Часть 3 (1/1)

Утро встречает их пением Гейра, доносящимся откуда-то снизу и снегирём, примостившимся на подоконнике. Гай косится вниз и натыкается на сонную, но тем не менее шкодную улыбочку Локсли. Разбойник потягивается и снова утыкается носом в грудь рыцарю. Пташка на подоконнике чистит пёрышки, кося на двух чокнутых темной бусинкой глаза. Гай ухмыляется в ответ и неожиданно поворачивается, опрокидывая Локсли физиономией в шкуры. Во взгляде разбойника СТОЛЬКО эмоций, но Гай не видит их. Он лишь слышит прерывистый дрожащий стон, когда накрывает длинное костистое тело своим. Просовывает руку под Локсли, путаясь пальцами в богатых зарослях на его груди, сжимает сосок, вызывая новый стон.

Он словно срывается с цепи, набрасываясь на разбойника, кусая, целуя, вылизывая, чувствуя горьковато-мятный вкус его пота, запах, сводящий с ума. ОтЛоксли несет потом, запахом лекарской настойки, шкурами и чем-то ещё, от чего у Гая окончательно срывает крышу.

Разбойник вскрикивает, когда немаленький член рыцаря, увлажненный лишь слюной, втискивается в него. Гай крепко держит его за бедра, не давая ускользнуть. Разбойник судорожно сжимает в кулаках одеяло, до крови закусывает губы. Слёзы капают на постель и тело сводят судороги боли. Но он не сопротивляется. А Гай словно сошел с ума. Короткими грубыми рывками он проникает в изможденное болезнью и слабостью тело, не осознавая ничего кроме того, что тот, кого он так долго желал, с ним и принадлежит ему. Локсли дергается, задыхаясь, скрипя зубами, а потом обмякает. Но Гай не замечает этого.-Ты мой, Локсли! Мой!- рычит он, грубо тиская простертого под ним разбойника. А потом кончает так бурно, что почти без сознания валится на неподвижное тело.Первое, что приходит, когда возвращается память, страх. Локсли лежит неподвижно, кажется, не дышит. Гизборн вне себя от ужаса сползает с обмякшей костлявой тушки и трясет разбойника за плечо. Тот по-прежнему не шевелится. Гай осторожно переворачивает его на бок и видит прокушенные губы, закрытые глаза и мокрые от слёз щеки. Локсли почти не дышит. Болтается словно тряпичная кукла, когда Гай обнимает его за плечи, пытаясь приподнять.

