Но плохо не это (1/1)

У Калеба по жизни было много проблем.Эта конкретная проблема началась точно так же, как в последнее время начинались очень многие проблемы в этой его жизни. Она началась с того, что Молли стало скучно. Чего, справедливости ради, ему стоило ожидать в тот момент, когда он решил зайти в книжный. Читать Молли не умел, ну или же по каким-то личным соображениям делал вид, что не умел.Когда именно Молли появился в книжном, Калеб не знал.— Один тут отдыхаешь? — мурлычет Молли ему на ухо. Калеб вздрагивает. Потом всё-таки поднимает взгляд от книги и обнаруживает, что он действительно один.Это был небольшой магазин, находящийся на параллельной улице от центральной, а значит совершенно скрытый от глаз обычных людей. Обычно в местах вроде этого любит ошиваться прогрессивная молодёжь, которую с первого взгляда непросто отличить от бездомного — а значит, Калеб сюда отлично вписывается.

Это был один из тех прекрасных, невероятных магазинов, где у самой дальней стены есть небольшой уголок с креслами и столиком, и за относительно небольшую плату ты можешь почитать книгу, не покупая её. Такие магазины попадались Калебу очень, просто ужасно редко, и, разумеется, упустить такую возможность он не мог. Когда он садился за стол, неподалёку на разных концах сидело ещё двое людей, но сейчас они, должно быть, уже ушли, а Калеб и не заметил, когда именно.— Да, — серьёзно отвечает Калеб, совершенно умышленно игнорируя этот отвратительный подкат. У Молли таких подкатов было больше, чем в этом магазине книг — он нахватался их в тех отвратительных барах, в которые ходил. Он говорил: до тех пор, пока он использует их иронично, всё в порядке. — Вы уже всё купили?Молли только отмахивается от этих слов, как от надоедливой мухи. Видимо, поход за запасами в дорогу вместе с остальными он тоже очень быстро нашёл недостаточно интересным.— Я подумал, мне стоит составить тебе компанию, — Молли садится на ручку кресла и закидывает ногу на ногу. — Ну знаешь, присмотреть за тобой. Эти книжные магазины такие опасные…— О да, знаменитая книжная мафия. Слышал, недавно прошла серия похищений в секции поваренных книг.Калеб пошутил.

Калеб пошутил. Молли негромко фыркает, склонив голову на бок так, что длинные серёжки на его рогах звенькают друг о друга, как те длинные колокольчики, что вешают над дверью. Глядя на него, Калеб тоже невольно улыбается.Он очень быстро ловит себя на этом.— Ну, я уже заплатил за три часа, — говорит он, снова утыкаясь взглядом в книгу, но не чтобы найти строчку, на которой остановился, а чтобы не смотреть Молли в глаза. — Если ты можешь подождать…— Подождать, — эхом отзывается Молли, так, будто это не ?подождать?, а ?говно?.

Дело вот в чём. Калеб знает, чего именно Молли хочет, когда подсаживается к нему вот так, и начинает вот так на него смотреть. У его кошки, в смысле, у его кошки из плоти и крови, которая была у Калеба в детстве, был такой же взгляд, когда она приходила, чтобы её погладили. Обрати на меня внимание, Калеб, срочно, прямо сейчас. Плохо не это — плохо то, что Калеб, в общем-то, и не против.

Калеб не против, что Молли его целует, и что Молли забирается к нему в кровать, когда Нотт решает пить до утра. Калеб не против, что Молли берёт его за руку, и что кладёт ему ладонь на колено, будто так и должно быть. Калеб не против глупо шутить, просто чтобы увидеть, как Молли улыбается. Калеб заходит на территорию, на которую ему лучше никогда не соваться, и вот это очень-очень плохо.— Ладно, — говорит Молли наконец, без какой-либо обиды в голосе, — я найду, чем себя занять.Плохо, что Калеб чувствует укол разочарования в этот момент. Наверное, если бы Молли надавил чуточку сильнее, Калеб бы сдался. Ну или лопнул бы ко всем чертям, как мыльный пузырь.С места Молли не поднимается. Калеб старается поскорее погрузиться обратно в книгу и, оградившись ею от всего, что происходит вокруг, перестать обращать внимание на то, как же близко он сидит.

Калеб не смог отыскать в этом магазине что-то, что могло бы быть ему по-настоящему полезно, но нашёл старую книгу по трансмутации. Большую часть Калеб, конечно, и так знал, но вперемешку с этим ближе к середине попадались довольно интересные теории. Калеб как раз добрался до одной такой, когда до него донёсся едва различимый стон. Стой Калеб буквально в паре шагов, он бы и вовсе ничего не услышал. Взгляд Калеба замер на одном слове.

