2 день. Мы всё самое главное осознаём поздно... (1/1)

POV Егор. Я снова проснулся...в этом сыром подвале напротив Влада, среди других парней и девушек, дрожа от сильного холода. Голова болела так, что это полный пиздец. Мои порезы немного гноились, выделяя какую-то прозрачную солёную жидкость. А горло просто горело, отдавая сильной болью. Блять, что тут за пиздец вообще творится? Этой ночью я спал очень плохо. Время от времени, я просыпался в немного шизанутом состоянии, и какие-то непонятные картины располагались перед моими сонным, опухшими от слёз глазами. Я дико хотел пить. И есть тоже. Но здесь никакой еды нам с Владом пока что вовсе не давали. Пододвинув к себе ногами бутылку, я открутил её крышку зубами и принялся жадными глотками пить оттуда воду. Затем, закрутив зубами крышку и поставив эту бутылку на место, я начал уже понимать, что у меня сегодня с утра весьма странное физическое и моральное состояние. А Влад всё ещё спал напротив меня, посапывая носом во сне, а я просто-напросто не понимал, как можно нормально и крепко спать в этом ледяном сыром месте, где тебя ежедневно жестоко избивают разными предметами. Блять, как же я ненавижу всей своей душой это ёбаное место! Я очень сильно хочу домой. Хочу сильно обнять Тёму, поцеловать его в лоб и поклясться, что никогда не оставлю его одного, всегда буду рядом с ним, до самой смерти... Мне тогда было морально тяжело. Хотелось кричать. Но у меня лишь потекли из глаз слёзы, которые, словно, стали сильно душить меня. Эта душевная боль не давала мне никакого покоя. Я знал что с таким видом боли очень трудно жить. Меня что-то пожирало изнутри. Не выдержав этого всего ужаса душевной боли, я несильно ударился головой о кирпичную стену, что была позади меня. Было совсем немного больно. Но этого мне показалось просто не достаточным. Я ударился о стену головой ещё раз. Было больнее. И этого мне было мало. Я начал биться снова головой о стену, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Струйки красной крови стали растекаться с головы вниз по моей шее. Было очень больно, и я решил пока что прекратить это действие. Вы, возможно, знаете, каково это — чувствовать, что никогда в своей короткой и мучительной жизни больше не увидите самого дорогого человека. Это вот чувство пожирало меня изнутри и заставляло морально убиваться. Я сидел и плакал, вытирая рукой со своих щёк слёзы, что тихо капали на пол. "Интересно, а когда я погибну от этих избиений пиздаболов, Артём узнает об этом? Он придёт ко мне на могилу? Он вообще заплачет после моей смерти?" — размышлял я тогда у себя в голове, создавая какие-то странные сюжеты глубоко в мыслях. "Блять, Артём, мой самый любимый мальчик, я так безумно скучаю по тебе! Если бы ты знал, как я хочу к тебе в обьятия, хочу чувствовать твоё дыхание в мою шею, хочу поцеловать твой лоб, хочу уже даже просто, блять, выйти на балкон и покурить!" — мысленно говорил я самому себе. Тем временем проснулся Влад немного постанывая от дикой боли в рёбрах после вчерашнего. Иногда просто хочется вырвать своё сердце из груди хотя бы на минутку, чтобы хотя бы чуть-чуть отдохнуть от этой жгучей душевной боли, что медленно пожирает изнутри... Не хочу так жить. Всё заебало! Почему мне так больно? Почему мы осознаём, насколько нам дороги люди, только после внезапной разлуки? Почему мы все понимаем ценность близких для нас людей только после несчастных случаев, которые, словно, разломали нашу жизнь? Почему мы это осознаём это, когда уже слишком поздно? Мы всё самое главное осознаём поздно... Хотелось разорвать свою грудь, вытащить оттуда сердце, отдать его Артёму, самому истекая кровью, и умереть...