VI глава (1/1)

Hidden Citizens - I RanБеги от меня, но помни, что я — твоя тень.Когда истории закончились, а вялые обсуждения сложившейся ситуации изжили себя, время незаметно перешагнуло полуденную отметку. И теперь группа была предоставлена сама себе. Не сговариваясь, все решили, что настал самый подходящий момент отдаться некоторому уединению. Потому что впереди ещё было предостаточно возможностей побыть всем вместе, а вот оказаться порознь, когда из всех разом пытались слепить цельную машину для убийств, было не так-то просто.Каждый нашел для себя занятие, некоторую практику своих способностей. Чанёль играл с огнём, придавая ему форму живых, пусть и мифических существ и был заражен идеей наделить свои творения разумом. Мысль, по мнению Бэкхёна была не самой удачной, но он всё равно продолжал предано оставаться рядом. Ему не на ком было практиковать свои способности, но зато он ощущал, что ещё немного и сможет нормально видеть. То есть видел он хорошо и сейчас, конечно, но чувствовал всю ту разрушающую силу, что ещё лучилась из-под его век. Ещё немного и она готова была рассеяться на время. А он бы мог вновь открыто посмотреть в глаза Пака и насладиться моментами полного единения. И, конечно, такая ограниченность способностей могла создавать ощущение некоторой бесполезности, но Бэк прекрасно владел холодным оружием и неплохо стрелял, так что мог бы постоять за себя в любом случае. Просто практиковаться в этих искусствах ему хотелось сейчас меньше всего. Куда приятней было просто сидеть на массивном камне в некотором отдалении от Чанёля и наблюдать, как тот заставляет взмыть в воздух огнегривого грифона, превосходящего своими размерами взрослую гончую. И Бэкхён хотел было попросить Чанёля быть осторожнее и не тратить много сил, но… это было слишком прекрасно, чтобы перечить и разрушать восторженный вид младшего своими упрёками.Джехо изредка бросал взгляды на пару, находясь практически у другого берега озера. Он выбирал это место в отдалении специально, чтобы не приходилось тратиться на чужие мысли, что было в общем-то не очень правильно — он прекрасно понимал, какой хаос из чужих эмоций ждёт его во время настоящей схватки, нужно было учитывать его сразу. Но сейчас Джехо хотелось внутренней тишины, желательно полной, чтобы и собственные мысли-воспоминания не крутились ворохом, но те нельзя было заткнуть просто сменив свою дислокацию. Расслабленно сидя в позе лотоса, скорее для придания шика своему образу, нежели для чего-то ещё, он поднимал в воздух уже пятьдесят седьмой камень. Джехо специально выбирал гладкие белобокие кругляши, высматривал их на каменистой поляне перед собой, что несколько усложняло процесс удержания на месте всех предыдущих находок. А ещё всё внезапно усложнял незаметно подошедший Кёниль. Он появлялся за спиной Джехо, выходя из леса, и заметить его было проблематично. Конечно, Ким мог бы уловить мысли хёна, но, кажется, тот ни о чём не думал. Или размышлял о нём.— Неплохо, — прокомментировал он, вставая по левую руку от донсена. Тот же решил что лучшей защитой будет игнорирование и, как всегда, ошибся. Кёниль привык, чтобы всё было так, как хочется ему. И сейчас ему нужна была если не чужая благодарность за скупой комплимент, то хотя бы намёк на заинтересованность. Но Джехо молчал, поднимал с земли пятьдесят восьмой камень и с замашками перфекциониста устраивал его на равном расстоянии от других. И молчал.