— Ты делаешь то, что я думаю ты делаешь? — очень тихо спрашивает он, почти шепчет. Наверное на случай, чтобы кто-нибудь гипотетический, стоящий буквально в паре шагов, не услышал.— Ммм. Зависит от того, что ты думаешь я делаю, — выдыхает Молли. Калеб облизывает очень внезапно пересохшие губы. Он всё ещё не решается перевести взгляд.— Я думаю, что ты мастурбируешь посреди магазина, — честно признаётся Калеб. Он слышит, как Молли негромко смеётся.— Мне пришлось себя чем-то занять, — невозмутимо отвечает Молли. — И кто вообще говорит ?мастурби?…Почти машинально, почти в порыве паники, Калеб резко кладёт ладонь поверх ладони Молли, чтобы хоть как-то его остановить.Конечно, конечно Моллимок дрочит. Шутки шутками, а Калеб всерьёз начинает подозревать, что Молли решает любую проблему, запустив руку в штаны. Похмелье, простуда, плохой день, скучаешь посреди книжного магазина…Калеб наконец заставляет себя оторваться от книги. У Молли стоит, ладонь Молли лежит поверх бугорка на неприлично узких штанах, а ладонь Калеба — поверх его ладони. Ничего такого Калеб, конечно, в виду не имел. Ладонь он тоже убирать не стал.

Молли, поймав на себе этот взгляд, хищно улыбается, слегка обнажая клыки. Его губы сейчас блестят и немного темнее обычного — от помады. Вся эта ситуация, конечно, не была такой уж плохой.Плохим было то, что Калеб чувствует, как по спине пробегает дрожь в этот момент. Не плохая дрожь, не такая, какая бывает от страха или когда вспоминаешь то, что не хотел вспоминать. Хорошая. Тёплая. Плохим было то, что ладонь Калеб убирать не стал.Плохим было то, что Калеб отвечал на поцелуи и обнимал в ответ. Плохим было то, что Калеб переплетал их пальцы вместе и клал ладонь поверх чужой. Плохим, просто ужасным, просто отвратительным было то, как сильно Калеб хотел, чтобы Молли до него дотронулся. Достаточно было одной улыбки, достаточно было надавить чуть сильнее, и все мысли в голове Калеба лопались как мыльные пузыри.

Конечно, конечно Моллимок это замечает.— Решил меня развлечь чем-то, милый? — спрашивает он, нагибаясь ближе. Он как будто шутит, а как будто и нет. Калеб ужасно, просто отвратительно хочет поцеловать его в эти блестящие, слишком тёмные губы. Он чувствует, как внутри поднимается жар. Молли поджигает его изнутри, как спичку.Когда спичка догорит, останется только дым.

— Нас могут увидеть, — шепчет Калеб едва слышно. Голос звучит хрипло и как-то неправильно. Это он не Молли пытается переубедить, а самого себя. Получается у него как обычно плохо.

