Глава 64 (1/1)

Спустя время.Сегодняшний день, казалось, был непохож ни на один из предыдущих. За распахнутым настежь окном в гостиной шумели на ветру кроны деревьев, небо было голубым-голубым с совсем редкими облаками,?— да и те не портили общей картины, такие белые и воздушные. Пригревало солнце. Позолотой ложилось на светлые волосы, щекотало макушку. Элеонора сидела у окна, глубоко, с наслаждением дыша и насыщаясь чистым кислородом. Улыбалась. Время от времени вздыхала, мечтательно и как-то нетерпеливо. Вспоминала события последних недель?— и улыбалась снова.Тёмные детские глаза с совсем не детской придирчивостью и серьёзностью изучали давно заметный, восьми с лишним месяцев срока, живот. Сэму явно было странно, непонятно, незнакомо такое состояние Элеоноры.—?Элеонора, а почему у тебя такой огромный живот?Бурундушка усмехнулась. Последний раз она виделась с племянниками, когда её беременность ещё не была так заметна визуально.—?Это потому, что я скоро стану мамой.—?Как… Как моя мама? И как Бриттани?—?Точно. В животе у меня малыш, ваш с Алексом маленький брат.Конечно, Сэму довелось родиться первым и, возможно, даже видеть беременную Алексом Бриттани, но тогда он, естественно, был ещё совсем мал, слишком для того, чтобы задавать подобные вопросы, и сейчас ничего не помнил об этом. Только то, как впервые увидел маленького брата. А теперь?— что же получается? Будет ещё один?!Элеонора морально приготовилась к вопросу ?откуда берутся дети?? и незаметно вдохнула и выдохнула. Вот уж к чему-к чему, а к тому, чтобы объяснять племяннику такие вещи вместо родителей, она была не совсем готова.—?А как… —?Сэм прервался уже в самом начале, неожиданно получив по затылку брошенной в его сторону пластмассовой маленькой машинкой. —?Ау! Алекс! —?бурундучонок в возмущении, потирая пострадавшее место и хмурясь, обернулся на брата.—?Не я! —?донеслось невинное.—?Ты! Я знаю! —?больше всего в сосуществовании на одной территории с этим исчадием ада Сэм ненавидел неожиданные травмы и драки на ровном месте, поэтому по всему его виду сейчас было заметно, как больно ему и обидно.—?Не я!—?Я сейчас сам в тебя что-нибудь брошу! Мне больно! —?Сэм поднял с пола недавно брошенную в него машинку, уже явно закипая и намереваясь отомстить.—?Воу, воу, воу, полегче! —?всполошилась Элеонора, выхватывая игрушку из ладошки племянника и пряча в карман штанов.Не среагируй она секундой позже?— риск крика и истерики в двукратном увеличении оправдал бы себя на сто процентов. Способы, которые Алекс выбирал для привлечения внимания, её совершенно не устраивали. Однако она никому не скажет, что это спасло её от щепетильного разговора. Нет, она была бы не против объяснить Сэму то, что он, всего вероятнее, желал знать, но считала, что познания в этой области должны черпаться благодаря исключительно родителям. А уж разобраться в очередном недопонимании ей труда не составит. К этому она куда более привычна. Даже когда этим двоим уже четыре и почти три соответственно. Наверное, они никогда не перестанут ссориться.—?Так, все успокоились, все живы, никто никого не убил? Хорошо. —?Элеонора откинулась на спинку кресла, когда ей наконец удалось разобраться с проблемой.—?А ты знаешь, что там?— наш брат? —?из-под полуприкрытых век взрослая бурундушка наблюдала, как сейчас её старший племянник, широко раскрытыми глазами глядя на младшего и указывая ему в сторону Элеоноры, вёл переговоры.—?Тут? —?Элеонора почувствовала маленькую ладонь в районе своего живота.—?Ага. Элеонора, а какой он?Бурундушка открыла глаза и улыбнулась.—?Этого я и сама ещё не знаю. —?о, хотелось бы ей знать. Очень хотелось бы.—?А как его зовут?Элеонора улыбнулась снова, покачала головой и прикрыла лицо рукой. Скоро рожать, а они с Теодором до сих пор не определились, как назовут сына.—?Этого я тоже пока не знаю, Сэм.—?