Глава 2. Значит, не умер (2/2)

— Эх! — шипит Свлад и свирепо смотрит сквозь темноту на пружины ящика. — Ненавижу!Он пытается растереть лоб, но места не хватает, и он решает вместо этого раскачать своё импровизированное ложе и выбраться наружу.

Эта музыка — музыка, что разбудила его, вырвала его из благословенного сна без сновидений — теперь, когда он выбрался из-под кровати, слышна лучше. Она исходит из-за двери.

Свлад усаживается, прислонившись к спинке кровати и слушает, растирая свои затёкшие ноги.

Эта музыка не похожа ни на что, слышанное им прежде. Здесь нет чёткого мерного ритма, сыгранного вышколенным оркестром — прослушиванию именно такой музыки его подвергали в рамках экспериментов по аудиоцентрическим предсказаниям. Не назвать её и откровенно слащавой, прилипчивой, вроде рекламных мелодий, которые техники по части парапсихологии, одетые в серые комбинезоны, ленились вырезать из записей программы “Дэйли Ньюс”. И на отрывки из аудио-пьес она не похожа — их он слышал через открытые окна, когда прятался от дождя и холода в переулках городов центральной Европы. Эта музыка совершенно другая.Кажется, её играют на каком-то струнном инструменте, но звук куда более насыщенный, чем у гитары, и без переливов, какие Свлад ожидал бы услышать от инструмента, на котором играют смычком. Инструмент звучит не так низко, как контрабас, и Свлад начинает размышлять, не может ли это быть пиццикато на какой-то из скрипок, но вряд ли это так, судя по резонированию.Нет, это наверняка какой-то новый инструмент — из тех, что Свлад не слышал прежде. Интересно! Воодушевляющая, захватывающая... загадка.

Загадка.

Связь.

Ужас. Страх. Боль.

Запах средства для дезинфекции и слепящая острая боль от иглы, вошедшей между его позвонками.

— Мы не можем использовать анестезию, необходимо, чтобы Икар был в сознании.

В горле у Свлада пересыхает. Он тянется в капюшон, чтобы взять Бернис, но там её нет. Он забыл её в темноте ящика. Ему не вдохнуть успокаивающий запах, никуда не спрятаться от жалящей иглы, от хватки латексных медицинских перчаток.

— Нет! Не надо, пожалуйста!Он дрожит. Холодный пот пропитывает одежду. Глаза режет от острого запаха хлорки, нос закладывает. Он слышит злые окрики, вопли, отрывистые приказания. Он прикован к стене в этом кошмарном компьютере, машина поворачивает его, свет монитора обжигает его сухие немигающие глаза.

— Ищи связь, ищи связь!Свлад вскакивает и бежит в ванную.

Он падает на колени, ударившись о плитку, и успевает наклониться над унитазом, прежде чем его выворачивает.

Его рвёт, всё его тело сжимается в мощных, мучительных спазмах, лицо горит, из глаз льются слёзы, рот жжёт кислотой.

Снова и снова, ещё и ещё. Будто несколько часов напролёт. Когда его тело больше не может ничего из себя изгнать, его ещё несколько раз выворачивает впустую, после чего он дрожащими руками нажимает на слив.

Он заставляет себя посмотреть вверх, глотая чудесно прохладный воздух — это всяко лучше, чем смотреть на то, как смываются остатки его жалкого завтрака, который он съел в аэропорту.Он кладет руки на колени и прижимается лбом к холодному фаянсу унитаза.

— Банджо, — хрипло выдавливает он, после чего разражается слезами.

*— Ваш офис — это машина времени, — подводит итог Тодд, слишком привычный к той хуете, что творится во вселенной, чтобы удивляться.

Он сидит в глубоком кресле, пьёт невероятно хороший кофе, тёмный и горький до оскомины. Этот мужчина — который успел представиться профессором Хронотисом и предпочитает, чтобы его называли Рег — сидит напротив, задорно покачивая ногой.

— Да. Это скорее мой дом, чем офис, конечно. И это существенно облегчает мне возможность путешествовать — нет нужды возвращаться назад во времени, чтобы забронировать себе гостиницу, в которой я уже и так остановился. Видите ли, я довольно забывчив. Может, мне бы стоило предусмотрительно забронировать себе номер в каждом отеле “Премьер Инн” на любой момент от изначального до Большого взрыва и быть уверенным, что мне всегда есть, где остановиться в любой момент в будущем — или прошлом — или когда угодно. Таковы уж дела со временем, понимаете ли: приходится уметь применять времена правильно, — Рег прерывается и с некоторым удивлением смотрит вокруг. — Прошу прощения, о чём я говорил?

