Глава 4 (1/1)

Первые пару часов после того, как Вэй Ин очнулся уже в госпитале, все было в порядке. Он валялся в полудреме на жестком, слегка шероховатом белье, слушал, как над головой тихо гудит не то кондиционер, не то какая-то аппаратура, а по коридору ходят люди. Иногда появлялось уютное ощущение легкой качки, словно он все еще спит, свернувшись на полу в кабине егеря, а братья Лани стараются шагать помягче и не растрясти. Было спокойно от того, что все хорошо закончилось.Это спокойствие оборвалось в одну секунду, когда в сонном потоке его мыслей забурлило что-то чужеродное. Они вернулись.С тех пор Они больше не оставляют Вэй Ина — или это он не может оставить Их. То и дело кто-то другой пытается перехватить управление, и на Вэй Ина накатывает дурнота: световой спектр не тот, голоса слишком грубые, опоры на две конечности… недостаточно.Приходил психолог, доктор Оуян, задавал вопросы, заставлял делать дурацкие упражнения и ничего странного не нашел. Вэй Ин не хотел говорить, что голоса у него в голове вслушиваются так жадно, будто и к доктору думают подселиться.— Не стесняйтесь жаловаться, — сказал доктор. — Вы пережили сильное потрясение.Вэй Ин заулыбался.— Но ведь пережил.Он ждал, что доктор спросит насчет дрифта, но доктор не спросил.Вэй Ин пытался рассказать Цзян Чэну, но Они все время мешали. Пытался показать, что дело неладно, когда Они подслушивали и подглядывали за всеми выкладками Не Хуайсана, но Цзян Чэн только хлопал глазами — сердито и испуганно, как всегда, когда что-то случалось. Он был безнадежен.Потом пришел Лань Чжань, и Вэй Ин так обрадовался, что чужие голоса притихли. Самое время все рассказать и подобрать слова, чтобы хоть кто-то поверил… Но он не смог. Лань Чжань строго смотрел на него, поправлял больничную подушку, наставлял как ребенка — отдыхать как следует, не засиживаться допоздна, не злоупотреблять сладостями. Порыв Вэй Ина как будто завяз в этой обстоятельной заботе. Он понял, что не может все испортить, и просто радовался приходу Лань Чжаня, а вешать на него свои странные проблемы… это могло подождать.Потом Вэй Ина наконец выписали. Белый китель сидит на командующем базой Лань Цижэне почти как боевое снаряжение.Его кабинет — почти что уменьшенная копия рубки. Кругом экраны, на экранах графики такие и сякие, карты побережья в разном масштабе, напротив экранов пульт, в динамиках не прекращаются переговоры. Может, Лань Цижэнь и последние минуты ?Москита? отсюда слушал.Те, кто в голове Вэй Ина, заинтересованно ловят радиоволны, и он чувствует что-то странное… что-то вроде вибрации глубоко внутри.— Вы понимаете, за какой проступок отстранены от полетов?— Так точно, — рапортует Вэй Ин.. — Я неверно оценил обстановку, нарушил прямой приказ и потерял машину.— Вы нарушаете дисциплину не первый раз, — Лань Цижэнь дозирует раздражение, на каждое слово поровну. — Предыдущие взыскания вас ничему не научили.Но это точно первый раз, когда его вызывает к себе командующий базой. Ему тоскливо и тревожно. За потерю машины можно нарваться на серьезное наказание.— Этого не повторится, — быстро вставляет Вэй Ин.Он хороший пилот. Не самый дисциплинированный, но ведь хороший… И ему некуда идти. От Пристани Лотоса ничего не осталось. Яньли замужем, у нее ребенок, как он может лезть в их семью. Цзян Чэн думает только о том, чтобы перегрызть глотки кайдзю — Вэй Ин сам не позволит ему бросить все и тоже уйти.— Этот инцидент через неделю рассмотрит дисциплинарная комиссия, — сообщает Лань Цижэнь.Вэй Ин одергивает форму. Дисциплинарная комиссия — вот до чего дошло. Старик Лань его точно ненавидит.