рядом с моим любимым мальчиком... Слёзы текут по моим щёкам. Душа разрывается на мелкие кусочки. Голова очень сильно болит, прямо раскалывается. Горло жжёт так, будто я проглотил самое горячее масло на свете... Не хочу больше видеть эти четыре стены, где я сейчас нахожусь, будто замурованный до конца своей жизни. Хотя, я и есть тот самый замурованный до конца жизни. Блять, хочу умереть, или в обьятия моего самого дорогого человечка в мире... "Артём, как же ты мне дорог, блять...пожалуйста, только не плачь на месте моего захоронения, ибо я не смогу увидеть тебя плачущего...мне можешь не приносить на могилу каких-либо цветов, ведь главное, чтобы ты туда хотя бы иногда, но приходил..." — размышлял я про себя, будто это мой любимый Артём слышал... Мои размышления прервали знакомые тяжёлые шаги, что раздавались недалеко. Блять, блять, блять... Тут подходит к нам с Владом тот самый "босс", хотя он не босс, а обычное быдло. Он нам говорит:— Сегодня я вам кое-что интересное принёс, сильно важные чсв и обычные уёбки! — и швыряет нам с Владом какую-то непонятную хуйню, которую я поначалу толком всё не мог разглядеть. Эта херня приземлилась очень близко ко мне и я смог разглядеть, что это. Это был обычный огрызок от яблока. Совсем хилый, но ладно, съесть можно было... Тот жирный пиздабол на нас смотрел громко и сильно ухмыляясь. Только я сначала вообще не ебал, как можно есть без рук. Потом как-то до меня всё-таки маленько допёрло... Я додумался, что можно огрызок с помощью ног пододвинуть ближе к себе, а потом зубами взять его и съесть. В принципе, я так и сделал. Этот огрызок был очень кисло-горький, особенно с косточками. Только после этого я по-настоящему понял, как сильно я хочу есть. Живот сильно и громко урчал, словно просил ещё еды для жизненных сил. Владу же достался точно такой же невкусный, но, уж по крайней мере, съедобный огрызок, как и мой. Тем временем, этот ебучий жиробас подозвал всё ту же самую, заебавшую нас с Владом, а также другими парнями и девушками, компашку. Когда мы дожевали эту хуйню, "босс" немного попизделся с этими быдланами. Один из них к нам развернулся и сказал:— Сегодня мы вовсе не будем вас бить, так как решили пожалеть жалких ничтожеств. Таких, как вы. Я очень сильно охуел, но никак не верил, что это все правда, они же шутят, ну. Или не шутят. Они еще немного поговорили и начали собираться уходить, поглядывая на нас с Владом. И тут я реально подумал о том, что Бог есть, появилась какая-то надежда. Но счастье продолжалось совсем недолго, и абсолютно все из этой ебучей отбитой компашки, достав весьма необычное "оружие" из-за пазухи, начали в нас кидаться гнилыми большими яблоками. Фу, блять. — Хаха, а вот мы вас, лохов таких доверчивых, наебали! — громко смеясь, говорили они невпопад. Удары попадали нам с Владом в лица, особенно в глаза, на которых стали появляться розовые фингалы, на незажившие раны, которые тогда стали болеть еще сильнее, да и вообще — эти яблоки попадали на всё, где больно и где нет. Они отлетали в стенку и приземлялись на пол, разорвавшись на кусочки, из которых шел неприятный резкий запах гнили. Но хотя бы было не так больно, как в прошлый раз. На этом спасибо. Но это было больше мерзко, чем больно. Я ощущал себя настоящей свиньей, валяющийся в вязкой грязи, а вокруг лежит один мусор и отгрызенная еда. Эти парни наконец ушли и я решил отпить воды и хоть чуточку поспать.POV Артём На часах двенадцать часов дня, но я опять не смог нормально выспаться. Эта ёбаная ночь тоже была весьма мучительной. Я просто-напросто ворочался с одного боку на бок и долго не мог уснуть, думая о том, как там мой мальчик Егор, да и с кем он сейчас мутит... Снова я проснулся один в кровати, без своего мальчика. Смирившись слегка как-то с этой ситуацией, я пролежал еще минут 10 в мягкой, но такой холодной постельке и преодолевая сильную слабость во всех частях тела, в итоге наконец-таки встал. Сделав быстро и нехотя все водные процедуры, я решил, что было бы неплохо купить еду, а то я третий день уже ничего не ем, а в холодильнике нихуя нет. Я взял какой-то