А покажешь его нам? —?старший заглянул в зелёные глаза тёти, опершись о её колено.—?Обязательно покажу, когда он появится. —?Он там маленький, да? —?Алекс аккуратно провёл ладошкой по округлому большому животу и тоже взглянул на Элеонору, ожидая ответа.—?Совсем маленький. Его нельзя обижать и надо защищать. Вы же будете хорошими старшими братьями, правда?Парни кивнули. Очевидно, эта тема заинтересовала обоих и увидеть малыша им теперь хотелось не меньше, чем самой Элеоноре.Тогда был последний раз, когда она виделась с племянниками. Теперь впереди роды, и с именем всё наконец решено. У неё под сердцем?— Тайлер Оуэн Севилл. Многих же прений, сомнений и споров стоило им назвать ребёнка. Но ведь не бывает так, чтобы вкусы совсем не сходились? Не бывает. Вот и здесь нашлась отправная точка, пусть для этих двоих спор из-за имени сына был одним из немногих споров в принципе.Элеонора вздохнула и, почувствовав довольно сильный пинок под ребро, принялась гладить живот.—?Ну что такое? Беспокоишься?Беспокоится. Места в утробе уже совсем мало. Поэтому беспокоится и она. Вероятно, начало июля для них станет решающим.—?Солнце, я дома! —?послышалось из коридора, а за этим последовало шуршание пакетов. Теодор, весь взлохмаченный, заглянул в гостиную. —?Как ты тут?—?Всё в порядке, воздушные ванны принимаю,?— хохотнула бурундушка, собравшись было встать.—?Нет, стой, я сам к тебе подойду,?— осадил Теодор, оставляя пакеты в коридоре и направляясь навстречу жене.—?Боже, перестань сдувать с меня пылинки, я у тебя не сахарная,?— в шутку закатила Элеонора глаза, обвивая его шею руками и прижимаясь к щеке.—?Уймись, тебе рожать со дня на день. Я переживаю. —?бурундук зарылся в светыле волосы.?Заботится?,?— промелькнуло у Элеоноры в голове, когда она нежно коснулась его лба губами.6 июля N-го года.Ночью никому не спалось. Элеонора уже пару месяцев безуспешно пыталась отыскивать для себя удобные позы, чтобы хотя бы вздремнуть по ночам, но получалось у неё с огромным трудом. На боку ей удавалось проводить не более часа?— потом спина затекала и отзывалась острой болью, да и сын взял моду ?воевать? в тёмное время суток. Так было и сегодня: позвоночник трещал от нагрузки, в комнате душно, в животе дискотека. Больно.Элеонора уже в который раз замычала от дискомфорта и усталости и попыталась перевернуться, но ослабшие мышцы ей этого не позволили. Застыв на матрасе в неестественном положении, бурундушка во тьме закатила глаза и пробурчала что-то вроде ?Господи, спаси?, врезавшись коленом аккурат в пах сверлящему потолок глазами Теодору, на что тот тут же отозвался шипением и громким воплем.—?Тут уже маловато места для двоих,?— проскулил он, подтягивая к себе колени и перекатываясь с одного бока на другой на том малом пространстве, что оставляла ему беременная жена.—?Это невозможно, Тео. Я спать хочу,?— пожаловалась Элеонора, уперевшись лбом в родное плечо.—?Смею напомнить, что о сне мы с тобой забудем сразу, как ты родишь,?— нервно усмехнулся Теодор.—?Ну, знаешь,?— бурундушка фыркнула и вытянула в воздух затёкшую ногу,?— не спать из-за ребёнка, который кричит снаружи?— куда проще, чем из-за ребёнка, который пинается внутри, как по мне. Я его уже очень люблю, но то, что сейчас творится по ночам?— это убийство. Моя спина…—?Хорошо, ладно. Давай ещё раз попробуем. —?Теодор зевнул и, придвинувшись ближе, положил руку на живот жены, надеясь, что хоть это сегодня утихомирит Тайлера и он даст родителям полчаса на сон. Самые, чёрт возьми, необходимые полчаса за последние несколько дней. Точнее?— бессонных ночей.Не помогло. Когда Теодор в конце концов упал с кровати, едва не влетев виском в тумбочку со своей стороны?— стало ясно, что никто ни над кем не сжалится и сегодня, так что придётся официально отселять папочку в гостиную на диван.