Тодд ставит пустую чашку на стол.

— Э-э-э… О машине времени?

— Ах, ну да, разумеется. А где ваша, могу ли я спросить?

— Э-э-э… У меня… У меня её нет. Я, типа, провалился во что-то вроде… трещины.

— Провалился? — сочувствует Рег. — Мой бедный мальчик, я сожалею, что ваше знакомство с путешествиями во времени было столь неожиданным.

— Да нет, я уже не впервые перемещаюсь во времени. Похоже, это стало традицией. Наше агентство вообще-то специализируется на… — в сознании Тодда вспыхивает паника. Агентство. Фара! Когда она видела его последний раз, он проваливался сквозь электрический разлом в руинах уничтоженного ЦРУ особняка. А теперь он распивает кофе, сидя в бархатном кресле. Господи, почему он такой бесчувственный мудак?

— Вы в порядке?

— Я… тут просто… мои друзья. Вообще-то я не предупредил их, что собираюсь куда-либо, — Тодд шарит в кармане в поисках телефона.

— Когда-либо, — поправляет Рег. — Из какого вы времени?

— Из 2018 года, — хмурится Тодд. — Погодите… — разум Тодда ускоряется, опережая ход беседы. — Я в прошлом? — Рег кивает, и Тодд раздражённо выдыхает. — Как вы догадались… как вы поняли, что я не… из этого времени?— Ваша одежда, ваша небрежность в целом, ваш замысловатый подход к жизни. Кстати, сочувствую, что вы родились в этот период — такой бардак — впрочем, не берите в голову. Можно просто десяток лет подождать, ну, поменяются какие-то мелочи. Я не сомневаюсь, что вы сможете вернуться в точности туда, откуда переместились — может, даже продолжить тот же разговор. Это всегда такой невероятный фокус! — говорит Рег, доверительно наклоняясь вперёд. — Начинаете предложение, прячетесь за ближайший куст, а договариваете, выскочив из-за вычурного бетонного льва! Они никогда не поймут, как вы это делаете!— Что? Нет! Я не… собираюсь ждать! Вы не могли бы… отправить меня обратно или что-то вроде?

Рег с грустью качает головой, на его лице такое выражение, словно его чай превратился в лимонный сок.

— Проблема с дверью в небо недвусмысленно демонстрирует, что моя машина времени не вполне исправна. В действительности она, если говорить простым языком, застряла к чёртовой матери.

Тодд наконец смотрит на свой телефон. На экране трещина, но всё остальное целое. Нет сети. Ну конечно.

— А вы не можете её починить? — обессиленно спрашивает Тодд, опасаясь, что он уже и так предугадал верный ответ.

— Ох, я еле-еле научился пользоваться микроволновкой, — весело и даже с некоторой гордостью сообщает Рег.— Я часто прихожу к выводу, что когда речь идёт о причудах всяких механизмов, лучшее решение — это подождать и посмотреть.— Подождать? Сколько?— А теперь мы снова сталкиваемся с этим временным противоречием. Вспомните о природе путешествий во времени! — торжественно восклицает Рег, хлопая ладонью прямо по кофейному столику. — Если вы вернётесь к своим друзьям в тот момент, где вы их оставили, вы сделаете это в мгновение ока! Они даже не заметят, что вас не было!Сиэтл, настоящее время.

Окно в спальне Дирка Джентли разлетается на куски. Сам Дирк поднимает голову.

Он свешивается с кровати за кирпичом, внезапно оказавшимся у него на полу в окружении осколков стекла. Приходит к выводу, что эти два события, возможно — и даже вероятно — связаны между собой.

— Дирк! — это голос Аманды, он раздаётся с улицы. Теперь связь становится более чем вероятной. Загадка решена, и уже почти — Дирк мигает и бросает взгляд на светящийся красным экран своего будильника — четверть четвёртого пополудни. Это просто исключительно хорошо. Нет смысла портить чрезмерно внезапным пробуждением такое прекрасное начало того, что явно будет полным впечатлений днём. Ещё пять минут.

Дирк кладёт голову обратно на подушку, наслаждаясь лёгким ветерком, проникающим в спальню сквозь разбитое окно.

— Дирк! Я про Тодда!Глаза Дирка распахиваются.

*Дирк обгрыз каждый ноготь до корня к тому времени, как они добрались до особняка Спринга. В любой другой день он счёл бы это впечатляющим уровнем сноровки, особенно принимая во внимание тот факт, что одновременно он вёл машину, но сейчас на карте стояло нечто куда более важное.

Аманда не слушает стандартное приветствие голосовой почты Тодда и сердито хлопает по мобильнику ладонью.