— Мне понадобится дать разъяснения?— Не понадобится.— Но я могу…Лань Цижэнь что-то переключает на пульте, явно не слушая.Вэй Ин видит только черные задники экранов, но раз тревожных сигналов не слышно и никто не врывается с докладом, то все в порядке. Это заставляет его еще больше пасть духом. База и без него будет жить как обычно. К Цзян Чэну подселят кого-нибудь, с кем он легче сойдется, а Лань Чжань вздохнет свободнее…— Я могу идти, командующий Лань?Лань Цижэнь отрывается от того, что читает на экране.— Не Хуайсан внес вас в списки добровольцев для своих исследований. Рискнете вредить и в этой программе — вылетите с базы, не дождавшись комиссии. Это ясно?— Так точно. Предельно ясно.Вэй Ин скисает совсем. Хотя Лань Цижэнь по-прежнему смотрит на экраны, в его взгляде появляется некоторое удовлетворение.— Свободны. Вечером Цзян Чэн уходит в патруль. Нечисть все еще где-то в океане — Разлом неактивен, ей некуда было деться. Теперь у них кайдзю непонятно где, может быть — поблизости от населенных районов. Весь океан локаторами не охватить, экипажам придется забыть об отгулах.Вэй Ин притворяется спящим, и сразу выясняется, что Цзян Чэн даже в темноте умеет собираться почти бесшумно, без своего ворчания и бряканья. Но в конце концов с другого конца отсека все же доносится шепот.— Эй ты. Засранец.Вэй Ин не отвечает. Пару раз тихо скрипят ботинки, на кровать рядом с ним что-то кладут, потом дверь отъезжает в сторону и возвращается на место. Теперь в отсеке пусто. Не открывая глаз, Вэй Ин шарит по постели, находит мандарин и невольно смеется.Так с подношением в руке он и лежит, слушает далекие звуки работающих механизмов, иногда отголоски команд. В ангарах бригады ремонтников проверяют антикоррозийное покрытие на егерях, заново подкручивают каждый винтик, чуть ли не обнюхивают кабины пилотов — герметичны ли? Нет ли трещин на лобовом экране? Проверяют все системы на однопилотниках. На нижних уровнях принимают запасы топлива, еды, инструментов… Наконец все эти звуки сливаются в легкий успокаивающий шум, чем-то похожий на шум моря, и Вэй Ин медленно, как в соленую воду, погружается в транс, снова встречается взглядом с Ними, но не успев испугаться, проваливается в сон. Снятся ему егеря. Шлем похож на те, что носят пилоты, но сделан почему-то из дешевого черного пластика и ощущение такое, что он не просто голову не защитит, а еще и порежет осколками. Не Хуайсан поджимает губы, пока Вэй Ин разочарованно колупает ногтем его детище.— А чего ты хотел, дизайнерскую панель с прозрачными вставками и инкрустацией из черного дуба? Все инвестиции внутри!От негодования у него сползают очки, он поправляет дужку, отогнув мизинец.— И еще централизованную подачу вина по питьевым трубкам, — говорит Вэй Ин.Сейчас он не уверен, стоит ли ему участвовать в таких испытаниях. Но может быть, Хуайсан разберется, что с ним не так, почему он связан с кайдзю. А может быть, Вэй Ин, посидев в этом шлеме, сам разберется и навсегда закроет им доступ к своим мозгам… не закрывая себе доступ в их мозги. Почему бы и нет? Кто не рискует, тот не выигрывает.Здравый смысл подсказывает ему, что идея плохая, но вообще-то с этой точки зрения все его идеи плохие. Да и катастрофы не должно случиться. Даже если кайдзю внезапно захватят над ним контроль, он всего лишь маленькая пешка на хорошо охраняемой базе, так? Что он может сделать?Под шлем Не Хуайсан кладет ему поверх волос тонкую проволочную сеточку, на которой там и тут поблескивают маленькие металлические бляшки.— Что это?