Элеонора, распластавшись по кровати, которая теперь принадлежала только ей, упёрлась взглядом в потолок. Без Теодора сразу стало как-то неуютно и одиноко. А вот движ в животе прекратиться даже не подумал.—?Сыночка, солнышко, давай, выходи… Хотя бы завтра, пожалуйста,?— вполголоса почти взмолилась Элеонора, круговыми движениями поглаживая живот. —?Мама с папой тебя ждут и хотят спокойно поспать…Утром Теодор, с ноющим телом и не сказать, что выспавшийся, заглянул в спальню. Элеонора дремала там посреди кровати, обложившись одеялом и подушками с одного бока. Она дремала. Наконец. В принципе, сейчас это было вполне предсказуемо, что она проваливается в сон лишь под утро, но при этом не спит дальше двух часов. Бурундук тяжко вздохнул. С началом девятого месяца беременности он только и делал, что мысленно жалел жену за её нелёгкую долю, а теперь, когда в любой день, в любое время суток грозилась начаться ?горячая пора?, он и вовсе разволновался только больше. Именно поэтому, собственно, и взял отгул на неделю. Ему хотелось быть с ней, когда придёт время. А ещё за домом нужно будет присматривать.—?Страдалица моя,?— прошептал бурундук, осторожно прибрав растрёпанные волосы жены за уши и на цыпочках выйдя из спальни.***Когда Элеонора открыла глаза, на электронных часах красным горело ?9:58?. Надо же! И когда в последний раз за последнее время она просыпалась так поздно? Обычно удавалось проспать максимум до шести, если вовсе не сомкнуть глаз за всю ночь и встретить рассвет. Вот это благодать, однако.Кухня встретила её ароматом свежеприготовленных вафель с абрикосовым джемом и какао. Лучший завтрак, хотя в её положении по утрам было бы разумнее съедать что-нибудь из свежих фруктов или овощей. Но ничего, пару-тройку раз себя можно и побаловать, правда ведь? А заодно и ободрить перед ответственным ?заданием?, к выполнению которого, возможно, придётся приступить в любую минуту.—?С добрым утром,?— улыбнулся Теодор вошедшей жене. —?Ну как ты себя чувствуешь? Получилось выспаться хоть немного?—?Немного?— получилось,?— усмехнулась Элеонора. —?Ой, вафли! Это что, всё мне?—?Ма-а-аленькая моя,?— протянул Теодор, с умилением рассмеявшись. —?Конечно, тебе.—?Балуешь маленькую,?— хихикнула бурундушка в ответ, кусая ещё горячую вафлю из свежей партии за уголок.—?Глупышка. —?Теодор улыбнулся и чмокнул её в щёку. Боже, какая же она милая с этим большим животом, в огромной аквамариновой футболке, босая, растрёпанная и с крошками хрустящей вафли с абрикосовым джемом на щеках.Волчьим аппетитом в последние несколько дней Элеонора совсем не отличалась, поэтому ей оказалось достаточно одной целой вафли, одной половинки и полкружки какао, чтобы почувствовать себя сытой. Весь следующий час она провела на диване у телевизора за кулинарной передачей.На экране уже проматывались конечные титры, когда бурундушку вдруг пронзило болью с, как ей показалось, головы до ног, хотя собственно боль не иррадиировала ниже тазовых костей. Моментально отключив телевизор, Элеонора легла поудобнее и вся превратилась в слух, сосредоточилась на своих ощущениях. Через несколько минут боль повторилась и закончилась схваткообразно.—?Боже мой. Кажется, оно… —?еле слышно сказала она себе, чуть поморщившись и заставив себя снова сосредоточиться, высчитывая временной интервал.Считать пришлось довольно долго, прежде чем подошла новая волна схваток.—?Господи… —?сделав глубокий вдох, Элеонора крикнула, побоявшись тут же потерять голос:?— Теодор!—?Что случилось?! —?влетел тот в гостиную. —?Уже рожаешь?!—?Ещё нет, но уже, кажется, схватки,?— сообщила ему жена, хмурясь и морщась.—?Так, давай, нам надо срочно в больницу. Вставай. Сама сможешь? Или помочь?—?Да не волнуйся ты так,?— начала отмахиваться Элеонора, сразу поняв, что спешка и волнение мужа только действуют ей на нервы. —?Всё со мной хорошо. Я встану. —?встала. —?Видишь? Стою.