— Ненавижу технику!Они выскакивают из машины, захлопнув двери ярко-жёлтого “Вейрона” и бросаются в открытые ворота.

В развалинах особняка кишат спасатели в спецодежде ярких оттенков, работает спецтехника. Люди кричат что-то друг другу, но их почти не слышно в зубодробительном шуме от сверления твёрдых кирпичей.

Члены команды медицинской помощи — такие сияющие и обнадёживающе солидные возле своей элегантной серебристо-зелёной кареты — уже одеты в альпинистское обмундирование в ремнях и карабинах, болтающихся вокруг их ног.

Дирк выхватывает взглядом Фару: она стоит в стороне от всех и выкрикивает распоряжения — несомненно, она отвечает за организацию поиска.

— Дирк, — с облегчением выдыхает она, как только они подбегают друг к другу.

Фара упирается каблуками в землю, и Аманда налетает на неё, обхватывая обеими руками. Фара зарывается лицом в её волосы и целует их, крепко обнимая девушку.

— Что происходит? — спрашивает Дирк. Вокруг них всё кипит, и Дирк не может понять, становится ли ему спокойнее или тревожнее от такого количества людей поблизости. — Они нашли?..— Пока ничего, — ободряюще говорит Фара, не выпуская из рук Аманду. — Я слежу. Я все свои связи подняла, все строительные бригады в Вашингтоне уже тут или на пути сюда.

— Я не пойму, — говорит Аманда, поднимая голову с груди Фары и глядя ей в лицо. — Почему его до сих пор не нашли?Фара прикрывает глаза и стискивает зубы, будто собирается спорить с чем-то. У Дирка ощущение, что он тонет. Когда Фара вновь открывает глаза, она смотрит на Дирка.

— После того, как он провалился, всё обрушилось. Он… его засыпало.

— Засыпало, — автоматически повторяет Дирк. Он не способен осознать, насколько чудовищен смысл этого слова. Засыпало. Его лучший друг погребён под горой обломков.

Губы Дирка шевелятся, но он ни звука не может произнести. Всё, что он хочет сказать, подразумевает нечто ужасное: вероятно, Тодд не в порядке, или хуже того. Но этого просто не может быть. С Тоддом всё хорошо. Должно быть хорошо. Быть того не может, чтобы…— Чёрт… — у Аманды дрожит голос. Фара снова крепко прижимает её к себе, устраивая свой напряжённый подбородок на её плече.Дирку становится зябко.*Кембридж, прошлое.Они обсуждают импровизированный план. Тодд бессилен против уверенности Рега в том, что главное для них — терпение, а его офис, который не то машина времени, не то космический корабль, не то ещё что-то — исправит себя сам через… то время, которое ему потребуется.

— Ты поживёшь пока в Северном дворике, — говорит Рег, протягивая Тодду маленький медный ключ на громоздком пластиковом брелоке. — Тут написан номер комнаты. У нас есть студент, который был зачислен позже других, и место его соседа по комнате как раз пустует. Я хотел предложить переехать туда моему новому подопечному — эта комната куда больше, и я подумал, что это поможет ему закончить учёбу и получить степень. Может, тебя это и удивит, но множество моих прошлых студентов имело привычку вылетать из университета.

— Очень удивительно, — бурчит Тодд, стараясь скрыть сарказм и забирая ключ. У него не было научного руководителя, когда он учился — просто несколько лекторов, которые безуспешно пытались наполнить энтузиазмом к электромеханике толпу похмельных первокурсников — и полностью проиграли в этой битве. Несмотря на это, он не сомневался, что даже будь у него такой руководитель, как Рег, вряд ли это помогло бы ему продержаться в колледже дольше.

— У тебя есть деньги? — спрашивает Рег.

— Так… — Тодд засовывает руку в карман и вынимает несколько мятых долларов и пригоршню монет. Он смотрит на даты издания этих денег и обнаруживает, что они, к несчастью, чересчур новые.

— Не страшно. Постарайся выглядеть, будто способность думать самостоятельно и желание выйти за пределы своего крошечного мирка у тебя полностью отсутствуют. Я уверен, что в этом случае тебя точно примут за студента, а они все как-то выживают совершенно без денег.

Поняв значение сказанной Регом замысловатой фразы, Тодд приподнимает бровь.— Вообще-то мне тридцать четыре.

— А, возраст. Ну да. Один момент… — Рег подходит к нему, поднимает руку к уху Тодда, где по-прежнему установлено пластиковое устройство. — Не возражаешь?

