекотать мне нос. Проснувшиеся лягушки торопливо убирались с дороги, квакая и прячась в весенних лужах, птицы пели на все лады, заставляя сердце отчего-то радостно замирать. Я рад, что промахнулся, рад, что косуля осталась в живых, не став моим первым успехом на поприще стрельбы. Отец, кажется, тоже не сильно расстраивается, что его попытки научить меня стрелять также метко, как он никак не увенчаются успехом.

Навстречу нам по тропе и правда шла лошадь, неся на себе наездника в легком дорожном костюме, а к седлу у него была приторочена небольшая кожаная сумка. Увидев нас, вышедших на дорогу, молодой мужчина остановил кобылу и спешился.

- Здравствуйте, - поприветствовал он, - позвольте узнать, не вы ли господа Натаниэль и Алджер Хоу?- Да, это мы, - ответил отец. - У вас к нам какое-то дело?- Просто письма, - улыбнулся гонец,- я заехал в Башню, но миледи Памфидин сказала, что вы в лесу охотитесь, и я решил попробовать поискать вас.Молодой человек протянул нам два сложенных пергамента. Оба были запечатаны сургучом с изображением герба Тейринов. Отец принял письма и гонец, попрощавшись, вскочил на лошадь и поехал в обратном направлении. Сердце забилось чаще, я поспешно сломал печать на конверте, где было указано мое имя, и улыбнулся, узнав любимый почерк.

Алджер, любовь моя, у меня для тебя есть ошеломительная новость. До сих пор не могу прийти в себя, после того, что мне сообщил мой отец. Оказывается, у меня есть старший брат. Ты понимаешь, что это значит? Если мы найдем его и уговорим заявить о себе, мне не придется взваливать на себя бремя королевы Ферелдена! Я понимаю, что пока даже не знаю этого человека, но не могу перестать радоваться тому, что у нас с тобой есть шанс быть вместе, не прячась и не оглядываясь по сторонам.

Я прошу тебя, милый, напиши нашей Эмбер, ей просто необходимо отправиться с нами на поиски моего брата, ведь вдвоем мы можем не справиться, а она всегда поддержит нас своей магией. Но для этого ей придется прибыть в Ферелден. Мы все должны будем встретиться в Амарантайне, папа сказал, что нужно начинать поиски именно оттуда. Я отправлюсь в Башню Бдения, как только смогу сбежать от матери.

Целую тебя и крепко обнимаю, навеки твоя Линн.Я замер, не зная, как реагировать, мысли копошились в голове, никак не приходя в порядок. Я бросил взгляд на отца, он стоял, закусив губу и нахмурив брови.

- Пойдем домой, - сказал он, - мы с мамой все тебе расскажем.

Пшеничный волкВ эльфийском городе, прячущемся в чаще огромного леса, проходила осенняя ярмарка. Охотники продавали мясо оленей и кабанов, а также дикую птицу, женщины выкладывали на прилавки орехи, грибы, помимо этого, предлагалось множество различных масел. Ремесленники показывали только что сшитую зимнюю одежду и обувь. Между рядами прилавков, в толчее, легко перебирая лапами, скользил огромный пушистый волк с шерстью странного цвета зрелого зерна, язык его высунулся изо рта и болтался в воздухе, а желтые глаза совершенно разумно разглядывали товары. Казалось, волк тоже пришел за покупками. Никто его не боялся, некоторые, напротив, слегка гладили по спине, а пара эльфиек даже позволили себе почесать у него за ухом.

- Освальд, это снова ты, проказник! - Окликнула волка немолодая эльфийка, раскладывавшая на прилавке свежеиспеченный хлеб. - Всех собак перепугал!Волк подбежал ближе и оперся передними лапами на прилавок.

- Фу, ты зальешь своей слюной весь товар! - Возмутилась женщина, пытаясь отогнать волка, но куда там.В следующее мгновение ближайшая к краю стола булка оказалась в волчьей пасти, а еще через минуту животное окутал черный дым, а, развеявшись, явил высокого широкоплечего молодого мужчину со светлыми длинными волнистыми волосами. Парень был одет в откровенные лохмотья, которые, как ни странно, только подчеркивали его красоту, и жевал кусок хлеба. Торговка погрозила пальцем и вздохнула:- Эх, Освальд, взрослый мужчина уже, а все как мальчишка, честное слово!Все матери про тебя расскажу.Парень фыркнул, губы его растянулись в улыбке, желтые глаза мерцали в солнечном свете. Ничего не ответив, он извлек откуда-то медную монетку и сунул её эльфийке как плату за съеденную булку.

- Эх, Освальд,- снова вздохнула женщина, - вот был бы ты эльфом, так стал бы нашим Хранителем, а то мотаешься без дела.

- Но я не эльф, - молодой человек улыбнулся еще шире, - и мне нравится болтаться без дела. Особенно когда вокруг столько красивых девушек.

Женщина только покачала головой, а Освальд двинулся дальше, рассматривая товары и складывая понравившееся в непонятно откуда взявшуюся сумку. Дома его ждала мать - женщина, подарившая ему такие чудесные желтые глаза и научившая его почти всему, что он умел. Он считал магию фокусами, но Морриган (как она просила её называть) почему-то относилась к этому очень серьезно. Но было ему подвластно и то, чего его мать не умела, например, вызывать черную молнию, от которой не загорится дерево, но просто распадется темным, как дым, песком. Освальд подозревал, что то же произойдет и с живым существом, если он решит попробовать. Или заставить сердце остановиться просто прикосновением к груди. И не только сердце - всё, что угодно разрушалось или останавливалось по мановению его мысли или жеста. Темная сторона его магии, о которой он мог говорить только с Морриган и которой он предпочел бы не иметь.

Мать никогда не говорила о его отце, но Освальд подозревал, что он как-то связан с темной стороной его магии и надеялся, что когда-нибудь сможет найти ответы на свои вопросы, если встретит папу. Но прошло уже двадцать восемь лет, а Освальд не предпринимал каких-либо действий. В подростковом возрасте его стремление найти отца вылилось лишь в жизнь в стае диких волков. Целый год он провел, не принимая человеческого обличья, а Морриган не вмешивалась. Ему нравилась жизнь зверей. Они честны. У них нет секретов. Тем не менее, Освальд осознал, что человеческий цепкий ум невозможно спрятать в волчьей шкуре и представить, что его нет, и вернулся. Сейчас он чувствовал, как ощущение ненужности и бессмысленности существования вновь накрывает его. Он должен был знать, должен был начать действовать.