Хуайсан что-то отвечает. Вэй Ин уверен, что знает как минимум половину слов, но ничего не понимает. Это нормально. Главное, что хотя бы один из них точно знает, что делает.— Не-сюн, а как ты поймешь, если что-то пойдет не так?— Даже не знаю, — бормочет Хуайсан, отошедший к компьютеру. — Как тебе сказать. Если ты пригоришь к шлему, это, наверное, будет плохим признаком.Ха-ха. Ха-ха-ха. Цзян Чэн шутил такие шутки, еще когда только пошел в школу. Ребята вроде Хуайсана поздно развиваются, наверное.— Ну, держи меня в курсе, — говорит он и закрывает глаза.Потом открывает. Ничего не происходит. Сеточка не чувствуется на волосах, ничего не гудит, не шипит и не трещит на разной частоте. Свет погас, и в темноте на мониторе Не Хуайсана строится с десяток разноцветных графиков, мигают цифры возле каких-то аббревиатур.Обычное движение пикселей, но все равно завораживает.— Все в порядке?— Все прекрасно, Вэй-сюн. У тебя замечательные зеркальные нейроны.— Какие?— Те, которые мне нужны. Смотри на видео, пожалуйста.Поверх графиков разворачивается окно видеоплеера.Это просто набор кадров, на которых люди совершают странные движения, о сути которых остается только догадываться, а еще смеются, плачут, роняют мороженое. Сюжета нет, узнаваемых героев тоже. То и дело он узнает фрагменты знакомых фильмов.Вэй Ин смотрит на это минут десять. Ситуации повторяются, фрагменты нет. Скучно.Потом шлем и сеточка меняются на другой шлем и другую сеточку, на этот раз колючую. Хуайсан предупреждает, что может быть неприятно, но ничего такого нет: просто по голове то и дело пробегают мурашки, словно волосы перебрала невидимая рука.Неожиданно для себя он погружается в воспоминания, но в воспоминаниях все странно. Сначала это ровный гул моторов, ровная вибрация и мерное покачивание огромной металлической конструкции, ощущение плавного движения сквозь пространство. Какие-то безопасные посторонние звуки возникают и затихают. Во рту солоноватый привкус, под веками изредка мелькают огоньки и он помнит, что все закончилось хорошо. Видимо, это кабина ?Справедливости Небес?. Вэй Ин улыбается про себя.Потом он вспоминает темноту и ощущение невесомости, холод, который препятствует всякой суете и ощущается как что-то успокаивающее. Дышать не требуется. Вода, в которую он погружен, светится в отдалении, но свет слабый, он только разбавляет темноту и едва-едва обозначает в ней еще более темные контуры каких-то невообразимо больших фигур. И уже совсем далеко, чуть заметной темно-синей точкой посреди черно-синего пространства, светится Разлом.В приступе внезапной паники Вэй Ин хватается за подлокотники. Компьютер издает пронзительный писк, от которого сердце подскакивает к горлу.— Ну, ну, — говорит Не Хуайсан.Вэй Ин разжимает пальцы и ерзает в кресле, устраиваясь ровнее. Невидимые пальцы продолжают перебирать его волосы, но теперь это ощущение кажется исполненным угрозы.Хуайсан ничего не замечает. На следующий день его ждут все та же сеточка и видеоролики — то ли те же самые, то ли другие какие-то, сложно понять. Вэй Ину скучно. Это и есть передовая наука? Не Хуайсан раздраженно цокает языком, но заставляет его высидеть в кресле битых полчаса, прежде чем переходить к новому заданию. Теперь надо взглядом двигать точку по экрану — сначала просто так, потом по лабиринту, потом ловить другие точки. Графика убогая, да к тому же черно-белая, он будто играет в самые первые игры, где можно было каждый пиксель рассмотреть.— Ну понежнее же, Вэй-сюн, — морщится Не Хуайсан. — Ты все же егерем управляешь.Вэй Ин тычет пальцем в экран.— Вот это вот я управляю егерем?Не Хуайсан поправляет очки. Он очень доволен сюрпризом.