Глава 9 (1/1)

Он вернулся в комнату, подхватил со стола бутылочку с соком и собрался вернуться к дверям, когда услышал голос Гвен. Она с кем-то говорила по видеосвязи. Дверь в спальню кто-то закрыл, он осторожно приоткрыл ее, чтобы помахать еще раз. Показал Гвен бутылочку и выразительно пожал плечами.Она что-то торопливо нажала, отключив звонок, вытащила наушник и опустила телефон на колени.- Ты что-то забыл?- Ага. Наш любимый черничный сок.- Много не пейте, а то Патрику опять придется давать слабительное, - она ухмыльнулась.- Ох уж эти детские жопки. То запор, то понос. Так и живем…- Точно.- Ты отключилась, - он показал на ее колени. – Секретные переговоры?- Ага, - Гвен широко улыбнулась. – Ну, знаешь, эти боссы огромных студий…- Я ненавидел эту хрень еще в Эйч Би О.- С Диснеем и Марвел, мой друг, ничуть не легче.- Ладно. Я ничего не слышал! А если слышал, то, - он застегнул рот на невидимую ?молнию?. – Пока, солнышко. Нам пора гулять.Несколько дней подряд она пропадала в этих загадочных переговорах, всякий раз отключая звонки, стоило ему войти в комнату.Он решил, что просто забьет на эту нелепую конспирацию. Она вызывала лишь смех: неужели кто-то всерьез полагал, что он сможет запомнить или, паче чаяния, кому-то изложить детали приключений каких-то супергероев, о которых он ничего не знал (да и знать не хотел)? И кому, интересно, он мог бы все это поведать, апологетам Чехова и Ибсена, с которыми он только и общался в последние дни в Лондоне?Хотя Гвен не сказать, чтобы была полна энтузиазма насчет роли, она все-таки держалась с благоразумным, сдержанным оптимизмом. Он решил, что поддержит ее в этом, и даже готов был терпеть всю секретную чепуху с оборванными звонками и тайными переписками в специальном чате.Ему нравилось жить с ней, особенно в Лондоне, где прохлада и скромность не давали людям слететь с катушек, где даже самые большие деньги, самые крутые машины, самые дорогие особняки были покрыты сажей и пылью, тонули в полосах сырого тумана - и становились просто частью меланхолического пейзажа. Гвен была частью этого города, идеально вписывалась в него.Она становилась спокойной, уверенной в себе, много шутила и смеялась, ее узнавали в любимых кафе, а Патрика баловали конфетой, яблоком или игрушкой чуть не в каждом мини-маркете.Он готовил им обеды и ужины, пек на завтрак ее любимые блинчики, загружал стиральную машину, сдавал вещи в химчистку, играл и гулял с Патриком. И еще куча мелких неинтересных дел, которым он отдавался со всей страстью приговоренного человека. День первого судебного слушания приближался, он даже трусливо подумывал о том, чтобы не покупать билет и никуда не лететь, но, Боже упаси, до таких глубин идиотизма в своей покореженной жизни он еще не добрался…К тому же, думал он, раскладывая маленькие рубашки и штанишки, еще теплые после сушильного барабана, к тому же, ему не хотелось огорчать Гвен.- Мне нужно будет уехать, - сказала она ему утром одного из этих туманных весенних дней. – Вы как, справитесь?Он отдал ложку Патрику, хотя и рисковал – придется все кругом отмывать. Сел, поставив оба локтя на стол.- Уже? Уже съемки?- Нет, - со смущенной улыбкой пробормотала Гвен. – Пробы и костюм.- Ах, костюм.Она уткнулась в свою кружку с кофе.- Сегодня.- Что?! – он вскинул голову, опасаясь, что не расслышал.- Сегодня. Сейчас. За мной пришлют трансфер.- И ты не могла раньше сказать?- Я не… Я сама не ожидала.Ее улыбка обезоруживала, но что-то в ней его насторожило. Он посмотрел на ее руки, длинные пальцы, лежащие на белой льняной скатерти. Под подушечками расплывались влажные следы.- Это неправильно, - сказал он, машинально вытерев шлепок пюре со своей щеки. – Патрик, дружище, перестань. Почему они не считают нужным предупреждать?- Так получилось.- И когда тебя ждать? Завтра?Гвен встала и поставила кружку в раковину. Взяла полотенце и начала оттирать следы пюре со стола и мебели вокруг.- Докорми его сам, а то всю кухню придется мыть.- Гвен! Когда ты вернешься?- Может быть, через пару дней.- ?Может быть??- Ты же в этом варился. Знаешь, как бывает…- Хорошо. А где все будет проходить?