маленький листочек и ручку, чтобы начать составлять список. Блять. А ведь мы с Егором всегда составляли огромный список продуктов, и там часто были всякие чипсы и шоколадки, которые так обожал Ракитин. Чтоб его. "Артём, пора уже наконец понять, что его в твоей жизни больше нет, и нужно жить новой жизнью, и наконец купить еду, а то ты так сдохнешь от голода!" — говорил я вслух самому себе. Дрожащими руками я стал выводить чернилами жалкое подобие букв. Написав много продуктов, я решил, что нужно полностью перечитать весь список. Мало ли я забыл чего. Но только сейчас я понял, что там из еды в основном то, что любит Егор, блять. Чипсы с сыром — вычеркнуть, батончик джумка — вычеркнуть, крабовые чипсы — вычеркнуть, бананы — вычеркнуть. А стоп, я же сам все это люблю... Господи, мне все вокруг напоминает моего мальчика. Я не могу так. Я смял этот листочек рукой и откинул в сторону, швырнув ручку на пол. Слёзы потекли по моему лицу, руки сами по себе стали вырывать небольшие клоки моих коротких кудрявых волос, в которые так любил запускать руки мой самый любимый мальчик Егор, который покинул меня вот так подло. Help, I lost myself again Don't come back, it won't end well... Блять, блять, блять... Я взял сигарету и, не выходя на балкон, я поджёг её и закурил. Тёмно-серый табачный дым выходил из моих лёгких огромными облаками. Но даже несколько затяжек всё равно не помогли моей душе. But I wish you'd tell me too Блять, блять... Я выкинул окурок прямо в открытое окно, не смотря вниз. Our love is six feet under I can't help but wonder If our grave was watered by the rain Would roses bloom? Could roses bloom Again? Хочу к тебе, Егор. Несмотря ни на что... Но я не знаю, где ты... Всё. Было решено, что надо позвонить Феде и посоветоваться в надежде на его помощь. Приходов хуйни не скажет, я-то знаю. Он очень мудрый человек. Дрожащими пальцами я набрал номер Приходова и стал дожидаться ответа. Но автоответчик нагло и равнодушно произнёс мне в ухо:— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Я швырнул телефон о стенку, тем самым разбив его вдребезги. Было жутко больно. Всё отвернулись от меня в самое худшее время. Хочу просто, блять, сдохнуть и всё. Я на дрожащих ногах пошёл на кухню и, недолго думая взял самый острый нож со стола. Я немного повертел этот нож у себя в руках и, высоко засучив рукав на левой руке, решил всё-таки это попробовать. Я нанёс себе первый и, пока что, последний порез. Кровь хлынула оттуда тёмным быстрым ручьём. Было невозможно больно. Особенно душевно, физическую боль довольно часто легче пережить. Я откинул нож в сторону и опустился всем телом на пол. Крови было так много, что просто какой-то пиздец. До этого момента я никогда не думал о суициде, и тем более совершал какие-то попытки убить себя... Блять, Егор, почему ты меня бросил? Я сильно любил тебя, так что же тебе не понравилось? Или ты мне всё время врал? Слёзы всё ещё текли по моим щекам, быстро скатываясь и тут же падая на пол, а я всё ещё находился всем телом на холодном полу пустой квартиры. Я не мог так больше жить. Кровь вытекала из моего ослабленного запястья, пачкая весь кухонный пол. Вдруг я слышу отчаянный сильный звонок во входную дверь. Я подошёл к ней, вытерев с щёк всё ещё текущие слёзы, и неспеша открыл дверь, раскатав рукав, чтобы не было видно ни крови, ни того пореза. Едва открыл я дверь, как на меня бросился Приходов. Он закричал во всё горло, словно разрывая голосовые связки:— Артём, блять, что у тебя с телефоном? Почему я до тебя всё дозвониться не могу?! Что случилось? Я к тебе, блять, со звукозаписывающей студии ебашу на всех, блять, парах! Но, увидев моё заплаканное лицо и некоторые невысохшие слёзы, он понял, что что-то случилось у меня. Я не смог сдержаться и слёзы снова потекли из моих глаз. Федя тихонько, словно боясь чего-то, спросил меня:— Тёмыч, что у тебя случилось? Я, уже задыхаясь от своих слёз и прикрывая лицо правой рукой, а слёзы и вовсе не хотели останавливаться, как можно спокойнее ответил ему:— Всё в порядке, Федя...