— В общем и целом это работает так.Вэй Ин разочарован. Это ничем не напоминает о тех огромных сверкающих (там, где на них нет вмятин и следов ремонта) машинах, которые стерегут побережье.— Оставь большие пукалки тупицам вроде наших братьев, — снисходительно говорит Не Хуайсан. — Тут только чистая наука.Вэй Ин начинает думать о заучках вроде него еще хуже, чем раньше. Но что бы он там ни думал, это Не Хуайсан ставит на нем опыты, а не наоборот. Виноваты в этом странные ролики или странные аппараты, в эти дни ему снятся еще более странные сны, совсем как живые. Он снова видит Пристань Лотоса, дядю Цзяна и тетушку Юй, словно наяву проходит по комнатам своего дома и узнает все детали, даже уютные растоптанные туфли сестры и ошейник первой собаки Цзян Чэна, так и висящий на двери в его комнате.В другой раз ему снится учебка — начисто выметенный плац, откуда всякая травинка, проросшая в трещинах асфальта, будет безжалостно изгнана. Одинаковые вылинявшие комбинезоны, металлические подносы в столовой, обритые головы. Отличные оценки в табеле и большие, как казалось, перспективы.Потом практика на базе в Шаньтоу. Вэй Ин помнит ее всю, даже план в развертке. Здесь он впервые увидел настоящих егерей, они с Цзян Чэном даже ходили посмотреть и гадали, какой им достанется. Ангар был огромный, чтобы окинуть егерей взглядом, надо было высоко задирать головы. Цзян Чэн выбрал самого тяжелого и страшного, Вэй Ин — легкого и быстрого. Они чуть не поругались, как будто в самом деле могли выбирать, случайно вышли за разметку, и проезжавший погрузчик шугнул их таким гудком, что Вэй Ин чуть не умер на месте. Но очень скоро стало ясно, что для него напарника нет, а Цзян Чэну достанется вон тот мрачный мужик, у которого второго пилота списали по состоянию здоровья…Есть еще другие сны, и тоже как живые. Вэй Ин не мог бы пересказать, что в них происходит. Может, у него даже нет таких органов восприятия, которыми он узнает, что там происходит. Но он все понимает.Кайдзю изучают его, как насекомое. Их шокирует единичный разум, не связанный в планетарную сеть. Они напрасно прощупывают пределы его ограниченного опыта попытках найти… что? Вэй Ин не знает, но ощущение чужого присутствия впервые не неприятно. Больше похоже на то, что Они делают ему массаж, только мысленно.Их беспокоят планы закрыть Разлом — импульс недовольства и тревоги разбегается по сотням существ. Но Они знают, что могут открыть еще. Вэй Ин чувствует, что это значит для Них: мириады разумов, сплотившиеся в одном титаническом усилии, бело-голубая дуга чудовищного напряжения, сжатие времени, пространства и что-то еще, для чего у людей пока нет понятия — и вот путь с одного конца Вселенной на другой проложен. Очень высокая цена, но посильная.Пару раз ему снятся другие планеты — зеленые, синие и желтые шары, к которым когда-то уже протянулась эта дорожка. Он не видит, что именно произошло, но понимает: когда-то эти планеты Им не принадлежали, а теперь принадлежат. Планеты выстраиваются в красивую сеть, закрывают все ключевые точки пространства, а потом Вэй Ин видит следующую на очереди. Землю.Он пытается рассмотреть Их получше и узнать что-то более полезное, но понятия не имеет, что может быть полезно. Даже расписания явлений в их сумрачном мире нет — или Вэй Ин не может его опознать.Проснувшись, он подолгу ищет следы Их присутствия в своих мыслях, но не находит. Не Хуайсан ничего не находит тоже. Этой ночью Вэй Ину снова снится база в Шаньтоу. Он четко видит иероглифы на стальных воротах, но все остальное затянуто густым жирным дымом, который оставляет частички сажи на стенах и на земле. Ворота вмяты внутрь. Несколько сантиметров стали на прочном тяжелом каркасе согнуты, как картонка, и асфальт далеко вокруг разбит тяжелыми шагами кайдзю.