Пятьдесят девять. Камень едва не задел остальные, но нашел себе незанятое местечко, будто бы становясь частью одной безмолвной, готовой к бою армии. Это требовало уже больше концентрации, но не такой, чтобы перестать слышать заливистый смех Тэгуна, шуточно борющегося с Воншиком где-то вдалеке. И слышать размеренное дыхание совсем рядом. Шестьдесят. Кёниль чувствовал, как вибрирует воздух вокруг — обычные ощущения, для того, кто может уловить чужую энергию, не прикладывая для этого совершенно никаких усилий. — Джехо, нам нужно поговорить. И если тебя это успокоит, то я хотел бы побеседовать не о нас, а о Сонгю и его… — камни изящно скользнули по воздуху, собираясь в единое целое, нечто, весьма напоминающее кулак с отставленными средним и большим пальцами. Это был ответ. Краткий, но достаточный, чтобы Кёниль правильно его расценил. А после они чуть кружа заняли своё прежде положение в воздухе. Это бесило ужасно. Кёниль закрыл глаза.Конечно же, выбирать для практики материалы, являющиеся чужой родной стихией было не самым лучшим решением, но разве задумывался об этом Джехо прежде? Теперь же, камни, повинуясь чужой силе начинали расти, увеличивались в размерах и, соответственно, становились тяжелей. Удерживать их становилось всё сложней, в особенности, когда каждый из них уже превышал своими размерами футбольный мяч и не переставал расти. Больше. Ещё больше. Джехо уже не слышал ничего кроме звенящей пустоты в мыслях, чувствовал, как щекочет его висок скатывающаяся вниз капелька пота, но не собирался сдаваться и отпускать хоть один из них на землю. Наоборот, он искривил губы в чуть безумной усмешке и перенёс едва удерживаемое дрожащее поле, заставляя его оказаться прямо над собой. Диаметр каждого валуна теперь достигал полуметровой отметки. И, нет, упав, они вряд ли могли бы убить, но, несомненно, покалечили бы. Вот только это не останавливало его, начавшего задыхаться то ли от собственной смелости, то ли всё таки от тяжести удерживаемой над головой ноши. Кёниль тоже не спешил прекращать свои манипуляции. Конечно, ему теперь приходилось держать глаза открытыми, чтобы не упустить момент, когда младший сдастся, но тот, кажется и не думал о таком варианте. Джехо запрокидывал голову и смотрел на выстроенное над собой каменное небо, затмившее настоящую живую синеву. Ему подумалось, что будь они с Кёнилем по разные стороны баррикад, тот бы убил его прежде, чем он понял хоть что-то. И это было бы более щадящим вариантом, чем тот, который он имел теперь.С этими мыслями Джехо последним импульсом подтолкнул камни вверх и, отпуская свои силы, опуская руки, заинтересованно посмотрел на Кёниля. А тот, растерявшись лишь на мгновение, бросился вперёд, заслоняя собой чужое хрупкое тело. Он мог бы поспорить, что в этот момент, улыбка на губах младшего сменилась с безумной на настоящую. Тёплую. Искреннюю. Преданную.~~~Грохот от упавших на берег валунов поднялся такой, что все на мгновение отвлеклись от своих занятий, а после увидели серую от пыли спину Кёниля и решили, что вмешиваться ещё рано. Воншик тяжело вздохнул и вновь перевёл взгляд на Тэгуна. Тот всё ещё выглядел озорным дурачащимся котёнком, и именно это напрягало больше всего.— Я не хочу чтобы ты ходил в лес, — пробубнил Воншик, опуская взгляд вниз. Потому что не хватало ещё, чтобы Тэгун начинал пользоваться своими приёмчиками вроде жалобного просящего взгляда глаза в глаза. А он мог. Когда его звериная натура начинала побеждать он вообще на многое был способен, а ещё полнился таким азартом, что его волной вполне могло бы сбить с ног, если бы Воншик по щиколотку не стоял в своей стихии.— Я тоже не хочу, чтобы ты ходил к ней, но ты же ходишь! — фыркнул Чон, проворно уходя от летящих в него холодных брызг. Это могло бы напоминать сцену семейных разборок, если бы не было такой приевшейся темой в их паре. И, наверное, это было глупо — ревновать к воде, но Чон не мог с собой ничего поделать. Вспоминая, что он хён и вроде бы должен быть мудрее, Тэгун добавил примирительным тоном: — Послушай, давай я сейчас поплаваю с тобой, но потом ты отпустишь меня ненадолго, ладно? Воншик, их там целая стая! Они гибкие, как лани и вкуснее любого ягнёнка, потому что выращенные на воле, у них мясо такое, какого не в одном из лучших ресторанов в прежнем мире подать не могли. Воншик! Ты же пробовал, ну!