Тодд пожимает плечами, сомневаясь, что у него есть выбор. Рег прикладывает пальцы к устройству за ухом Тодда, раздаются щелчки.

— К сожалению, раньше тут стояла биопрограмма на мой ксенотип, — бормочет Рег. — Так что мне придётся тут на ходу кое-что подправить, чтобы…Тодд открывает рот, чтобы спросить, что означают эти слова, но на него обрушивается уже знакомое ощущение горячей карамели, и теперь ему трудно удерживаться на ногах.

— Опасного ничего нет, конечно же, — клац. Клац-клац-клац. — На тебя подействует несколько генотипов, которым ты вряд ли отдал бы предпочтение в прошлом. Несколько полиморфных выражений слегка пересекаются, видишь ли. Вероятность того, что у тебя отрастёт добавочная нога, исчезающе мала. Так, должно быть, это…Мир делает вжух.

Тодд резко вдыхает, словно утопающий, который наконец добрался до суши. Всё поменялось. Другие цвета, светлее и ярче. У воздуха странный вкус, какой-то затхлый. Он на полу. Не слишком приятно снова обнаружить себя в офисе Рега.

— Э-э-э, — красноречиво тянет он. Язык кажется слишком толстым. Он опирается руками по обе стороны от себя и приподнимается.

Под его ладонями шершавый ковёр, и теперь он ощущается иначе. Это его ладони стали мягче. Тодд подносит руки к лицу и чувствует себя так, будто слышит одновременно две разные мелодии — только в визуальном смысле. Руки, которыми он шевелит — его руки — выглядят незнакомо. На них нет ни привычных шрамов, ни царапин. Ногти неухоженные, длинноватые. Утолщения на подушечках пальцев — достижение многолетней практики игры на гитаре — пропали. Он неотрывно смотрит на руки, практически в ужасе.

— Ага, очнулся.

Тодд поворачивается и смотрит на Рега, который пьёт очередную чашку чая, сидя в своём кресле. Тодд взмахивает этими сводящими с ума, непонятными, не своими руками.

— Ты что сделал? — кричит он. Пытается подняться на ноги, но похоже, и с ними что-то не так. Они не удерживают его вес, а щиколотки сгибаются так, как никогда не сгибались, так что он падает на колени, но и в этом положении ощущает себя иначе.

— Будет тебе, — сердито говорит Рег. — Я поменял всего ничего. Было бы из-за чего кричать.

— Почему я никак не научусь, — начинает Тодд, подползая к кофейному столику, — перестать ожидать, что я получу ожидаемое, и перестать доверять сумасшедшим? — Тодд поднимается на ноги. Он покачивается и опирается на кресло, напрягается всем телом. Смотрит на Рега, который саркастично приподнимает бровь. — Скажи, что ты сделал!— Я уменьшил твой возраст до более уместного, — отвечает Рег со значением. — Лет до двадцати. Устройство было разработано без возможности влиять на разум, что осложняет…— Я… — Тодд встряхивает головой, у него слишком много вопросов. Он выбирает один из них. — Что?— И правда! — обрывает объяснения Рег. — Ты же ничего не слушаешь… Ага! — Рег неожиданно улыбается. — Просто замечательно. Прошу, продолжай относиться ко всему с лёгкой тупостью, и ты далеко пойдёшь под видом студента Кембриджа. Продолжай тупить, Тодд Бротцман, и мы отправимся ужинать.

— Нет, — кричит Тодд. Глаза Рега широко распахиваются от неожиданности. — Нет, не буду — не собираюсь этого делать! Ты, ты… — он пытается сорвать устройство со своей головы.

— Нет! Не надо! — вскрикивает Рег, подскакивая к нему. Что-то в его голосе останавливает Тодда, и он убирает пальцы от странного тёплого прибора. — Я понимаю, что ты расстроен, — возможно, мои действия были слишком поспешны — но это устройство сейчас удерживает в целости твой череп. Если ты снимешь его, последует шок от возвращения твоих травм, и скорее всего, он приведёт к кровавой смерти с раскроенным черепом. Тебе ковёр не жалко? Я его только недавно почистил.

— Тогда… тогда сделай меня таким, как был! Ты же можешь, да?Рег морщит нос.

— Да, разумеется, я могу сделать тебя таким, как раньше, но как это тебе поможет? В таком виде ты лишь один из трёх сотен новых студентов, пребывающих в полной прострации от того, что теперь им предстоит учёба. Ты замаскирован. Незаметен. Идеально, абсолютно обыкновенный, — говорит Рег, обхватывая Тодда за плечи.

— Не прикасайся ко мне.— О, — соглашается Рег, убирая руку. — Буду иметь в виду.