- В студии. В ЭлЭй.- И ты уже купила билеты?- Только туда.- Ясно. И во сколько рейс?Гвен не ответила, она поцеловала Патрика в макушку, секунду или две просто стояла, прижавшись к его пушистой головенке, закрыв глаза – потом резко выпрямилась и отправилась в комнаты.Изумительная способность, супер-способность Гвен: разрушать все его иллюзии относительно того, что обрел семью, одним словом, взглядом - или просто этим своим упертым молчанием.Он услышал, как звякнул ее телефон, и через минуту она появилась в кухне, бросила на пол маленькую дорожную сумку. Она надела свои мешковатые темно-синие джинсы и белую блузку, белья на ней не было. На ходу натягивала серый джемпер.- Даже вещи не соберешь?- В ЭлЭй в нашем доме все есть. Я беру совсем немного.- Мы можем поехать с тобой. Или приедем к тебе?- Да я ведь скоро вернусь.- Когда?Гвен подошла и наклонилась к нему, поцеловала висок и пригладила прядь волос:- Тебе нужно подстричься. Не забудь записаться к Джону. И борода уже колется.Она провела рукой по его подбородку, отстранилась, подхватила Патрика на руки.Пошла с ним в гостиную, он услышал ее воркующий голос, смех сына. Она просто расхаживала там и что-то говорила. Певучая и ровная, успокаивающая интонация. Патрик захныкал, ему пришлось пойти к ним, и Гвен при его появлении как-то изменилась в лице, натянула эту свою притворную улыбку, торопливо сунула ему ребенка:- За мной приехали.Он посмотрел в окно и увидел черный автомобиль у тротуара.- Уже?Гвен сняла с вешалки пальто и длинный зеленый шарф.- Мне нельзя будет делать видеозвонки, но я напишу, Ник.- Погоди. Ты не ответила. Когда ты вернешься?Патрик вдруг разревелся, резко и так громко, словно сирену включили. Лицо Гвен как-то дрогнуло, уголки губ скользнули вниз, рот стал перевернутой подковой.- Очень скоро. Я вернусь очень скоро. Люблю вас.Он так и стоял посреди гостиной, растерянный, разозленный, с ревущим во всю глотку сыном на руках. Гвен схватила свою сумку, отвернулась и выскочила из дома.Он подошел к окну и увидел, как, подойдя к машине, она повернула к дому бледное, несчастное лицо. Волосы ее были распущены, она торопливо сгребла их сзади, он видел ее длинные пальцы, порозовевшие от холодного ветра.- Помаши маме, - механически сказал он, поднимая мокрую, горячую ладошку сына. – Мама скоро вернется!Патрик, все еще хныча, изогнулся и припечатал растопыренную ладонь к стеклу.Она не махнула рукой в ответ, но коротко и затравленно кивнула, потом села в машину, как-то сломано, неловко, согнувшись едва не пополам - и тонированные стекла скрыли ее мягкий профиль.Гвен позвонила лишь вечером, отчитавшись о том, как долетела. Голос ее звучал отдаленно и грустно, и она пожаловалась на плохую связь и спросила о Патрике, и, едва он послушно отчитался, попрощалась и положила трубку. Эти звонки продолжались еще пару дней – в одно и то же время, она ничего не рассказывала о работе, о своих делах, лишь спрашивала о сыне. На третий день она не звонила, но прислала короткое сообщение, что сильно занята на прослушиваниях. Потом было еще два дня тишины.Затем ему начали звонить его бухгалтера, аудиторы и юристы, и все, что он мог делать – думать о том, как позвонит Гвен и все ей расскажет. Он набрал ее, едва наступил вечер. Телефон был выключен.- Это Гвен, оставьте свое сообщение, если это действительно важно, - он услышал ее глубокий и ласковый голос и вытер мокрую от волнения бровь.- Эй. Должно быть, работа у тебя затянулась. Ты ни разу так и не сказала, когда тебя ждать. Но мы ждем тебя, каждый день, и… Патрик передает привет. Он скучает. Я тоже скучаю, Гвен.Он помолчал, глядя в потолок.- Послушай, сегодня произошло нечто странное и… одновременно чертовски, чертовски классное. Помнишь, та студия, которая разорвала с нами контракт на сценарии для их сериала? Так вот. Не знаю, что там произошло, мои люди говорят, у них новый план развития… Они вернулись и хотят заключить новую сделку! Если все срастется, эти деньги закроют нашу дыру в бухгалтерии и налоговые проблемы. Ты должна приехать поскорее, чтобы я тебе все рассказал. Возможно, с новым опытом в оранжевой робе мне пока придется повременить. Даже немного жаль… Шучу. Не жаль! Пока. Целую. Люблю тебя!