Ким не решился поднять глаз. Этот разговор и просьбы о временной разлуке были не просьбами вовсе. Тэгун знал, чего хотел. Зверь в нём знал и понимал, что получит это всеми возможными способами. Поэтому текущий разговор был лишь попыткой оставить после своего ухода максимум понимания, чтобы после возвращаться не к обиженному напарнику, а к любящему человеку.— Если ты уйдёшь, то уходи скорей, растоптав при этом моё сердце, — Воншик умел преувеличивать и, пожалуй, даже любил это делать. Смотрел на Тэгуна с укором, а после раскидывал руки в стороны и падал в водную гладь. И всё равно старший рычал скорее от отчаяния, нежели от раздражения, он уходил в лес в человеческом обличии, чтобы уже там, избегая чужих взглядов, стать тем, кем он был ни в меньшей мере, чем человеком.~~~— А нормально сразу поговорить вообще нельзя, да? — Кёниль ещё стоял рядом, прижимался близко, но совсем не потому, что ему нужна была эта близость. Дело было в его способности, которая ему позволяла не только созидать из камня, но и его кожу в мгновение делала крепче гранита. Вот только чтобы обрести человеческую гибкость обратно приходилось ждать несколько равных вдохов и выдохов, позволяя защитному покрову отступить прочь. Те валуны, что упали на них, либо раскололись, либо отскочили в сторону, не причиняя вреда. Разве что поднятая пыль неприятно щекотала нос, но Джехо сдерживался из последних сил, чтобы не чихнуть. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас быть милым.— Всё что хотел рассказать, я уже рассказал, — обретя, наконец, свободу движений, когда Сон отстранился прочь, младший поглядывал по сторонам, прикидывая как теперь более удачно было бы выбраться из сотворённого завала, который отделял их от всего мира. И вся западня была в том, что камни продолжали расти, сливаясь в монолитную стену, высота которой стремилось перешагнуть двухметровую отметку.— Расскажи о Сонгю. Я же чувствую, что ты знаешь что-то важное. Разве тебе не кажется, что у тебя не должно быть секретов от своих близких? Кто мы, если не одна семья?— Коллекция игрушек в руках опытного кукловода, — фыркнул Ким, спрыгивая с камня, а после запоздало понимая, что делать этого совершенно точно не стоило — так он становился на порядок ниже Кёниля, проигрывая ему теперь ещё и в росте. — Я ничего не знаю, кроме того, что когда он скажет: ?Фас!? мы должны будем очистить от инфицированных определённую территорию. А ты отгородишь её от иного мира очередной стеной. Вот и всё.— И кто тебя только учил врать своему лидеру? — пока Джехо пытался прикинуть, хватит ли ему сил, чтобы раздвинуть единственную пару несросшихся вместе камней, его уже настигали. Разворачивали и впечатывали в холодную гладь спиной, заставляя смотреть на испачканную пылью футболку, а после и в глаза.И это определённо было нечестно, потому что Кёниль был выше и сильнее, он давил всей своей аурой похлеще, чем бы мог хоть один из валунов, взращенных из крохотных каменных зёрен. Но ещё обидней было то, что Кёниль пользовался чужой слабостью, наклонялся вперёд и прижимался к сладко бьющейся на шее жилке так, будто бы и сам получал от этого немалое удовольствие. Он гортанно рычал, когда Джехо в противовес его нежности, клеймил его плечи алыми полумесяцами, впивая длинные ухоженные ноготки в смуглую кожу. — Прекрати!