—?Я сейчас принесу сумки, а ты иди в машину. Или тебя отнести? —?Теодор поднял на неё нервный взгляд.—?Надо будет?— я даже за руль сяду,?— хмыкнула бурундушка. —?Всё хорошо, правда. Я смогу подождать пять минут, не переживай.—?Ну уж нет. За руль ты сядешь только через мой труп,?— посерьёзнел Теодор, хватая сумки для роддома. —?Пойдём.К собственному удивлению, весь путь до приёмного отделения Элеоноре удалось проделать спокойно. За двадцать минут она даже не ощутила ни одной схватки. Что ж, в принципе, не так всё и плохо.Даже когда было произведено оформление и первичный осмотр, Теодор не переставал нервничать, хотя и знал, что передал жену в надёжные руки. Сейчас, когда он сидел в палате у кровати, где Элеонора ворочалась, пытаясь найти удобную позу, у него перед глазами неслись события последних лет. Сколько нервов и сил было потрачено, сколько слёз было пролито, сколько препятствий они преодолели, чтобы в конце концов успешно зачать ребёнка. И вот сегодня их ребёнок, их сын начал всерьёз заявлять о своём намерении появиться на свет.—?Как там интервал? —?спросил бурундук, стряхнув размышления.—?Всё тихо,?— отозвался сдавленный голос, а потом Элеонора поднялась с кровати. —?А может, это вообще тренировочные?Стоило Теодору нервно пожать плечами в ответ, как Элеонора вскрикнула. Отошли воды. Вот тебе, мама, и ?тренировочные?…—?Чёрт возьми,?— вполголоса ругнулась бурундушка, опершись о стену и медленно выдохнув.—?Может, врача стоит позвать? —?взволнованно спросил Теодор, подходя к жене и заглядывая ей в глаза. Взгляд напротив сейчас был каким-то затуманенным. Как же, должно быть, ей больно…—?Я в порядке, правда. Не волнуйся. —?Элеонора снова легла. —?Ко мне заглянут через пятнадцать минут, ты же помнишь.—?А вдруг ты уже разродишься за пятнадцать минут, а?—?Маловероятно. —?усмешка. —?Послушай… Поезжай домой. Со мной всё будет хорошо.—?Уверена? Мне бы не хотелось тебя оставлять. —?Теодор аккуратно взял руку жены в свою и, когда она сжала его ладонь пальцами, коснулся губами запястья и снова с недоверием посмотрел в глаза напротив.—?Уверена. —?кивок. Улыбка. Улыбка через боль.Типичная Элеонора. Будет улыбаться даже тогда, когда больно.—?Что ж… —?Теодор вздохнул и поднялся со стула. —?Надеюсь, ты знаешь, что говоришь. Но учти, я всё равно буду тебе весь день названивать!—?Договорились,?— рассмеялась Элеонора. —?Иди. Я под строгим присмотром.Конечно, Теодор это знал. Но даже это самое знание не спасало его от того, чтобы покинуть палату с неспокойным сердцем. Но если она так хочет…Телефон Элеоноры неожиданно завибрировал на тумбочке. Теодор.—?Тео, прошло пять минут. Я нормально. Да. И не удивлюсь, если ты останешься ночевать в машине под окнами родильного. Марш домой, кому говорят! —?бурундушка рассмеялась и отключила вызов. Будущий отец, судя по всему, волнуется пуще будущей матери.***В течение целого дня Теодор не находил себе места и, собственно, как и обещал, набирал Элеонору каждый час.Вот он в очередной раз протягивает руку к телефону, выбирает знакомый до ужаса номер. Ждёт ответа.—?Да? —?раздаётся на другом конце провода.—?Ну как ты? Как дела? —?взволнованно спрашивает бурундук.—?Пока не родила,?— нервно усмехнулась ему жена. Прошло уже пять с половиной часов с момента, как отошли воды, а активная родовая деятельность так и не началась.—?Боже. А схватки есть?—?Нечастые. А в целом всё хорошо, у меня даже вышло вздремнуть.—?Рад слышать. Я позвоню ещё, солнышко. Целую.Теодор выдохнул и отложил телефон. Ну и долго же сын держит его в напряжении…***За окном палаты уже вечерело. Элеонора лежала на боку и, глубоко дыша, переживала сейчас очередную схватку. Некоторое время назад она начала отмечать, что они учащаются и становятся больнее. Пробыв здесь день, она уже успела наслушаться криков, истерик и трёхэтажного мата от других рожениц. Удивительно, но ей не хотелось ни кричать, ни истерить, пусть боль и становилась всё невыносимее. Новую сильную схватку она выждала, стиснув зубы. И лишь когда стало совсем невтерпёж?