Глава 4. Путь вперёд (2/2)

Свлад напряжённо молчит. Между его бровями появляется небольшая складка, взгляд мечется по столу, рот завис над стаканом с чаем. Сердце Тодда пропускает удар, когда он узнаёт это выражение — такое же бывает у Дирка, когда тот пытается разгадать что-то, соединить две улики вместе — но это выражение лишь мелькает на лице Свлада и сразу исчезает, лишь только Тодду удаётся его заметить.

— Ни для чего, — бормочет Свлад.

— Ещё раз? — поддразнивает Ричард.

— Ни для чего. Это фундаментальное понятие ничего. Что такое “ничего”? Концепция пустоты не существовала до пятнадцатого века. До этого мы волновались лишь о том, чтобы у нас была кукуруза, и не рассматривали концепцию отсутствия кукурузы хоть сколько-нибудь значимой. Ну или риса, или пшеницы, или ещё чего-то, что ели в древней популяции доколумбийской Америки. Ничто, ноль — это самое распространённое философское заблуждение в обществе. И — если у вас нет нуля — от математики ничего не остаётся. Итак, ничего. Как раз то, для чего нужна философия. Она даёт вам ничто — именно это.

Тодд мог бы встать и зааплодировать, чёрт возьми. Наконец хоть что-то, хоть какая-то тень его лучшего друга. Тодд улыбается что есть силы и смотрит на ошарашенного Ричарда с такой гордостью! Вот это его друг. Вот какой он, Дирк Джентли.

Скулы Свлада слегка покраснели. От возбуждения, наверное. Ну хоть что-то его заинтересовало. Наконец-то.Джон сдвигается вперёд, с вызовом ухмыляется.

— Так, ага, ладно. Ты это сделал, спасибо и всё такое. Но нынешняя философия, когда мы рассматриваем нечто большее, чем греки, голышом гоняющиеся за мальчиками-рабами и думающие о всякой херне двадцать четыре на семь? Технология, транспорт, интернет — скажешь ли ты, почему лучше изучать, что один плюс один будет два, чем попробовать выяснить что-то действительно полезное для общества, — например, решить проблему перебора* — разве нынешняя философия не заслуживает большего?Свлад азартно встряхивает головой.— Вы совершенно упускаете из виду, что это — это — искусственное разделение научных дисциплин совершенно не обосновано! Люди просто решили, что взрывы будут изучаться естественными науками, поэзия — английской литературой, а строительство туалетов — ну, строительством туалетов, но это просто сложилось исторически! В ответ тем королям, или президентам, или султанам, которые считают, что лишь одна определённая книга, или теория, или один определённый бог достойны изучения более, чем все остальные. И если возводить это в абсолют, то кто объяснит в деталях, почему один плюс один, равные, как ты сказал, двум, не раскроет нам чего-то такого, от чего Курт Гёдель* сожрёт свою метафорическую шляпу? — Теперь Свлад улыбается, улыбается во весь рот. — Вполне можно сказать, что всё взаимо…Часы на руке Свлада разражаются лихорадочным звоном. Увлечённость темой пропадает с его лица, он хватается за запястье.

Свлад смотрит на Тодда с выражением такого неприкрытого ужаса, что у Тодда ёкает сердце, а Свлад уже вскакивает и пускается бежать.

— Свлад? — кричит Тодд ему вслед.

Пробежав помещение, тот влетает в открытые двери и сталкивается с молодой женщиной, идущей навстречу. От удара стакан с чаем ломается, крышка отлетает, чай расплёскивается во все стороны. Женщина вскрикивает от боли, когда горячий чай заливает её белую блузку.

Свлад даже не смотрит на женщину, оставляет её позади и неуклюже бежит дальше.

— Эй! Эй ты, мудила! — кричит вслед женщина, оттягивая мокрую ткань блузки от тела.

Ричард вскакивает, опрокинув кресло, хватает стопку салфеток и бросается к женщине. Тодд бежит за ним, оставляя Джона одного загибаться от смеха.— Простите его, — говорит Ричард, добравшись до женщины и протягивая ей салфетки.

— Что за хрень с ним вообще? — спрашивает она, промакивая блузку.

— Он придурок. Могу его убить ради вас.

Женщина удивлённо косится на Ричарда.

— Пожалуй, это чересчур, но спасибо за участие, — она пытается оттереть самые большие чайные пятна с блузки и издаёт раздражённый возглас. — Чёрт! У меня лаба через десять минут, мне нельзя опаздывать!Взгляд Ричарда отчаянно мечется по столовой, но вдруг ему приходит в голову какая-то идея, и он начинает расстёгивать и снимать свой объёмистый серый свитшот “Led Zeppelin”.— Вот, — говорит он, протягивая свитшот расстроенной женщине. — Он чистый. Ну, довольно-таки, меня не тошнило на него и ничего такого. Как обычно, немного походил в нём.