— Это ты прекрати! — Джехо отшатнулся в сторону и мотнул головой так, что едва не приложился виском о стену, возведённую из ничего. Он злился чужой наигранности, нежности и способному душу из него вытянуть притворству, рвано выдыхал и следующим импульсом припечатывал Кёниля к противоположной стене. На камне за его спиной мгновенно расцвела тонкая паутина трещин. Обычному человеку этот удар бы сломал позвоночник, но только не Кёнилю.Тот же, не теряя ни секунды, кидался вперёд, ударяя кулаком в стену, в миллиметрах от головы тяжело дышащего Джехо. Но тот не вёлся на подобный приём, смотрел безжизненно и таял в воздухе, будучи лишь сотканной в чужом сознании голограммой. Настоящий же Джехо успевал за это время наполовину протиснуться в узкую щель меж камнями. Приступ клаустрофобии заставил его поторопиться — если он действительно разозлил Кёниля, то тому можно было поймать его прямо сейчас, сжимая ледяные крепкие тиски. Но тот бездействовал, позволял сбежать от него и ещё долго стоял в собственноручно возведённом плене. Наверное, ему стоило найти другой путь к чужим тайнам.~~~Ещё один вечер случился раньше, чем бы Воншик успел окончательно отчаяться отсутствию Тэгуна. И, нет, его куда больше пугали не когтистые олени, которые вполне могли бы оказаться опасными, а тот факт, что наверняка был в округе и кто-то, кто охотился на них до прихода Тэгуна. Кто-то более сильный и большой. В голову приходили лишь медведи, но помня о мутациях, имеющих место быть… Воншик попросту не имел настолько хорошую фантазию, чтобы полноценно представить что здесь водится.Зато он имел достаточно упорства, чтобы не отставать от получеловека, напророченного ему в напарники. Поэтому, как только солнечные лучи, наполненные медовым янтарём, в первый раз лизали водную гладь, Воншик появлялся из озера, прекращая нежится на ледяной поверхности его дна. Оглядывая троих из сидящих у костра людей и не досчитываясь Кёниля, Ким отплывал к противоположному берегу. К тому, где и расстался прежде с Тэгуном. И ему совсем не нравилась мысль самостоятельного похода в лесную глушь, но всё-таки он преодолевал некоторое расстояние, достаточно быстро обнаруживая искомое — аккуратно свёрнутую стопку вещей, расположенных на одном из поваленных деревьев. Хмыкая этой аккуратности Тэгуна, он спешно отгонял от себя мысли, в которых мужчина стоял полностью обнаженным и какое-то время возился с тряпками, не желая раскидывать их просто так.Ждать приходилось достаточно долго. Уже начинало темнеть, со стороны костра доносились голоса поющих о лучшей жизни напарников, а в лесной глуши всё чаще раздавался треск веток и шорохи. Мир вокруг оживал. Насекомые, мелкие зверьки и растения впитывали в себя ночь и, насыщаясь её мощью, обретали достаточно сил, чтобы перестать казаться незаметными. Воншик чувствовал дыхание леса — цельного организма, в котором затерялся Тэгун и откровенно не понимал, как может тому нравиться эта дикость и необузданность стихии, совсем не такая стабильная, какой могла быть та же вода, к примеру. Ким поёжился от холода, жалея, что из одежды предпочёл лишь штаны, наплевав на тёплую кофту, оставшуюся у берега. И в момент, когда Воншик хотел уже было наплевать на это затянувшееся ожидание, он услышал хруст веток и пожухшей листвы. Эта мелодия выбивалась из общего хора голосов, а значит, принадлежала чужаку, а не истинному обитателю этих мест.И он оказался прав. Вскоре один из кустарников вблизи качнулся, являя ему тонкий силуэт Тэгуна. Кожа старшего мужчины казалась молочно-белой в густеющих сумерках, он возвращался уже в облике человека, откровенно наплевав на безопасность. И когда он подошел ближе, Воншик понял почему. В глазах плавно шагающего к нему Тэгуна горели хмельные отблески. Он был пьян полученной свободой и широко улыбался, видя встречающего его парня.