— сдавленно застонала, кое-как поднялась с кровати и подошла к дверному косяку, облокотившись на него и встав лицом в стену.—?Миссис Элеонора Севилл? —?заглянул в палату врач, тут же обнаружив бурундушку стоящей у двери и приглушённо стонущей. —?У Вас сейчас осмотр по плану. Как часто схватки?—?Каждые… Каждые семь минут, кажется,?— тяжко выдохнув, ответила она, направляясь по коридору в смотровой кабинет.Осмотр показал, что роды грозятся начаться в ближайшие сорок минут. От этой информации у Элеоноры всё сжалось внутри: с ума сойти. Совсем скоро она увидит своего мальчика. Осталось только ещё немного потерпеть.***Теодор покосился на окно. Солнце садилось, а небо сейчас выглядело так, будто художник опрокинул краски: лиловый плавно переходил в розовый, смешивался с жёлтым, кое-где виднелся синий, а местами ярко горел оранжевый. Наверное, нигде не бывает таких красивых закатов, как в Лос-Анджелесе.Непривычно одному дома, но Элеонора сегодня вдали от него выполняет важную миссию. Её миссия?— дать жизнь новому маленькому существу. Миссия тяжёлая, энергозатратная… И очень длительная. Прошло уже девять часов. Она ещё не родила. Он уже начал всерьёз волноваться. Последний раз они созванивались час назад.Бурундук вздохнул и снова взял в руки телефон. Возле контакта ?Любимая? светилось число ?30?. Именно столько раз он набирал её сегодня. И сейчас наберёт в тридцать первый.Гудки. Гудки. Опять гудки. ?Абонент не отвечает?.—?Что за… —?кареглазый бурундук порывистым движеним руки отложил телефон на кофейный столик и подпер голову ладонью.Тёмный дисплей загорелся: ?Извини, очень тяжело, не могу ответить, скоро рожать. Пожелай нам удачи?.Теодор даже подскочил на диване, а сердце начало колотиться как бешеное, стоило ему прочесть сообщение.?Удачи, солнышко, ты справишься!?—?Господи, пусть всё будет хорошо…***—?Боже мой, больно… —?Элеонора зажмурилась, крепко стиснула зубы и вцепилась в поручень правой рукой. Так сильно, что суставы свело.Главное?— не кричать. Только ни за что не кричать. Это не поможет ни ей, ни сыну.—?Давай, уже можно, он готов. Давай, Элеонора.—?Не могу… Не могу, больно! —?щёки вспыхнули, из глаз потекли слёзы. Сковало первой потугой вперемешку с адской болью.—?Ты рожаешь или где?! Тужься!—?А-а-ау!..Слёзы. Опять слёзы. Она не в силах с собой совладать. Ей очень хотелось бы следовать указаниям акушера. Но ведь больно, чёрт возьми!—?Ну же, моя хорошая, всё в порядке, сильнее!—?А-а-а!.. —?бурундушка всхлипнула, шмыгнула носом. Красными заплывшими глазами посмотрела на лица вокруг. —?Дайте мне руку, кто-нибудь! БОЛЬНО!—?Всё нормально, всё нормально. Вот так. Держись. Последний раз, всё, последний. Ты сможешь.Последний ли раз? Да, последний. Вцепившись в протянутую акушером руку, Элеонора в очередной раз вскрикнула, а из глаз снова потекли слёзы. Обострившийся слух уловил где-то на фоне общего говора громкий крик новорождённого. Напряжённые мышцы моментом расслабились. Бурундушка без сил свалилась на кушетку.—?Что ж, миссис Севилл, знакомьтесь?— Ваш сын.Элеонора обессиленно улыбнулась, почувствовав вес на груди. Расфокусированный затуманенный взгляд уловил светлую макушку.Она слышит его. Вот он, тут, рядом. Её долгожданный, её выстраданный, её родной. Завёрнутый в пастельного оттенка пелёнку, весь ещё влажный, покрасневший, совсем-совсем крохотный.—?Мой… Маленький мой… —?она утыкается носом во влажный детский затылок, а из глаз снова слёзы. Она теперь мама. ***Было полвторого ночи, когда Теодор внезапно проснулся от вибрации и едва не ослеп от света торшера в гостиной.Одно фото.Голубая бирка. ?Тайлер О. Севилл, 06.07. <…>, 06:10 PM, палата № 14?.