Гвен не перезвонила, телефон ее по-прежнему не откликался, даже голосовая почта перестала включаться. Несмотря на эйфорию, на ощущения человека, которого сняли с электрического стула в последний момент, он начал нервничать. Через два дня он не выдержал и набрал номер ее агента.- Это Ник. Николай… Я… я только хотел спросить, что там за секретность такая, почему даже телефоны отключать заставляют?- Извините? Телефоны?Он кое-как объяснил, путаясь и спотыкаясь, чувствуя себя каким-то ревнивым мужем-преследователем из плохой криминальной драмы.Помолчав, она сказала:- Я ничего не слышала о начале съемок. Наверное, путаница какая-то, даже в крупных проектах случается бардак.- Мне ли не знать, - вставил он.- Я скину вам телефон координатора и кастинг-директора, пусть все объяснят.- Да уж будьте столь любезны. У Гвен маленький сын. На дворе двадцать первый век. Нельзя взять и так просто отрезать человека от… семьи.- Я понимаю, понимаю, мистер Вальдау.- Эта секретность просто смешна.- Ну, знаете, это было условием съемок, - заблеяла она недовольно.Он еще немного поворчал, но она поспешно отключилась. На всякий случай он набрал второй номер Гвен и услышал, как зазвонил телефон в ее прикроватной тумбочке.Он позвонил на студию, и, после череды переключений, его соединили с какой-то помощницей режиссера.- Мистер Вальдау? Хорошо, что вы позвонили.Его сердце пропустило удар.- В чем дело? Вы что, ждали моего звонка?- И да, и нет. Видите ли… Мы хотели бы предложить вам прослушивание, у нас проблемы с одним из участников каста, и мы решили, что вам будет интересна эта роль.Он слушал дальнейшие объяснения, раскрыв рот от изумления, почти не веря своим ушам.Когда она закончила, он, наконец, вспомнил о Гвен.- Послушайте, ну я, на самом деле, хотел бы узнать о Гвен. Зачем вы заставили ее отключить телефон? Это как-то… неправильно.- Простите?Он рассказал. Она молча выслушала, потом сказала с этим своим беспечным калифорнийским акцентом:- Должно быть, произошла какая-то накладка в расписаниях. Или мисс Кристи занята в другом проекте, не у нас. Дело в том, что съемки начнутся только через месяц.- А примерка костюмов, прослушивания?- Что?Пауза. Он почувствовал себя конкретным идиотом.- Мы еще даже не приступали, мистер Вальдау.- Но вы прислали за ней трансфер, и она улетела в ЭлЭй… Вы должны были встретиться. Дня три назад точно.- Трансфер? Нет, еще слишком рано для сбора каста. Я лично не видела мисс Кристи, но, если хотите…Он не слушал, отключил звонок.Вечером, возвращаясь с прогулки, толкая впереди себя коляску, он увидел на крыльце знакомую кряжистую фигуру. Джайлз набрал по меньшей мере десять кило, лицо у него стало каким-то опухшим и расплывчатым, седой хохолок над красным лбом торчал, как у огромного капуцина. Он кутался в свое черное пальто, из-под коротких штанин вызывающе розовели носки - признак нестандарной натуры.- Привет, - осторожно сказал он, вытаскивая Патрика из коляски. – Зачем пришел?Джайлз сконфуженно помялся у двери, потом сказал:- Я уже минут двадцать тут жду.- А позвонить была не судьба?Водянистый взгляд из-под очков показался ему затравленным, испуганным. Джайлз посмотрел на Патрика, вяло улыбнулся и зачем-то пробормотал:- Он очень милый.- Все так говорят.- Но это правда.Неловкое молчание.- Он так похож на нее… - вытащив платок, Дикон снял очки и начал вытирать их, неловко и торопливо. – Эй. Хочешь, помогу поднять коляску?Он разрешил. Когда переодел сына и усадил в манеж, Джайлз, все еще стоя у двери, не снимая пальто, забубнил:- Думаю, ты понимаешь, зачем я… Почему я…- Нет.- Можно мне сесть?- Ты всегда такой стеснительный?Джайлз сдавленно хихикнул, прошел в кухню и сел.- Есть что-нибудь выпить?Для тебя нет, подумал он мрачно, но вытащил бутылку шардоне, бокалы и поставил на стол.- Ты тоже не можешь ей дозвониться? – с неожиданной решимостью, даже как-то нахально, выпалил Джайлз.