— Заждался, да? — пророкотал он в совсем не свойственной его обычному состоянию манере. Он и не подумал прикрываться или же спешно хватать свои вещи, наоборот, медлил, подходя совсем уж вплотную и потираясь о чужое плечо щекой. Воншик реагировал на это действо мгновенно, жадно втягивал в себя воздух, чувствуя ни с чем несравнимые нотки крови. От мысли, что там в лесу Тэгун кого-то загрыз, становилось немного не по себе, но голос здравого смыслы был в разы слабее накатывающей лавины желания.Тэгун не сопротивлялся, когда его порывисто обнимали, и ничего не имел против пылкого поцелуя, в который его затягивали через четверть вдоха. Он охотно приоткрывал рот, позволяя юркому языку скользнуть внутрь, и низко мурчал, ощущая ласкающие его прохладные руки, блуждающие по телу. И если поначалу Воншик, таким образом, хотел лишь сбить чужую животную спесь, окончательно утихомирить зверя, как делал это ранее, то теперь, кажется, лишь подливал масла в огонь. Потому что Тэгун не собирался как прежде становиться робким и кротко уходить от чужой недвусмысленности. Он стонал в поцелуй и чуть толкался вперёд, давая прочувствовать младшему своё возбуждение.Это было последней каплей. Воншик вскочил на ноги, не разрывая поцелуя и тесня Тэгуна к ближайшему стволу широкого дерева. И тот даже не подумал шипеть возмущённо, когда в его кожу впились шероховатые кусочки коры. Наоборот, лёгкая боль лишь усиливала все ощущения, сводила с ума, заставляя Тэгуна послушно обвивать чужие бёдра ногами, когда его приподняли за ягодицы, ещё не насаживая на член, но давая почувствовать, какой он твёрдый там, за тонкой тканью преграды. Тэгун потёрся бёдрами повторно, раззадоривая удерживающего его мужчину, и сам потянулся рукой вниз, чтобы приспустить опостылевшие штаны. На это потребовалась пара секунд, ещё одна, чтобы вновь обнять шею Воншика и одно ничтожное мгновение, чтобы впиться в плечо младшего мужчины глубоким укусом.Ким застонал, но не остановился, даже если чувствовал, как правую половину груди и спины начинает заливать тёплая кровь. Он готов был принять это за плату, потому что помимо удовольствия тоже собирался принести Тэгуну здравую долю боли — времени на нормальную подготовку его тела попросту не было. Он толкнулся вперёд, одновременно с умопомрачительной узостью ощущая, как заострившиеся когти мужчины пронзают его плечи, и прикусил губу, силясь оттенить эту боль иной.Всё его существо кричало об опасности, билось в истерике так, как должно быть ощущает себя беззащитная дичь, загнанная в ловушку хитрым хищником. Но внутри хмельного Тэгуна было слишком жарко, слишком хорошо, чтобы вовремя остановить и остановиться самому. Ещё пара толчков и Тэгун так резко выгнулся в пояснице, рыча, что Воншик попросту не успел сохранить равновесие, падая на усыпанную листьями подстилку из мха, насаживая на себя Тэгуна до предела. И только теперь Воншик мог посмотреть в глаза своего партнёра — желтые, лучащиеся таким огнём, что на ум невольно приходил рассказ Бэкхёна. Но, нет, этот свет не предназначен был для убийств, он был лишь отличительной чертой Зверя. Зверя, к обращению в которого Тэгун был готов, находясь прямо на Воншике. Черты его лица заострились, а приоткрытый в оскале испачканный кровью рот являл Киму самые настоящие клыки.— Прекращай, — бросил он, как можно более равнодушно. Помня, как остро может реагировать мужчина в таком состоянии на запах ярости или страха — а старший был уверен, что у обеих эмоций есть запах и наверное потому замирал, изумляясь, когда не находил ни одного из них. — Я победил, слышишь? Верни мне Тэгуна.