— Ну спасибо? — говорит женщина, невольно улыбаясь. — Тогда мне нужно будет… как тебя зовут? Должна же я знать, чьё имя назвать полиции, когда ты убьёшь того своего друга.

— Не друг он мне. А я Ричард.

— Я Сьюзан. Сьюзан Вэй.

*Нет нет нет нет нет нет.Ступни Свлада стучат по ступенькам, он взбегает наверх и к своей комнате. Дверь, таблетки, проглотить. Сейчас в его разуме нет ничего более важного. Хотя нет — нет, неправда — потому что в его разуме столько важных…… та дверь серебристая рыбки серебристые рыбки серебристые из-за воды а какой звук они издают нравится ли им этот звук я бы мог позвать рыбку и что бы я ей сказал ведь сколько всего можно сказать рыбам а им бы понравилось узнать что они серебристые…Его заглатывает всё подряд. Цвет всех предметов —дверей, пола, обоев на стенах — вызывает ассоциации с запахом, временем, ощущением, жестом, песней, мыслью. Он не знает, куда деваться от количества идей, мыслей, от невероятного количества всего, всего всего.

Дверь, таблетки, проглотить. Дверь, таблетки, проглотить.

Свлад врывается в дверь и устремляется в ванную. Хватает и распахивает дверцу шкафчика.Кажется, это движение происходит семьдесят раз с интервалом в микросекунду, будто семьдесят Свладов Чьелли делают это почти синхронно, оставляя призрачный зеркальный след. Серебристое зеркало. Скрип шкафчика. Снова и снова и снова и снова они врезаются в его ощущения.

На него накатывает тошнота, она внутри, она гнездится в его разуме, его сердце, она в нём самом.

Таблетки.

Свлад хватает керамический стаканчик и вышвыривает зубные щётки в раковину, подставляет стаканчик под кран. Поворот вентиля вызывает новый взрыв шума, цветов и мыслей…— вода почему вода вода всё связывает она соединяет все на земле все вместе рыбы живут в ней они тонут и плавают и крутятся и любят и, и, и, и…Свлад хватает коробочку с таблетками и вытряхивает содержимое в свою дрожащую ладонь, резким движением прижимает ладонь ко рту и подносит к губам стакан с водой.

Он проглатывает всё, и ощущает себя так, будто проглотил всё, всю ванную, спальню, колледж, страну, материк и мир вместе с водой, прошедшей через его горло.

Колени подгибаются. Боль в голову. Пол. Только бы не стошнило.

Дыши, дыши, дыши.

*Тодд вбегает в их комнату и обнаруживает Свлада без сознания на полу в ванной. Он лежит, свернувшись клубочком, на побледневшем лице следы высохших слёз.Тодд хватает Свлада за руку. Кожа тёплая, даже горячая. Двумя пальцами он нащупывает пульс. Сильный и ровный, слава богу.

Дыхание Тодда успокаивается. Оглушительный ужас ослабевает, оставляя куда менее определённые опасения. Тодд уже видел Дирка таким, — и без сознания, и раненым — но легче от этого не становится.

Он убирает с лица Свлада чёлку, вытирает подушечками больших пальцев под глазами. Лицо Свлада расслаблено, он спит.

Очень осторожно Тодд приподнимает Свлада себе на колени и берёт на руки. Несмотря на то, что Свлад на голову выше Тодда, он тощий и костлявый под своей чересчур большой одеждой, так что Тодду не слишком тяжело нести его. Тодд размышляет, не потому ли Свлад так часто носит кожаные куртки — чтобы добавить себе недостающей внушительности.

Тодд переносит Свлада на кровать, укрывает его.

Он сидит на своей кровати и смотрит на лежащего Свлада. Тот спит почти час, даже не пошевелившись, кисти рук развёрнуты и чуть согнуты.

Тодд раздумывает. Он думает об их отношениях, о том, как он узнал Дирка и о том, каким ему видится Свлад. Их с Дирком дружба была закалена обстоятельствами, — кровью нескольких погибших людей, болью и обманом — и Тодд снова прошёл бы через всё это, хоть миллион раз, если только знал бы, что в итоге они будут вместе.

Тодд до боли в груди скучает по Дирку. Он скучает по его запаху, по уверенности его улыбки, но больше всего по его бесконечной, беспредельной вере во взаимосвязь всего сущего. В этой вере Дирка есть что-то чудесное — как бы странно и сумасбродно она себя ни проявляла временами — и она наполняет мир Тодда сияющим, ослепительно прекрасным светом.

Он хочет, чтобы Свлад знал об этом.

Свлад наконец просыпается ближе к полудню, его голубые глаза обескураженно мигают, сфокусировавшись на Тодде.