Словно в тумане, он видит, как это было. Как кайдзю с бугристыми наростами на башке разгонялся и раз за разом таранил ворота. Автоматические орудия лупили по нему, но ракеты раз за разом не пробивали панцирь, не могли обжечь его достаточно серьезно. Кайдзю с разбегу продавил ворота, снес часть внутренней стены, и вперемешку с бетонными блоками полетели люди.Постройки внутри защищены хуже. Вэй Ин видит их так, словно сидит в кабине егеря, и этот егерь проходит сквозь здания, хвостом разбивая за собой все, что устояло после первого удара. Сверху сыплются стекло, металл, бетон. На всех радиочастотах хаос.Его цель — ангар с металлическими монстрами. Фонари кругом гаснут, но он и так знает дорогу — воспоминания о ней прямо у него в голове.Вэй Ин просыпается резко, словно его выдернули из реальности. Смотрит на часы. Слушает, как на койке внизу тихо посапывает Цзян Чэн.Просто приснилось.Он бесшумно спускается вниз, чтобы налить себе воды, сделать пару глотков и решить, что Не Хуайсан теперь должен ему рецепт на успокоительные. Завтракает он по-прежнему в общей столовой.До медицинского блока по всем коридорам четверть часа быстрой рысью, но ему не лень пробегать их утром и вечером. Иначе придется ночевать там с незнакомыми людьми. Вэй Ину и без того хватает в жизни незнакомой дряни.И, хотя он никогда не признается, ему страшно. Присутствие Цзян Чэна немного успокаивает: когда должен заботиться не только о себе, но и о младшем брате, собственные проблемы отходят на задний план.Вероятно, Цзян Чэн имеет свое мнение, кто о ком заботится. Во всяком случае, он конвоирует Вэй Ина в столовую по утрам и вечерам с неумолимостью надзирателя и сверлит взглядом то его, то его тарелку, пока Вэй Ин все не съест. Если у Вэй Ина нет аппетита, он задает дурацкие, но очень подозрительные вопросы. Приходится есть.Он уже почти одолел свою картошку, когда в столовой включаются экраны над столами и на стенах. Он роняет вилку от внезапно пронизавшего с ног до головы чувства, что уже видел все, что сейчас покажут.— Чего ты дергаешься, — волнуется Цзян Чэн. — Просто какие-то новости!Не Минцзюэ и Лань Сичэнь по очереди кидают на них взгляд и возвращаются к своей беседе, зато Лань Ванцзи не отрывает взгляд от экрана ни на секунду.Впрочем, скоро все не отрывают, и Цзян Чэн тоже.— …разрушен командный центр, — рассказывает бесстрастный женский голос, чем-то похожий на голос госпожи Юй. — Полностью уничтожен ангар, казармы пилотов и технического состава. Потеряно три егеря. Четвертый, возможно, подлежит ремонту. Потери личного состава по предварительным данным составляют порядка ста человек...Вэй Ин решается поднять на экран глаза и видит смятые ворота и густой жирный дым. На него накатывает не то дурнота, не то надежда, что это тоже сон, из этой реальности он тоже сейчас выпадет.— Какой пиздец, — повторяет кто-то в дальнем углу. — Какой пиздец…Кто-то звонит знакомым, кто-то выбегает из столовой.У Цзян Чэна в глазах стоят слезы, как и всякий раз, когда он видит что-то напоминающее о разрушении Пристани Лотоса. Он старательно пьет свой кофе, чтобы никто не догадался, что сглатывает он не просто так.Вэй Ин думает, что это все из-за него, но мысль никак не укладывается в голове. Ему только снилось. Надо срочно вспомнить, что еще ему снилось, что еще Они увидели. Он должен…Сделать что? Пойти рассказать обо всем, но кто ему поверит? Даже Цзян Чэн ему не поверил.