— Придумай что-нибудь. Ты у меня умный мальчик, — Молли сейчас так близко, что Калеб почти чувствует его дыхание на своей коже. Так близко, что их разделяет едва ли пара сантиметров, и всё, что Калебу нужно сделать, чтобы его поцеловать — это податься вперёд. — Пусть твой кот нас посторожит. Ты всегда так делаешь.— Я тогда… ничего не увижу. И не услышу, — напоминает Калеб. Он вроде как что-то говорит, но с трудом воспринимает собственную речь. Он путается в грамматике, путается в мыслях. Молли сейчастак близко , что Калеб чувствует жар его тела, как свой, чувствует запах его дешёвых духов. Если только надавить чуть сильнее…Молли бесшумно смеётся. Калеб вдыхает этот смех вместе с воздухом.— Ага. Будет здорово, — говорит Молли. Калеб едва не давится на выдохе. Он думает, да, хорошо. Хорошо, как скажешь, всё что угодно. Ты меня поджёг, и я сгораю заживо.Калеб сдаётся и подаётся вперёд. От помады на языке появляется какой-то приторный привкус, и, наверное, потом останутся следы, но Калеб об этом сейчас не думает. Он уже чувствует, как язык Молли скользит по зубам, в тот момент, когда щёлкает пальцами и отправляет Фрампкина к противоположной книжной полке. Там, где они сидят, они почти отгорожены от остального зала: есть только проход между двумя стеллажами с книгами.Этот щелчок пальцами — последнее, что Калеб успевает услышать прежде, чем его слух и зрение сдвигаются от собственного тела к телу Фрампкина. Теперь перед его взором только пустой коридор между шкафами, и всё, что он слышит — это редкий шорох одежды за углом.Калеб, зато, всё очень-очень хорошо чувствует. Калеб чувствует, как Молли перехватывает его ладонь и кладёт себе на бедро, и как клыки прикусывают губы, и он чувствует собственный стон, неслышно вырывающийся из горла. Так странно: при любых других обстоятельствах с любым другим человеком, начни его кто-то трогать, пока его зрение и слух совсем в другом месте, Калеб был бы уже на грани паники. Но сейчас в этих прикосновениях есть что-то… безопасное. Калеб и сам не замечает, как свободной рукой цепляется за плечо Молли.Он смотрит в коридор, и в коридоре пусто и тихо. Губы Молли соскальзывают с его губ и касаются шеи. Там тоже останулся красные следы, но не только от помады. Молли что-то шепчет: слов Калеб, конечно, разобрать не может, только ощущает сбивчивое дыхание на коже. Но он может представить, что это за слова: Молли всегда шепчет ему одно и то же. Шепчет про всё то, что хочет с ним сделать, и про то, какой Калеб красивый.Калеб пока ещё не придумал, как убедить Молли в обратном.Будь они сейчас в скрытой от остального мира четырьмя стенами спальне посреди ночи, и Молли мог бы часами вот так его целовать и говорить эти прекрасные, лживые вещи. Но они посреди магазина, и у них мало времени, и ладонь Молли очень быстро оказывается в штанах Калеба.Пальцы у Молли просто невероятно горячие, когда он медленно проводит ими по всей длине члена, заставляя Калеба невольно податься бёдрами навстречу. Калебу на полном серьёзе кажется, что его бросили в костёр, и на самом деле прямо сейчас у него нет никаких способов доказать обратное. Изображение коридора перед глазами начинает казаться каким-то ненастоящим, что ли.Молли всё ещё что-то ему шепчет, и этот шёпот въедается под кожу.В тот момент, когда Молли начинает по кругу размазывать по головке члена выступившую уже смазку, Калеб оборачивается. Может быть, в попытке вернуть себе ощущение реальности, а может быть просто потому, что ему так вдруг захотелось.Он оборачивается и видит самого себя. Со приспущенными штанами, с раскрасневшимся лицом и сбившимся дыханием, сжимающим пальцы на плече Молли так, что это, наверное, больно. С широко распахнутыми, застывшими на одной точке глазами. Он видит губы Молли на своей шее, и пальцы Молли на своём члене, и то, как Молли на него смотрит — как на кого-то очень красивого.Если бы Калеб мог слышать, что Молли ему сейчас говорил, то знал бы — это что-то про любовь.Скоординировать собственные движения, глядя со стороны, сложно, но Калеб кое-как запускает ладонь в волосы Молли и тянет — не слишком сильно, он надеется, хотя Молли бы понравилось — на себя, чтобы поцеловать. Наверное, Молли воспринимает это как какой-то не очень внятный, но очень настойчивый сигнал к действию, потому что движения его пальцев ускоряются. Калеб теперь слышит собственные негромкие стоны, но не пытается их подавить.

Оргазм случается как-то очень внезапно, просто в одну секунду Калеб извивается на кресле, постанывая Молли в открытые губы, а в другую мир тонет в горячем, мокром тепле. Всё погружается во тьму: в какой именно момент Калеб закрыл глаза, сказать точно не мог бы и он сам.Проходит, наверное, с полминуты, когда Калеб открывает глаза снова — свои собственные, на этот раз. Молли всё ещё сидит рядом и без зазрения совести слизывает остатки спермы со своих пальцев.— Ну. Это было весело, — заключает он наконец. — Понравилось шоу?Калеб ничего не отвечает, только отводит глаза в сторону. Он честно не знает, что тут хуже: что Молли предположил, что он станет наблюдать, или что он и правда наблюдал.Молли смеётся.

— Ладно. Не смею тебя больше отвлекать, — говорит он наконец, помогая Калебу застегнуть штаны — а то он бы так и забыл, что сидит с хуём наружу. — Увидимся вечером, милый.О том, что у Калеба все губы в красных следах помады, Молли напоминать ему уже не стал. Калебу напомнят об этом уже сильно позже, когда он решит вежливо попрощаться с продавщицей перед уходом.Молли подмигивает (Калеб по его тону может сказать, что он подмигивает) и собирается встать, и в последний момент как будто передумывает. Но только для того, чтобы поцеловать Калеба в лоб, прежде чем скрыться из виду за поворотом.Такие поцелуи жгут сильнее всего.

— Увидимся, — еле слышно шепчет Калеб уже после этого. Ещё какое-то время он прислушивается к удаляющемуся звуку чужих шагов, а потом и они исчезают. Калеб берёт в руки книгу и очень долго просто смотрит в открытую страницу. Буквы в слова не складываются, и с тем же успехом в книге могло быть вообще ничего не написано.Калеб пытается нащупать внутри себя, что он прямо сейчас чувствует, и это не плохо. Не плохо и то, что Молли только что сжёг его заживо, и ему понравилось. Плохо то, что ему хорошо. А хорошо никогда не длится слишком долго.Примерно столько, сколько горит спичка.