-Робин! Робин, очнись!На отчаянный крик прибегает Гейр. Отношения между его господином и Локсли для него давно не новость, но глаза мальчишки расширяются, когда он видит покрытые пятнами крови шкуры.-Вина!- почти стонет Гай. –Принеси вина! Робин, о Боже, Робин! Что я натворил! Прости меня, Робин, прости!Он прижимает к себе неподвижное тело, целует прокушенные губы, чувствуя соль слёз и металлический вкус крови. Вбегает Гейр с кувшином вина. Вдвоем они пытаются напоить Локсли и, наконец,им удается влить немного вина в судорожно стиснутые зубы. Из груди юноши вырывается слабый вздох. Гай едва не ревет от облегчения. Гейр деликатно покидает комнату, прикрывая за собой дверь, но не уходит, а прислоняется к щели с обратной стороны, вслушиваясь в невнятный шепот и мольбы о прощении, звуки поцелуев и шорох движущихся тел. Рождество встречает их метелью и занесенной дорогой. В такую погоду выходить куда-то- самоубийство. Гизборн переводит Ярость из конюшни в одну из нижних комнат замка, предназначенную для оружия.. Гейр спит вместе с конём, греясь о теплый бок могучего животного. Робин удивлен, когда Гай сообщает ему о дружбе мальчишки и коня.-Странно! Эта зверюга никого кроме тебя к себе не подпускает! Даже меня!Гай пожимает плечами, прихлебывая из кубка подогретое с травами вино, и дает попить Локсли. Опустошив кубок, юноши молча смотрят друг на друга.-С Рождеством, - шепчет Робин, накрывая ладонью щеку своего рыцаря. –С Рождеством, Гай…любимый мой Гай…Горло перехватывает от сладкой боли. Он трогает осунувшееся изможденное лицо Локсли, проводит кончиками пальцев по искусанным губам.-И тебя с Рождеством, Локсли…- глаза щиплет от слёз. –С Рождеством…Робин…Они касаются друг друга, разбойник целует нежно, осторожно снимает губами капельки слёз, стекающие по белоснежным щекам рыцаря. Гай гладит его спутанную гриву, запутываясь в ней пальцами, вдыхая горько-приторный аромат. А потом они обнимаются и засыпают, просто прильнув друг к дружке и лишь луна светит в оконце, понимающе улыбаясь двум влюбленным сердцам.Рождество осталось позади. Дни коротки и нечасто юному Гейру удается добыть хоть какую-то дичь. Гай теперь иногда оставляет его с Робином и охотится сам, а иной раз привозит еды и вина из Ноттингема. Теперь, когда он уверен, что с его возлюбленным всё будет в порядке, он может отлучаться. Но однажды он не возвращается к сроку и в Биркенаре воцаряется тревожное ожидание.-Робин, я боюсь, что с ним беда случилась! Я поеду в Ноттингем!- не находит себе места Гейр. – Сидеть тут бессмысленно!-Никуда ты не поедешь!- Робин обнимает обезумевшего от тревоги мальчика за плечи и тот внезапно крепко сжимает его в объятиях.-Робин, я…я должен тебе что-то сказать…это очень важно…ты поймешь, почему я ехать должен!-Для начала присядь и выпей, - Локсли нетвердым шагом идет к столу и наливает вина в маленький медный кубок, разбавляя его водой один к трем. –Ты весь дрожишь!Гейр жадно глотает вино. Его и в самом деле бьет крупная дрожь. Наконец кубок пуст и мальчик беспомощно смотрит на Робина. Сунув руку под рубаху, что-то нашаривает там и, снимая через голову, протягивает Локсли. На маленькой ладошке лежит кожаный мешочек. Гейр вытряхивает из него овальный медальон и крупный серебряный перстень с большой неграненой бирюзой. Робин неловко берет медальон, поднося поближе к свету. И вздрагивает.-Ястреб на фоне меча…это же…это герб Гизборна! Откуда это у тебя, малыш?Гейр тяжело вздыхает. Видно, ему тяжело говорить об этом. Но он набирается смелости и поднимает огромные сапфирово-синие глаза на разбойника.-Его дала мне мать перед смертью. Это герб моего настоящего отца…Робин вздрагивает. Сердце совершает головокружительный кульбит. Он тяжело облокачивается о подушки. Встревоженный, напуганный Гейр наливает неразбавленного вина и подносит к губам Локсли. Тот выпивает, и ему наконец удается обуздать бешено дергающееся сердце.-Расскажи по порядку, малыш, - мягко говорит он, усаживая мальчика рядом с собой.

Гейр смотрит на него долгим пристальным взглядом, словно оценивая. Потом начинает рассказ.-Я всегда удивлялся, почему так непохож на своих родителей. Удивлялся тому, что отец холоден со мной. Но братьев и сестер у меня не было и, наверное, в этом кроется причина того, что отец…тот, кого я считал отцом, терпел меня. Они погибли, обороняя замок от наемниковд,Эльбефа. Перед тем, как отослать меня, мать призвала меня к себе. Она дала мне этот перстень и медальон и сказала, что они принадлежат моему настоящему отцу. Затем дала мне какое-то письмо, вот оно, я зашил его в этот кожаный мешок, чтобы защитить от сырости игрязи. После этого она со слезами поцеловала меня и прошептала мне на ухо имя моего настоящего отца. Меня вывел через подземный ход наш конюший Дикон. Велел ждать. А сам вернулся за своей женой и сыном. Больше я его не видел. За мной погнался какой-то воин с мечом и я убежал в лес. Я боялся выходить из леса, там можно было найти еду, ягоды, коренья. Но в конце концов мне пришлось. Когда еды стало мало и похолодало, мне пришлось выйти из леса. Я был всего лишь ребенком, Робин…а те люди…они увидели меня и схватили…не знаю, что они сделали бы со мной, не появись в то время одинокий рыцарь на дороге. Я взмолился о помощи и он раскидал этих людей, а потом посадил меня за своей спиной на круп коня и увёз.Он привез меня сюда и стал заботиться обо мне. Но тогда ещё я не догадывался о том, кто он. Ведь я не умею читать…лишь когда он взял меня с собой на ристалище в Глостер и там герольд его выкликнул по-имени, я чуть не лишился рассудка. Думаю, нет нужды говорить, что это было то же имя, что моя мать назвала мне перед смертью как имя моего отца. Сэр Гай из Гизборна!