Чон посмотрел на него вначале недоуменно, а после — осмысленно, без этого опасного янтаря. Пару раз моргнув, он понял, что именно пропустил и попытался дёрнуться в сторону, но его удержали за бёдра, насаживая ещё сильней, заставляя застонать в голос. Воншик толкнулся в него с силой. А потом ещё и ещё, ровно до тех пор, пока Чон окончательно не расслабился, чуть запрокидывая голову вверх и скользя по пересохшим губам языком. И тут-то его и ждал ещё один малоприятный сюрприз.— Стой, я что…— Пытался сожрать меня? Ну, да, — слова терялись в тяжелом дыхании, и Воншик куда больше предпочёл бы помолчать, но… это ведь был Тэгун, ему требовались ответы на вопросы именно сейчас, когда возбуждение медленно затапливало горячими волнами, растягивая мгновения до крошечной вечности. — Но ты как-то не особо преуспел в этом, так что… — одним слитным движением Воншик подмял старшего под себя. — Так что замолчи и получай удовольствие.И пусть поначалу Тэгун всё ещё оставался напряжен, прислушиваясь к ощущениям собственного тела и боясь вновь пропустить момент обращения. Пусть он с ужасом глядел на жуткую рану, на плече Воншика и на те, что чувствовались под руками — явная работа когтей, но Ким так легко и естественно сменял свою пылкую ярость нежностью, что не раствориться в ней было попросту невозможно. Ласковые руки, горячее дыхание и размеренные толчки, выбрасывающие куда-то за грань реальности, всё это становилось важнее тысячи воин во всём мире и даже важнее неконтролируемого Зверя внутри, который засыпал, в этот раз подчиняясь чужой власти.А после, когда оба мужчины, наконец, отошли от испытанного оргазма, подниматься было совершенно лень, но приходилось, потому что лесная глушь буквально сочилась опасностью. Воншик лишь хмыкнул на своё безрассудство — мало того, что сам еда не оказался съёден своим же напарником, так и его подставил под опасность, роняя в неизученное полотно травы, в котором вполне могли обнаружиться ядовитые растения. Тэгун, одеваясь, всё ещё смотрел на чуть кровоточащие раны своего теперь уже любовника с опаской, на что тот лишь отмахнулся.— Сейчас искупаюсь немного и всё пройдёт, — беспечным тоном бросил Воншик, скрывая всю ту боль, которую он испытывал шевеля правой рукой. Он не мог её толком поднять, но это было не так страшно, как то, что это мог заметить Тэгун. Заметь он… и его страхи бы проснулись вновь, заставляя добиваться очередной близости долгое время. Вместо этого Ким нацепил на себя маску обольстителя. — Тебе, кстати, тоже не мешало бы освежиться. Ты весь пахнешь сексом.— Не думаю, что это хорошая идея, сейчас уже темно и холодно, — заметно занервничал Тэгун, когда они оказались ближе водной глади. Воншику ничего не стоило затянуть его туда, но Ким обошелся без применения силы, просто толкая смущённого последней фразой хёна в спину. Тот ожидаемо оступился и упал в воду, поднимая столб брызг и тут же выныривая. Глаза его вновь горели янтарной яростью и Воншик было подчинился взвывшему рассудку, дёрнулся, чтобы бежать прочь, но всё-таки передумал. Тэгун был в его стихии, и это значительно меняло дело.~~~Рядом с этой парой, Джехо чувствовал себя немного неловко. Воншик затерялся в лесу, где с ним играл в прятки этот непокорный кот, а Кёниль ушел в противоположную сторону, предварительно разнеся в пыль все возведённые им стены. Он явно был зол. Бесился от того, что Джехо не подчинялся ему, но, впрочем, у младшего тоже были поводы злиться — давить на его влюблённость со стороны лидера было подло.И от этого становилось тоскливо и горько. В особенности, когда Чанёль и Бэкхён так преданно смотрели друг другу в глаза. Действительно смотрели, и даже Джехо пару раз пересёкся с озорным и почему-то детским взглядом Бэка. Временно тот был безопасен, потому вся накапливаемая энергия рассеялась и ушла в никуда, делая его почти обычным человеком.