ничего у меня не случилось... Он немного посмотрел, посмотрел на меня, но вдруг как схватил меня за левую, умышленно пораненную руку, и громко и испуганно закричал:— Артём, ты совсем охуел? Ты нахуя руку свою, блять, порезал? Показал мне эту руку! Быстро, блять! Я нехотя вырвал свою порезанную руку из его рук и закричал, всё ещё задыхаясь от своих слёз:— Да ничего я, блять, не резал! У меня всё заебись! — и я вдруг лечу к полу из-за отсутствия сил в моих ватных ногах, пока оставаясь в сознании. Приходов изо всех сил ловит меня и сам закатывает рукав на левой руке. Увидев мой глубокий порез, он сам начал плакать и произнёс:— Блять, Артём, ты зачем это сделал? А как же я? А как же твой парень? Он же беспокоится за тебя. Я сквозь слёзы, громко крича, произнёс ему в ответ:— Нет у меня больше парня! Он ушёл! Ушёл, блять! Под предлогом улицы он ушёл! Внезапно я вижу перед собой кромешную темноту... POV Егор. Я проснулся опять от этих заебавших тяжёлых шагов. Этот "босс" притащил какого-то паренька лет четырнадцати, не меньше и не больше, швырнул его на пол в метрах двух от меня и прикрепил пацанёнка цепями. Паренёк был с закрытыми глазами, видимо, крепко спал или вообще был без сознания. А может быть, ему что-то такое эти твари и вкололи. Хуй знает. Я просто смотрел на этого пацанёнка и мне стало его искренне жаль. Пацан был светлокожим, очень худым, не высоким, но и не низким, с недлинными чёрными прямыми волосами. Это какой-то пиздец. Дальше, как обычно пришла та самая шайка, которая, судя по взгляду каждого из этой банды, вместе с тем пиздаболом задумала что-то странное и весьма страшное. Я весь покрылся каплями пота, тело бросило сильную дрожь. Меня взяли двое, а третий, освободив меня на время от цепей на руках, начал стягивать с меня штаны. Что, блять, они будут со мной делать? Блять, только не это! Блять. Сердце бешено стучало в моей груди, предчувствуя то, чего я очень сильно боялся тогда. Тем временем, Влада и того новенького пацанёнка просто избивали ногами, какими-то прутьями и проводами. Когда с меня стянул тот третий штаны, он начал стягивать с меня толстовку. Блять, нет! Далее этот уёбок снял с меня боксёры. Блять, блять, блять... Нет, зачем, не надо! И тут этот отбитый уебан ехидно ухмыльнулся, и я в ту же секунду уже почувствовал, как в меня быстро и больно вошли...его паршивые чужие пальцы. Блять, ну вот за что мне это всё здесь, в этом подвале? Мне было жутко обидно, да до такой степени, что горячие слёзы сами по себе потекли из моих глаз и просто-напросто стали меня душить... Вдруг этот уёбок вытаскивает из меня свои блядские пальцы... Но тут в меня проникает его огромный хуй без какой-либо смазки, судя по весьма резкой и сильной боли в моей заднице. И тут он начинает двигаться, заставляя меня сильно, жалко стонать и потеть. После нескольких секунд такого насилия я, не выдержав всего этого, закричал сквозь душащие слёзы:— Хватит, прекрати, блять, прошу! Это уже слишком ведь! Но на это я получил от него лишь громкую насмешку и сильную пощёчину. Меня он продолжил насиловать. У меня началась жуткая истерика, из глаз ещё сильнее потекли слёзы. Блять, как же я ненавижу тебя, бездушный чсв-шный ублюдок. "Что же я теперь своему дорогому мальчику, Артёму скажу?" — сказал это я у себя в голове, но однозначный ответ на этот вопрос пока что не нашёлся. Наконец-то тот уёбок вытаскивает из меня свой "прибор" и, надевая на меня боксёры, сказал:— Ну у тебя и жопа. Некрепкая нихуя. Мне было жутко противно слышать его голос, ощущать его присутствие где-то неподалёку от себя. Блять, блять... Эта блядина, громко усмехаясь в мой адрес, быстро надела на меня штаны, а затем и толстовку. Прикрепив меня теми