2. (2/2)

- Чаньель, - осторожно шепчет Бекхен и его голос тонет в монотонности шороха дождя, - Чаньель, давай дальше ты поведешь? Я устал, - он сворачивает на обочину и ставит машину на ручной тормоз.

Пока Чаньель лениво просыпается, сначала открывая один глаз и проверяя обстановку, а потом медленно потягивается, дождь стихает и плотный туман окутывает машину словно в одеяло. Свет фар пронзает его насквозь, но так и не добирается до конца его бездны. Кажется, что время внутри салона словно останавливается, позволяя пропитаться этой маленькой вечностью. Чаньель зевает и сонно трет глаза. Эта картина вызывает у Бекхена добрую улыбку и немедленное желание забраться в миры снов как можно дальше, чтобы никто не нашел. Чаньель соткан этим предрассветным уютном и похож на взъерошенного домашнего кота.

- Океан подождет и никуда от нас не денется, как и Денвер с его парками, иди сюда, а то я не выспался, да и ты отдохнешь, - Бекхен с минуту думает, вспоминает фразу про их дружбу и нехотя перебирается на заднее сидение, гася фары. Но тут же забивает на все к чертям: на все предрешения, запреты и обещания, когда Чаньель, обнимая руками, прижимает его к себе, давая устроить голову на своем плече. После сна он теплый словно печка и усыпан невидимыми частицами трогательной нежности. Бекхен утыкается ему в шею и крепче закутывается в зеленый плед. Сон уже дурманит его сознание, когда он вспоминает о самом важном.

- Чаньель, а что тебе снилось сейчас? - его горячее дыхание щекочет чувствительную шею, отчего он слегка ежится. Таким же сонным и немного хриплым голосом Чаньель отвечает, растягивая слова.

- То, как мы с тобой устроились у меня и я на первую зарплату купил нам два билета до Сеула, а еще у нас был пушистый серый кот.Чаньель засыпает фактически моментально, а Бекхен еще несколько минут смотрит сквозь пустоту, мучаясь от колющей боли в груди.

Когда Бекхен проспыается, уже ярко светит солнце и однообразная местность за окном постепенно сменяется высотными зданиями и жилыми домами. Денвер встречает их, как родных, и запоминается лишь мягкой травой в парках, от которой на светлых штанах Чаньеля остаются грязные разводы.- Пак Чаньель, слезь оттуда быстро, или дальше мы не поедем! - ругается Бекхен, сидящий за рулем.

- Ну не кричи, мам, я же держусь!- заливаясь смехом, кричит он и снова откидывается назад. Он сидит на спинке заднего сидения, придерживаясь левой рукой, а правой машет над головой, чувствуя порывы ветра, которые беспорядочно треплют его одежду и непослушные вьющиеся волосы. Его глаза скрыты за солнцезащитными очками, но не трудно догадаться, что его глаза сияют от счастья, как и он сам.

- Ну что за детская скорость? - Чаньель обиженно надувает губы, когда стрелка спидометра замирает на отметке в 30 миль, - Я же не на черепахе еду.

- Слезай! Я волнуюсь за тебя, балбесина.

- Ну еще две минуты и слезу, обещаю, - чуть ли не хнычет он. Бекхен мысленно раз десятый за поездку называет его ребенком и с силой нажимает на педаль газа. Машина за несколько секунд разгоняется до 70 миль. И в этой суматохе, устроенной Чаньелем, Бекхен ловит непередаваемые эмоции. Музыка играет на полную, и Чаньель даже не подпевает – он выкрикивает слова песни, радостно улыбаясь куда-то в небо. Его эмоций хватает на двоих.- Эйэй, тормози! Тормозии! Нам налево сейчас, - все так же громко кричит Чаньель, и в этот момент с него ветром сносит его очки. Они падают на дорогу и разбиваются в дребезги.

- Доигрался? – ехидно подкалывает его Бекхен. - Налево-то нам зачем?- Да ну их, новые куплю! Озеро там, говорят, классное.

- И все-то ты знаешь о этих местах, - воодушевлено замечает Бекхен, поворачивая руль на полный оборот влево. Чаньель в это время неуклюже слезает с сидения и неловко плюхается, теряя равновесие на повороте.В какой-то момент дорога превращается в маленькую тропинку, и им приходится оставить машину, а дальше добираться пешком. Бекхен не успевает разобрать названия озера, потому что его любознательный спутник тащит его вперед на скорости, явно подражая своему автомобилю. Водоем расположен среди огромных холмов и до краев наполнен прозрачной водой, поверхность которой покрыта мелкой рябью от постоянного ветра. И пока Чаньель любуется видом, прислушиваясь к каждому шороху, будь то птицы или всплеск воды из-за мелкой рыбешки, Бекхен быстро скидывает с себя футболку, оставаясь в одних джинсах, и тянет Чаньеля за собой в сторону небольшого обрыва. А потом резко толкает его вниз. Брызги разлетаются во все стороны, шум пронзает тишину насквозь, но уже через секунду слышатся отборные ругательства и угрозы.Через минуту Бекхен выныривает рядом и цепляется за плечи Чаньеля, хватая ртом воздух. И в этот самый миг, рассматривая, как капли воды стекают по его лицу, как волосы липнут к вискам, как он щурится от солнечных лучей, Чаньелю кажется, что он влюбляется. Окончательно и бесповоротно.И начинает несказанно жалеть о собственноручно поставленной точке.- Бекхен, - окликает он его на береге, когда тот сушит волосы, теребя их руками, - Я рад, что мы с тобой пересеклись в этой жизни.- Я тоже, - кивает он, - Я тоже.Чаньель выглядит безумно красивым и уже таким привычным, так что Бекхен до боли закусывает нижнюю губу, не позволяя чувствам взять над собой вверх.