И всё-таки сидеть у костра было действительно уютно. Попивать настоящий чай из дорогущих трав, выращенных вне лабораторий, готовить рамен из принесённой с собой провизии, потому что ни Тэгун, ни Воншик не спешили радовать своим уловом. Джехо нравилась вся эта атмосфера, но не нравилось, что твориться у него внутри. И дело было не только в терзающем сердце Кёниле, но ещё и тяжести тайны, которую ему приходилось хранить. Впрочем, то что он знал и полноценной-то тайной нельзя было назвать. У него просто имелись догадки на счёт их начальства, и он так и не разобрался стоит ли говорить об этом вслух, ведь вполне могло бы случиться так, что расскажи он всё группе, и те перестанут быть слаженным механизмом для убийств. И даже если ни Бэк, ни Чанёль не давили на него с расспросами, как часами ранее сделал это Кёниль, Джехо всё равно чувствовал, что им любопытно.— От этой умиротворяющей атмосферы спать тянет, — пожаловался он, когда вечер накрыл округу, а песни, которые помнили все трое — закончились. — Пожалуй, я прилягу сегодня пораньше.И оба оставшихся сидеть у костра парня, синхронно и понятливо кивнули. Конечно же, они не выглядели так, будто третий был в их компании лишним, но Джехо почувствовал, как оба вздохнули с облегчением, когда он скрылся в своей палатке. И сон, не спешил его щадить, накрывая собой. Он где-то запаздывал и Джехо, лёжа в кромешной темноте, слышал, как вернулись Тэгун и Воншик, слышал, как над ними с намёками подшучивал Бэкхён, а потому хмыкал невольно. Наверное, следовало сказать Воншику, что акустика в этом месте восхитительная, да и разгулявшиеся на озере волны, как бы недвусмысленно намекали… Джехо хихикнул, утыкаясь лицом в спальник. Всё-таки, радоваться за друзей ему нравилось гораздо больше, чем переживать о собственной не сложившейся судьбе.А потом вернулся Джехо почувствовал близость Кёниля, хотя быть может, тот был и далеко, но он излучал такую смесь тревоги и возбуждения, что заснувший было Ким, вскочил на месте, а после и вовсе выбрался на поляну, где в отсветах чуть тлеющего костра сидел лишь Воншик. Он обрабатывал рану на своём плече и морщился, потому что разглядеть её самостоятельно было довольно проблематично.— Я помогу, — Джехо поплотнее закутался в свой плед и уселся поближе к своему другу, отбирая у него коробочку с медикаментами и как бы мимоходом интересуясь. — Разве тебе не проще было зарастить свои раны в воде, как ты это делаешь обычно? Хочешь оставить шрамы себе на память?— Не совсем, — Воншик замялся с ответом, поглядывая в сторону их с Тэгуном палатки. — Я кажется не учёл, что со всеми этими мутациями Тэ стал действительно идеальной машиной для убийства.— Яд?! — Джехо вовремя подавил вскрик, сливая его до громкого шепота. Руки его дрогнули, чуть сильней проходясь по ране, отчего Воншик болезненно зашипел. Он быстро как мог просканировал тело друга на предмет серьёзных разрушающих веществ, но ничего не заметил. — Шики, чтобы там не было, но ты ведь можешь…— Я могу обращать одни жидкости в иные, но тут я не чувствую ничего инородного, — пояснил он, заглядывая в чужие глаза и выдавая долю собственной паники. — Даже если я сливаюсь с водой воедино и собираюсь вновь — это не проходит. Это… слишком во мне. Эй! Не ухмыляйся так, я знаю о чём ты подумал!— Ой, ли? — хихикнул Джехо. — Это я знаю о чём ты подумал. И, нет, не в этом дело. Я думаю Тэгун просто поставил на тебе свою метку.— Ты пересидел в запретной секции библиотеки со сказками, да? — скептично покосившись на друга поинтересовался Воншик. Не, он, конечно, в своё время тоже прочёл немалое количество увлекательной литературы о мифических существах, но никогда не думал воспринимать это так серьёзно.