Может быть, узнать, что он сошел с ума, было бы самым лучшим выходом, но Вэй Ин не верит, что на этом все и закончится.— Смотри как прошел, — Не Минцзюэ показывает на пальцах. — Как знал, куда идти…Лань Сичэнь сидит, прижав ладонь ко рту, и не поддерживает диалог, но Не Минцзюэ в такие минуты не нужен собеседник, он сам переставляет кружки по металлическому столу, как укрепления на базе, сам себе качает головой.— А вот если бы они заявились к нам, то…Вэй Ин обнаруживает себя в коридоре. Он прижимается спиной к стене и зажимает уши, чтобы случайно не услышать ничего важного и не проснуться ночью от того, что смотрит глазами кайдзю на ворота этой базы.— Ничего, — Цзян Чэн, видимо, выбежал следом и теперь ставит его ровно. — Пойдем отсюда. Давай, шевели задницей, вот так.Вэй Ин послушно идет и может только радоваться, что ему не задают вопросов. Они движутся к жилым отсекам, и это хорошо. Ему сейчас не надо лезть в нейроинтерфейс Не Хуайсана.— Тебе принести чего-нибудь? — все-таки спрашивает Цзян Чэн уже в отсеке, затолкав его на постель.Мой здравый рассудок, хочет сказать Вэй Ин, но, конечно же, вместо этого только улыбается и машет рукой.— Да что ты можешь принести?..— Палку и отлупить тебя ей, — предлагает Цзян Чэн. — Чаю, может, выпьешь? Ты не успел.А что он сделал бы, если бы знал правду? Если бы мог безнаказанно что-то сделать?Вэй Ин заползает под одеяло, чтобы спрятаться от предположений, которые рисует его фантазия, и от уверенности, что командующий зачтет его неявку как очередное нарушение дисциплины.То-то комиссия будет счастлива.— Да не надо. Я посплю. Скажи Хуайсану, что я не приду.Цзян Чэн явно испытывает облегчение от того, что может теперь устраниться от чужих эмоций. Он пятится к дверям.— Скажу. Спи. Вэй Ин торчит в отсеке весь день. Раньше он и полчаса один не мог тут высидеть, но теперь ему надо как следует подумать, прежде чем соваться к людям.Сотня погибших в Шаньтоу нависает над его совестью тяжелым грузом, но разве он виноват, что так вышло?И разве не виноват?Недавно он думал, что может узнать о кайдзю больше и просто предупреждать Цзян Чэна, например, перед боем. И это поможет побеждать. Теперь это кажется такой наивной глупостью, что даже стыдно. Так они ему и позволили что-то полезное узнать. Наоборот, это он им позволил.А что ему было делать? Просто утонуть в ?Моските?, даже не пытаясь спастись?Это не он вошел в дрифт, это дрифт с ним случился. И он не мог предусмотреть последствий — никто не может предусмотреть последствий того, что вообще не должно было произойти!Тогда какого черта он боится рассказать правду и злится на всех, кто точно ему не поверит, и на свой страх тоже злится. Он не привык бояться. Он не умеет. Как сделать так, чтобы ему поверили?К вечеру Вэй Ину становится не только тоскливо, но и голодно. Он ждет, пока появится Цзян Чэн, притащит ему ужин и с руганью заставит есть. Может быть, если рассказать ему еще раз, они смогут найти выход вдвоем.Вэй Ин почти успел поверить, что это хорошая идея, когда раздается стук в дверь. Это точно не Цзян Чэн — он стучится только к старшим по званию. Вэй Ин неохотно сползает с койки.В протоколе заседания дисциплинарной комиссии — в той копии, которую только что ему вручили — сказано, что он уволен со службы. Пропуск и форму надлежит сдать в течение суток с момента получения протокола — Вэй Ин расписался и поставил время в бланке, который подал секретарь. Его переведут в медицинский сектор до конца испытаний Не Хуайсана. Новую форму выдадут там. По окончании испытаний он свободен.