цепями к рукам снова, мне изо всех сил тот ублюдок дал ногой прямо в живот. Кровь тонкой бурой струйкой потекла из моего рта. Как же я тогда хотел просто-напросто поскорее умереть и не чувствовать всей этой душевной и физической боли... All alone, I had no one on my own Now I'm on my phone, smoking dope And I hate my fucking life... Спустя пару минут непрекращающейся истерики, я просто взял и уткнулся носом в колени, чтобы заснуть и забыться на какое-то время от этого кошмара. Помучавшись несколько мучительных и долгих для меня минут, я временно забылся в своём сновидении... POV Артём. Вокруг меня была лишь кромешная темнота. Вдруг я от какого-то непонятного действия открыл свои глаза. Передо мной стоял Приходов. Он пристально смотрел на меня своими опухшими от слёз глазами. Осмотревшись вокруг себя, я вдруг заметил, что на руке, которую я порезал кухонным ножом, красуется бинт, пропитанный моей же венозной кровью. Федя обнял меня. По-дружески. И тут же просто-напросто заплакал... — Артём, если ты вдруг умрёшь, я этого просто не переживу, — произнёс Приходов, задыхаясь от своих слёз. Ага, знаю я. Как будто это так и будет. Верю, очень верю... Я некрепко из-за больной пораненной руки обнял по-дружески Федю в ответ, кое-как сдержавшись от слёз.— Завтра пойдём в больницу, к травматологу и психиатру, — произнёс серьёзным плачущим тоном Приходов. Я немного перепугался, но всё-таки забил на это большой хуй. Но я задал вопрос Приходову, который уже отпустил меня из своих тёплых дружеских объятий:— Федя, вот скажи мне: нахуя мне завтра идти к психиатру? Приходов, всё ещё почему-то всхлипывая от слёз, ответил мне:— Артём, у тебя есть суицидальные наклонности, и это ненормально. Это нужно лечить, пока не поздно! "Господи, блять, Приходов, я не хочу лечиться, я хочу убить себя. Нахуя мне нужна эта ёбаная жизнь с разбитым сердцем?" — мысленно спрашивал я у Феди, будто тот эти все фразы слышал... Блять, как же я хотел покончить с собой. В ту же минуту. Я не хотел жить без Ракитина, я не представлял просто жизнь без него. Просто... Егор был моим единственным лучиком света в мою чёрно-белую жизнь, что вместе с ним превращалась в разноцветную картину, где все абсолютно счастливы. Я тогда взглянул на часы. Половина четвёртого дня... Федя куда-то отошёл... Это полный пиздец, когда нравится терпеть физическую боль. Федя, как я выяснил, тогда был в ванной. Скорее всего, он там мыл свои руки... Я пошёл на кухню и взял в руки тот же самый нож, которым я вскрыл себе вены. Высоко засучив рукава своей толстовки, я начал наносить на свою бледную кожу мелкие порезы, из которых потекли маленькие бурые струйки крови. Но вдруг из ванной вышел Приходов и направился на кухню, где сейчас я и наносил себе небольшие порезы. Федя выхватил из моих рук этот кухонный нож и закричал на меня:— Артём, ну и нахуя ты это делаешь? Я разве желаю тебе смерти или чего-то подобного? Ну зачем ты это делаешь, Тёмыч? Зачем? Я боялся тогда посмотреть ему прямо в глаза. Было жутко страшно и стыдно перед Приходовым. Федя предложил мне:— Слушай, а давай с тобой сходим в магазин за едой! А то уже ты так побледнел и исхудал, что хуже некуда... Я лишь ответил ему:— Федя, да всё нормально. Я ел сегодня, честно тебе говорю...— Ну смотри мне! — ответил Приходов, пригрозил мне пальцем. Я решил лечь на кровать и посмотреть какой-нибудь сериал, чтобы отвлечься от своих мыслей. Я так в принципе и сделал, захватив свой ноутбук из зала... POV Егор. Я проснулся опять от этих тяжёлых шагов. Блять, нет, нет, нет... Мне стало очень страшно. Я весь задрожал, а капли пота давали о себе знать. Опять этот босс подошёл к нам троим. Блять, блять... Опять этот жирный пидорас подозвал к себе ту самую шайку. Он с ними немного перешептался, и все из этой банды разошлись по нам троим. Я очень сильно прижался к этой холодной стене, боясь нового