— Отрицать не буду, я много читал, но… что это если не метка, о которой так много писалось во всех этих рассказах про оборотней? — Воншик молчал, что служило для воодушевлённого Джехо разрешением продолжить. — Всё что твориться вокруг и с нами это ведь совсем не обязательно проклятие. Вполне возможно что это дар, просто мы что-то не так поняли и вот теперь вынуждены расхлёбывать свои же ошибки и разбираться с проступками старших. Разве это не чудо?О чём спрашивал Джехо в последней своей части, Воншик не понял до тех пор, пока повинуясь чужому взгляду не посмотрел вниз и не понял, что они уже какое-то время висят в полуметре над землёй без какой-либо точки опоры. Ощущая прелести левитации в полной мере, Воншик нелепо забарахтался в воздухе и Джехо не смог его удержать, лишь частично смягчая удар от падения. Сам же он вернулся на землю чуть более мягко, вновь оказываясь рядом с ошарашенным Воншиком, и прижимая палец к его губам.— Только не говори никому ничего, — зашептал он, всё ещё смотря на друга хитро-хитро. — Я ещё только пробую и не уверен, что могу получить из этого фокуса что-то дельное, но… я верю в сказки, а значит и верю в успех.— Мне бы не хотелось нарушать вашу идиллию, — голос со стороны бил холодно и нещадно, оба мужчины дёрнулись в стороны, поднимая взгляды на Кёниля, о котором Джехо уже успел позабыть. Старший выглядел так, будто его совершенно не интересуют чужие перешептывания, но добрее от этого не становился. — Но не мог бы ты, Воншик, разбудить Тэгуна. Я понимаю, что это не самое правильное решение сейчас, но, кажется, у нас неприятности.— Конкретней? — Воншик нахмурился, будить Тэгуна, которого он наконец-то смог усыпить травяным чаем, казалось ему далеко не самой лучшей идеей.— Не могу утверждать на все сто процентов, но, вполне возможно, что гуляя по лесу, я натолкнулся на селение зараженных. Это ещё не точно, но… разве может кто-то ещё скрываться в такой глуши, вдали от цивилизации? Конечно, можно было и подождать до утра, отправиться всем вместе, но вполне возможно, что тогда эффект неожиданности будет утерян. Ведь вполне возможно, что они тоже заметили нас.Этими словами он обеспокоил обоих мужчин. Присутствие зараженных к одному из штабов Легиона Тени казалось попросту немыслимым. Но, кажется, Кёниль не шутил. Он молча и терпеливо дожидался, пока эти двое воспримут сказанное им, но уже поглядывал в сторону палатки, где дремал Тэгун.— Знаешь, — начал Джехо, так и не отрывая взгляда от обеспокоенного Воншика, который, естественно не хотел впутывать в это нестабильного Тэгуна. — Мне кажется, с кота там толку особе не будет. Ну, увидит он там поселение, ну и что? В лучшем случае, вы так и не поймёте зараженные там или простые смертные, сбежавшие от города и проблем. В худшем варианте, Тэ не будет разбираться и прикончит тех, кого увидет там.?…или они его?, — Джехо прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего, но Воншик понимал его без слов и даже без чтения мыслей.— И что же ты предлагаешь? — Кёниль был явно недоволен тем, что ему перечат в который раз за день, это злило наравне с правотой младшего.— Предлагаю свою кандидатуру взамен. Просканирую местность, скажу тебе что и как… и обещаю, что никого не прикончу до твоего на то распоряжения.— А если…— А если нас заметят или мы увидим угрозу, требующую мгновенного устранения, то я дам знать об этом Воншику и он придёт к нам с остальными. И, да, вот в этом случае уже понадобиться помощь Тэгуна, потому что он как никто иной сможет почувствовать наш след, — закончив, Джехо едва ли не лучился от самодовольства, на что лидер лишь недовольно фыркнул.— Терпеть не могу, когда ты знаешь всё наперёд, — и это было согласием с данным планом, потому что Кёниль направился обратно в лес, но уже не так быстро, чтобы Джехо успел накинуть тёплую кофту и последовать за ним.