5. (1/1)

Воспоминания об этом старом инциденте настигают Дагдейла в ванной комнате. От неожиданности он ранит щёку лезвием бритвы и вдобавок прикусывает язык.— Блядь, в жизни не встречал более бесполезного хуесоса, чем ты! — министр Джонсон кричит, надрываясь и потрясая кулаком. У него худое острое лицо и глаза навыкате, что делает его, по мнению Дагдейла, похожим на персонажей с полотен Босха. — Если ты когда-либо пробовал что-то серьёзнее дрочки, то ты исправишь всё до завтра, или я скормлю тебе все бумаги с хуйнёй, которые ты почему-то посмел называть декларациями! Ты живёшь, как говно, ты делаешь говно, и умрёшь ты тоже говном, понял?Дагдейл смотрит на тонкую полоску света, льющуюся из окна, которая отделяет его от Джонсона. Он наблюдает за пляшущей пылью, за неприятными ниточками слюны, что летят из разъярённого старческого рта министра, он крепко держит в руках жёлтую папку и просто ждёт, когда его заставят уйти. — А теперь — вон отсюда! Улепётывай и уноси свои бесполезные отчёты и свой вялый хер!Дагдейл бросает короткое: ?Хорошо, обязательно, будет исполнено, сэр, до свидания, сэр? и пятится к двери, стараясь не думать о том, что, когда он впервые столкнулся с отсутствием профессионального такта в стенах министерства, спустя два часа он нашёл себя рыдающим в туалетной кабинке. ?Слыхал, как Джонсон сегодня пропесочил какого-то сосунка?? — подслушал он тогда чужой разговор, и эти слова, отчего-то, произвели на него отрезвляющий эффект. Ни он первый, ни он последний, адская машина бюрократии рычит и кусается на всех одинаково. — И сделай что-нибудь со своими волосами, у нас тут, прости Господи, не ссаная Голубая Устрица! — доносится до него, когда Майкл уже закрывает за собой массивную дубовую дверь. Он с глубоким вздохом приваливается к ней лбом, ловя ругательства, оставленные для него в кабинете, и скрежещет зубами, стараясь прийти в себя. Он идёт по коридорам, съедающим любые звуки деревянной тишиной, стараясь не думать, любит ли он свою работу. Чувствует ли он себя ответственным за жизнь и спокойствие миллионов граждан по всей Великобритании, великой и, мать её Королева, ужасной. Верит ли он, что его решение способно изменить ход истории. Мистер Дагдейл, вы малы, ничтожны, и ничего не значите. Единственное, чем вы можете нам помочь — разрешить иметь вас в зад по четвергам, но сверху поступил приказ об экономии на вазелине, поэтому вам придётся потерпеть. Это на благо нашей с вами страны, не сомневайтесь.Он задерживается в пустынном холле возле кофейного автомата. Выскребает из карманов мелочь, щурится, пытаясь разобраться, чем отличается американо от эспрессо, неловко зажав жёлтую папку подмышкой, пытается скормить автомату нужное количество монет. Всё, как в школе, только ещё хуже. Там тебя хотя бы хвалили учителя. Воротник врезается в шею, он подавляет импульсивное желание расстегнуть верхнюю пуговицу и ослабить галстук. Кофейный аппарат разражается утробными рычащими звуками, медленно извергая в бумажный стаканчик жидкость с запахом кофе.В боковое зрение Дагдейла попадает яркое пятно. Дагдейл моргает, но иллюзия не исчезает, и он косится в сторону — жёлтый галстук, что в стенах министерства может быть воспринято как акт чистейшей агрессии — он возвращается к кофе, хватает стаканчик и садится на тот же диван. Внутри него сбивается в ком злость и досада, ему хочется вернутся домой, залезть под душ, а после — выпить успокоительных и заказать пиццы. Он поворачивается к незнакомцу, словно стремясь присесть ему на уши в порыве безответственного разглагольствования о судьбе простого правительственного служащего, но в следующее же мгновение опускает голову, уставившись