изнасилования. Но меня не стали насиловать. Этот долбоёб просто вытащил перцовку из-за пазухи и залил мне ею глаза. А Влада просто начали пинать ногами изо всех сил, а новенького жёстко отпиздили проводом, оставив яркие полосы на руках. После этих очередных пыток банда быстро удалилась от нас к другим. Я снова положил голову в колени, чтобы поспать. Горло очень сильно болело, голова просто-напросто раскалывалась. В общем, был полный пиздец. POV Артём. Я лежал и всё ещё смотрел сериалы. Приходов убирал в квартире весь мусор. М-да, это пиздец какой-то. Я посмотрел на часы. 6 вечера... Хм, уже как-то скучно было смотреть сериалы, поэтому я решил снова позвонить Егору... Я зашёл в зал и попросил телефон у Приходова, смотрящего по телевизору новости. Поблагодарив Федю, я с его телефоном съебался обратно в свою комнату. "Ну а вдруг что-то изменилось?" — сказал я шёпотом самому себе, набирая номер Ракитина в телефоне. Но равнодушный и заебавший меня голос автоответчика произнёс:— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети... Я отнёс в зал мобилу Приходова и, вернувшись в свою комнату, я сел на кровать. Слёзы текли из моих глаз, оставляя солёные дорожки на щеках. И пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда — Слишком глубокая рана... Забывать друг друга пора нам... Трудно отпускать того человека, который был для тебя всем. Это всегда так. Я не хотел выходить из комнаты, где я проводил большую часть дня, не говоря уже о том, чтобы выходить за пределы своей квартиры. Достав сигарету из пачки, я закурил прямо в своей комнате. Дым серого цвета захватывал всё пространство моей комнаты, а я курил, отдавая здоровье сигаретам. Я потом выкинул окурок в окно, лёг на кровать и стал смотреть тупо в скучный однотонный потолок. Так я мог лежать часами. POV Егор. Я проснулся не только от тех же самых шагов, но и от жуткого холода, что пробирал меня, буквально, до костей. Это было невыносимо. Эта толстовка недостаточно тёплая, чтобы согреться в таком холоде. Босс опять подозвал к себе шайку. Они начали шептаться, после чего благополучно разошлись к нам троим. Меня начали головой долбить изо всех сил о каменную стену, Влада начали насиловать, как и меня где-то в первой половине этого ёбаного дня, а новенькому прижгли утюгом по спине. Пиздец. Влад был абсолютно равнодушен к тому, что его сексуально насилуют. Он просто смотрел вниз. Господи, блять, как можно так обращаться с живыми людьми? Пиздец нахуй. После издевательств (а оно было последним за тот день), я снова, дрожа от сильного холода, уткнулся своим замёрзшим носом в колени и кое-как заснул. POV Артём. Время восемь часов вечера. А я всё ещё лежал и смотрел в этот скучный потолок. Как же меня всё тогда заебало. Не хотел я больше жить. Жизнь моя — полный отстой, блять. Внезапно в комнату зашёл Приходов и говорит мне серьёзным тоном:— Завтра мы оба встаём ровно в шесть часов утра. В семь выходим из дома. Значит, в половину восьмого у тебя приём у травматолога, а в половину девятого — у психиатра, так что, ложись спать пораньше, Артём... Я вздрогнул и посмотрел на Федю равнодушными глазами. — Тебе приготовить что-нибудь поесть? — тревожно спросил у меня Приходов.— Нет, не надо. Я вовсе не голоден. И да, если захочешь спать, то твоё место на диване в зале — ответил я Феде голосом, полным отчаяния. Он просто кивнул головой в ответ и удалился из моей комнаты. Ничего не хотелось в тот момент. Ни пить, ни есть, ни спать. Но я решил заснуть. Прямо в ту же минуту. Чтобы я смог встать в шесть утра и не подвести Приходова, а то стыдно было бы. Я пошёл в коридор, взял аптечку, достал оттуда пузырёк с валерьянкой и выпил залпом остатки, что составляли чуть меньше половины этого сосуда. Пошёл я после этого в свою комнату и плюхнулся на кровать. Поворочавшись с одного бока на другой, я наконец-то уснул, но сон был тревожным.