— Привет, — говорит Тодд.

— Привет, — хрипло отвечает Свлад. Он протирает глаза. — Что случилось?

— Ты потерял сознание. У тебя была паническая атака?

Свлад молчит, затем отвечает.

— Нет. Нет, я просто опаздывал.

— Опаздывал?— Принять таблетки. Моё лекарство. Я должен пить их регулярно, иначе всякое… — Свлад обрывает свою речь глубоким вдохом. — Со мной всякое происходит.

Тодд наблюдает за его реакцией.— Всякое?— Вижу… разное. Или даже… я думаю… разное, — медленно говорит Свлад и неотрывно смотрит на Тодда, будто проверяя, как тот отреагирует. — Я могу видеть… могу… это сложно объяснить. Но со мной что-то происходит. Без них. Без таблеток.

Тодд замечал упаковки таблеток в комнате, небольшие блистеры без названия с бело-голубыми штучками, но никогда не придавал им значения. Поскольку в семье, где он вырос, существовало передающееся по наследству заболевание, он привык не обращать внимания на среднестатистическое количество лекарств. Получается, Свлад принимает таблетки, чтобы… что? Чтобы перестать думать?..Вот чёрт! Теперь всё приобретает ужасающий смысл. Связь Свлада со вселенной — которую в “Чёрном крыле” считали ясновидением, а сам Дирк предпочитал никак её неназывать — эту связь таблетки, которые пьёт Свлад, подавляют!— За каким хуем ты их принимаешь? — Тодд понимает, что кричит.

Свлад дёргается, как от пощечины.— Я… что?

Руки Тодда трясутся от ярости.

— Они не дают тебе… То есть… Почему? Что такого с… что с тобой такого происходит? Зачем нужно лечиться от этого?Свлад смотрит на него с недоумением.

— То, что со мной происходит, неправильно. Это неестественно и… и я могу жить обычной жизнью, только если это прекратить. Только так я могу оставаться в Кембридже и я… — Свлад останавливается на полуслове, но уже поздно, теперь всё совершенно очевидно. Кровь Тодда, кажется, кипит в жилах. — Мне надо постоянно принимать их. Я не могу отказаться. Ты не представляешь себе, что это такое. У меня кошмарные, кошмарные видения — это всё, что мне остаётся, у меня нет другого выхода.

Тодд точно знает — может, единственный, кроме Дирка — каково это, и отчаяние накатывает на него, пока он борется с желанием выкрикнуть об этом Свладу в лицо. Способности Дирка это не просто источник его дохода — это его миссия, это он сам. Он посвятил свою жизнь вере в фундаментальную взаимосвязь всего сущего. Без неё он был бы никем.

— Сегодня утром, когда ты говорил о философии, — дрожащим голосом начинает Тодд. — Это потому, что действие прошлой дозы таблеток закончилось, да? Ты поэтому так говорил? — Свлад кивает, обхватывая себя руками. — И… как ты себя чувствовал в тот момент?

Свлад смотрит в потолок.

— Хорошо… — говорит он почти шёпотом. — Я могу так, но это меня перегружает. Я теряюсь в этом… этом океане воды. Я не могу справиться с этой волной, не могу ей сопротивляться. Это… боже, это прекрасно, — выдыхает Свлад. — Но управлять невозможно. Я теряюсь. Я… — голос Свлада дрожит. — Лучше, когда я не могу так. Лучше, когда я просто…— Как сейчас? — говорит Тодд резче, чем собирался.

Свлад прижимает ладони к глазам и горестно смеётся.

— А знаешь, я ведь думал, что мы подружимся. Но потом я обругал твою музыку, потому что она напугала меня. И я не могу написать эссе, потому что я с трудом думаю — мне мешает туман в голове, который вызывают таблетки. У меня есть всё, чего я хотел, но я не могу ничего сделать в этом жалком состоянии.

— Свлад, я твой друг, — Свлад убирает руки от лица и глядит на Тодда с точно таким же выражением лица, как Дирк в день выписки из больницы. — Я всегда буду твоим другом. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Любым способом, каким хочешь. Я буду с тобой. Обещаю.

— Почему? — говорит Свлад, садясь. — Почему? С чего вдруг тебе… Я не могу помочь тебе… Мне даже музыка твоя не нравится… Я вёл себя… ужасно, — говорит Свлад с отвращением к самому себе. — Я не могу, не могу…— Тебе и не нужно, — перебивает Тодд. Он наклоняется вперёд, берёт Свлада за руки. Щёки Свлада краснеют. Блядь. Когда его последний раз кто-то касался? — Просто у меня такое чувство, что ты правда хороший человек. И я чувствую, что ты очень, очень заслуживаешь, чтобы у тебя был друг.