Вэй Ин опускает руку с листком и смотрит на коридор, словно видит его в первый раз — порожки и электронные замки внутренних дверей, лампы, дающие какой-то нездоровый свет, кабели с толстенной изоляцией.Кто-то из техников толкает его, пробираясь мимо, и ворчит: опять встали на проходе.В тренировочном зале раздаются глухие шлепки - кто-то швыряет кого-то на маты. Из соседних коридоров доносятся шаги. Кругом полно людей, которые этой базе нужны, и только он, решила долбаная комиссия, почему-то не нужен.Да никто из них даже понятия не имеет о том, с чем они все это время борются.Вэй Ин не глядя комкает протокол в ладони, сует за ближайший кабель и приходит к выводу, что пора бы им узнать.Против ожидания, прорываться к Лань Цижэню не приходится, хотя Вэй Ин готов. Его даже слегка мутит от напряжения и от решимости на этот раз высказать все, и если он слегка теряет запал, не встретив сопротивления, то совсем ненадолго.— У кайдзю коллективное сознание, — говорит Вэй Ин, едва слышит, что дверь за его спиной со щелчком вошла в паз.Лань Цижэнь еще не успел оторвать глаза от экрана. Он любит зловеще помолчать в начале разговора, но идти у него на поводу больше нет смысла.— Каждый кайдзю чувствует всех других. Если кайдзю что-то увидел, то все остальные тоже увидели. Кстати, может, они и сейчас вас видят.Вэй Ин начинает тараторить, обрывает себя и дальше старается не частить, но напрасно.— Они уже поняли, что сначала надо разобраться с базами. Они додавят Шаньтоу, вот увидите, потом возьмутся за Хайнань, а потом за нас. Знаете, почему за нас в последнюю очередь? Потому что здесь я, а я им пока нужен, чтобы узнавать больше.Он прерывается на вдох. Лань Цижэнь теперь смотрит на него пристально и, кажется, даже удивленно. На лбу у него мигающее синее пятно от экрана.Вэй Ин просто не может удержаться.— А теперь, когда я вас заинтересовал, вы можете передумать и не выкидывать меня с этой базы, потому что это еще не все. Вы можете закрыть Разлом, но они откроют новый. Это будет для них дорого, но кто будет мелочиться, когда речь идет о захвате планеты? Надеюсь, вы сейчас не удивились, потому что очень легко было додуматься, что они не просто так выпускают кайдзю погулять в космосе. Знаете, почему я это знаю? Я вошел с ними в дрифт, сам не понимаю, как так вышло. Я могу повторить, кстати.Лань Цижэнь все так же молча нажимает кнопку на пульте. Вэй Ин не видит, но что еще это может быть, кроме вызова охраны. У него холодеет где-то в желудке, и страх, что его не послушают, начинает вытеснять решимость.— Я могу входить с ними в дрифт! Я могу подсматривать за ними, а они за мной! Я заставил кайдзю принести меня на рифы у побережья!За спиной открывается дверь. Вэй Ин втягивает побольше воздуха, и что-то в его теле реагирует на это так, будто он снова погружается в воду.— Просто закрывать Разлом бесполезно. Надо придумать что-то еще, чтобы они больше до нас не добрались. Надо срочно это придумать, но я один не могу. Я все это время думал, но я не могу, и все равно они все это видят…Воздух кончается.— Немедленно поместить в изолятор, — говорит Лань Цижэнь. — Запретить посещения, пока не будет новых указаний.Когда дверь закрывается в следующий раз, Вэй Ин уже по другую сторону от нее, перебирает ногами в сторону изолятора. Охранники крепко держат его за локти, хотя он не сопротивляется. Он слегка оглушен тем, насколько провальной была попытка объясниться.Лань Цижэнь точно считает его сумасшедшим.Но это только потому, что пока у него нет доказательств.А знаете что? Где-то в океане все еще бродит без дела Нечисть.