Свобода (1/1)
Выбрать из стольких путей один – великий дар. Казалось бы, даром должно быть умение пойти правильной дорогой, дорогой, которая выведет к тайнам жизни и берегам Вселенной, которая приведёт к цели наиболее безопасным путём. Но даже просто ступить на каменные жилы, чьих тупиков не видели даже боги – необычайная смелость. Рок и подсознание разберутся, сможешь ли ты пройти выбранный путь до конца. Ты сам определяешь, что видеть в зеркалах по краям тракта. Тебе решать, освещают ли его фонари, или тьма разгуливает там, цепкими вязкими лапами рисует на кирпичах проклятия.
Чёрный и Белая знают, что их выведут к границе. Будут ли это боги, будут ли это законы, карма, или всё-таки тот, кто прячется в кроне Мирового Дерева – абсолютно неважно. Так происходило всегда, из мира в мир, из времени во время, из материи в материю. Пока тикают часы, пока несётся серый песок, пока восходят и заходят умирающие светила, все дороги ведут домой. Если верить.Они, скорее, знали, чем верили. А ведь это совершенно разные вещи. Когда точно знаешь, что существует, например, Судьба, пора прекращать уповать на неё. Она не та, кто призван исправлять чужие ошибки и латать дыры на одежде жизни. Ей не платят за стежки и карманы. Но если в Судьбу верить, и при этом совсем не быть уверенным в её существовании, Мироздание платит по двойному тарифу. Круговорот веры в природе – то ли к законам отнести, то ли к неизбежности.Они знали, что Дорога существует везде. По сути, каждая тропинка, утопающая в тишине, каждая замызганная улочка с ворохом старых газет, каждые ржавеющие рельсы – Дорога. Если ступить на неё с должным запасом веры, она приведёт туда, куда следует. Не туда, куда ты хочешь. Не туда, где тебе было бы хорошо. Туда, где ты должен быть.Они знают. И потому равнина, с её бесчисленной сетью путей, для них – последнее испытание. Ступи на нужный камень – и откроются врата рая. Сделай неверный шаг – преисподняя поглотит, не оставив даже сердечного пороха.Они стоят на краю. Течёт песок времени, мимо проносятся цивилизации и религии, вокруг них возводятся культы и жертвенные колодцы – а они стоят, не в силах шевельнуться. Они испытывают страх перед ошибками. Он их гипнотизирует. Заставляет теснее прижаться друг к другу. Шепчет о неудаче.
Они не боятся смерти, они не боятся жизни – они боятся вдруг стать не теми, кем привыкли быть. Что, если прав Чёрный, и они – всего лишь получившие право на собственное мнение боги? Что, если права Белая, и они – всего лишь люди, всего лишь рядовые жители крайних миров, по чьей-то прихоти ставшие чем-то большим? Что, если Дорога – их единственный шанс? Что, если однажды у них отберут всё?Лес уже не так страшен. Вся его тьма, весь его ужас, все его испытания – проволочный котёнок перед изрыгающим пар драконом.
Свобода – самое опасное испытание.
Подари умирающему от жажды ведро воды – он захлебнётся в этой милости. Позволь работнику искупаться в деньгах – он подавится монетой.Такова природа людей, такова природа богов, что мешает быть таковой и природе Чёрного и Белой? Может, это их свобода – знание о нескончаемом цикле перерождений, о том, что мир складывается, как карточный домик, стоит только кому-то иному получить то же знание?
Что, если их свобода – быть Избранными, существующими в постоянном страхе свою избранность потерять?Равнина – приют тысячи дорог. А над ними в символах бесконечной утраты роятся мысли. Если слушать их дольше, чем нужно, можно сойти с ума. Даже если ты – тот, кому доступно Знание.Они говорят о сути: рассказывают о полярности, о притяжении, о молекулах и мечтах, и о том, что масло всегда побеждает логику. Они шепчут о красоте: далёкой и незаметной, поселяющейся в бородавках, о волосатых губах, каньонных морщинках и хрустальных музыкальных сердцах. Они сеют почву для страха и подпирают его корни: гулкими батареями, визгами бура, сиплым последним вздохом.Чёрный и Белая стоят на краю. Стоят, обнявшись – потому что думают, что так они сильнее. Так они не потеряют друг в вихре стекла и кровавой краски. Они не замечают, что вихрь этот уже поселился у них в головах.Она чует, как гноится его рана, но не смеет отцепить руки. Он слышит, как бьётся её ржавый пульс, но не опускает крылья.
Дорога лишь в шаге от них – но они не видят этого, потому что глаза их закрыты. Чтобы стекло времён не попало туда, чтобы не видеть возможностей и не предпринимать усилий.
Они хотят просто быть – вместе и прежними. Ради этого можно и не видеть друг друга.
Им хватит и снов.