на стаканчик. Через секунду — косится ещё раз, и его настигает заинтересованный взгляд. — Я просто очень, блядь, устал, понимаете? — Дагдейл нервно улыбается и пожимает плечами, мол, привыкай, парень, издаёт стон отчаяния и, сделав большой глоток кофе, морщится от омерзения и откидывается на спинку дивана, глядя в потолок. Он может прекратить это дерьмо прямо сейчас. Написать заявление и начать жить новой жизнью. Но какой? Какой, чёрт возьми? — Полностью вас понимаю, — раздаётся в ответ мягкое замечание. Дагдейл хмурится и поворачивает голову — молодой мужчина в костюме, который сидит на нём, как нельзя лучше, в отличие от дагдейловского тканевого мешка, купленного на последние деньги, пожимает плечами и улыбается. — Места здесь, знаете, давят. Атмосфера… тяжёлая. В каком-то из кабинетов звонит телефон. Трель надрывается около минуты, покуда ей не приходится пристыженно заткнуться. Такие моменты выдаются редко, но всё же: иногда министерство погружается в инфернальную тягучую скуку, когда часовые стрелки замирают, работа становится ещё более невыполнимой с каждым мгновением, а сам подумываешь о смерти. — Если бы вам предложили убить человека, и это бы помогло разрешить все ваши проблемы, вы бы смогли? — тон незнакомца доброжелательный, будто он делится рецептом яблочного пирога.— Нет такого человека, смерть которого избавила бы меня от всего, — сдавленно хохочет Дагдейл. — А если бы от убийства зависела ваша жизнь?— Эй, полегче, мистер, — в глазах Дагдейла — смесь любопытства и опасения. Редко когда с тобой здесь ведут беседы о смерти. Нет, про смерть здесь шутят частенько, да и угрозы от начальства поступают с частотой штрафных чеков о неправильной парковке, но, — вам не кажется, что такие вопросы — не самый хороший способ завязать знакомство?— Зато самый честный. Но, — незнакомец пожимает плечами, и прядь волос выбивается из его укладки, — если вам будет угодно, мы можем побеседовать о чём-нибудь ещё.— Кем вы работаете?— Вы точно хотите знать?— А в этом есть тайна?Улыбка заставляет Дагдейла нахмуриться.— Я людей убиваю. И, если кому расскажете, то и вас убью.— Как здорово.— А то.Холодок бежит по спине, пусть Дагдейлу и кажется, что всё это — неудачно затянувшаяся шутка.— Вы сюда, значит, явились, — Майкл понижает тон, не меняя, впрочем, интонации, — пришлёпнуть кого, да?— Можно и так сказать.— Берёте заказы?— От вас — разумеется.— Прикончите министра Гарольда Джонсона, а? — насмешливо-умоляюще просит Дагдейл, — он мне уже всю кровь выпил.Пауза окружает Майкла пузырём, сквозь который он явственно видит загоревшиеся адреналиновым огнём глаза незнакомца. Странный тип.— Тогда с вас услуга, — отвечает незнакомец и между пальцев Дагдейла оказывается маленькая жёлтая визитка с мелким набором цифр, — позвоните мне как-нибудь. Брови Майкла ползут на лоб, он смеряет взглядом визитку, потом встречает глаза хозяина жёлтого галстука, в которых — ни следа шутки, судорожно глотает слюну (ну как же так, у него же невеста, и вообще, не по его рангу это, интрижки, какие могут быть интрижки, хоть этот тип пугающе-обаятелен, но не-не-не) — — Обязательно, — выпаливает Дагдейл, поднимаясь, чуть было не растеряв бумаги из папки, топчется на месте и пытается выдавить вежливую улыбку. — А теперь мне пора. Извините, дела зовут. Он уходит, не оборачиваясь. Через сутки Дагдейл узнаёт из утренних новостей о том, что министра Джонсона убили выстрелом в лоб в его собственном доме. Неделю после этого ему снятся кошмары.Дагдейл так и не набирает номер на визитке, предпочитая думать о том, что этой встречи никогда не было. Воспоминания превращаются в обрывки страшного сна и, наконец, забываются.