Он изумленно замер. Рука его, державшая бутылку, дрогнула, вино расплескалось по скатерти.- Черт!- Ничего, ничего, я помогу, - Джайлз выхватил у него бутылку, налил в оба бокала и осушил свой, уж слишком поспешно.- Давай по делу, - он сел и взял вино, но пить расхотелось. Во рту было горько и сухо. – Ты, кажется, знаешь больше, чем я.- Наверное… не уверен… Но… да. Да! Что она сказала тебе?Он коротко пересказал ее фуфловую легенду.- Ладно, окей. Это было… глупо. Так легко проверяется. Странно, что ты только сегодня…- Странно, что я ей доверяю, да? Прямо удивительно. Необъяснимо.- К черту. Можно еще?Он сделал вялый жест: помоги себе сам. Джайлз налил до краев.- Гвен не в ЭлЭй.- А где?- Она туда даже не собиралась.- Где, мать твою?! – прикрикнул он. - У меня есть заказчицы. Они его сестры. Одна из них… мы сдружились. Чудесная девушка. Увлекается математикой. Умна. Образована. Странно, что в их краях таких не ценят. Не странно, нет. Обидно, вот правильное слово. Мы часто общались, пока ей не запретили… Но я не… Я не знал, что… Слушай. Я не сводил их. Когда-то, возможно, да. Но не в этот раз. Я хочу, чтобы ты это понимал, Ник. Это все не моя вина. Не моя. Не моя, черт вас всех подери.Джайлз снял очки и начал вытирать глаза растопыренными толстыми пальцами.- А чья же? – спокойно поинтересовался он.- Ее. Твоя. Не знаю.- Мне следует вернуть деньги?- Что?Несколько секунд они смотрели друг на друга через стол, и вдруг Джайлз расхохотался, слезы полились из его круглых напуганных глаз.- Так он уже заплатил?! Тебе?! И ты сидишь, спрашиваешь, чья это вина?Ему захотелось ударить очкастого педика, вмазать зубы в эту гогочущую, клокочущую страхом и вином глотку.- Откуда ты знаешь, что она с ним?Джайлз все-таки просмеялся, а потом, пыхтя и нервно вздыхая, вытащил телефон из кармана пальто.- Марьям это прислала. Послушай. Я сразу же сотру. Не хочу неприятностей, не хочу, не хочу, - капризно забубнил он. – Мне больше этого дерьма не надо. Я не хочу ничего об этом знать. Они все еще мои клиенты. Я ничего им не должен… А тебе тем более. Господи!..Он что-то поискал, потом нажал кнопку и положил айфон на стол.Слышны были какие-то хлопки, скрипы, шорох ветра, приглушенная музыка с басами, как на танцполе. Потом он услышал плеск волны. Мужской голос, говоривший на повышенных тонах. Удар чего-то твердого, будто хлопнули дверью. Девичий смех в отдалении.Потом удары, резкие и звонкие, плоть о плоть. Жалобный вскрик.- Не надо, пожалуйста, не надо. Не надо! Не надо!Запись оборвалась. В общей сложности все длилось секунд пятнадцать, не больше.- Это ее голос, - сказал Джайлз, вытирая лицо ладонями. – Господи боже. Если Марьям это записала и скинула мне, значит, дело совсем плохо. Они там, видишь ли, ко всему привычные. Ну… ко многому. Ник! Ты слышал, вообще?Он слышал. Голос ее, наполненный ужасом и мольбой, остался в его ушах, приклеился к мозгу намертво. Каждый звук в этом крике был узнаваем, и, увы, рассказать об обстоятельствах знакомства с этой интонацией он не смог бы никому. Ему стало страшно и муторно, и время словно застыло, зациклилось в одном коротком моменте стыда и ужаса. - Я сотру, - ни к кому не обращаясь, заявил Джайлз- Это нужно отнести в полицию, - вдруг вырвалось у него.- Что?!Джайлз вздрогнул и застыл. Пробормотал:- В какую, уж прости?- Она гражданка Великобритании.- Хочешь скандала?- А ты хочешь, чтобы ее там убили?- Они не убивают.- Тогда почему ты пришел, трясешься от ужаса и бухаешь, как не в себя?Джайлз надулся.- Я думал, тебе надо знать, где она. Вот доказательство.- По-твоему, она прекрасно проводит время, а? Посмотри на меня и скажи, если так.- А чего ты хотел, вообще? Она поехала к ним ради тебя. Продала то, что было быстрее всего продать. Сколько они заплатили? Блин, скажи честно, ты знал. Ты просто, мать твою, знал все с самого начала.- Неправда, - проговорил он каким-то пересохшим, надтреснутым голосом.- Ты позволил себя обмануть, так тебе было проще.- Я думал, Гвен в ЭлЭй.- Ты РАЗРЕШИЛ себе так думать. Ты уже получил деньги, как ты мог продолжать этот самообман?! Она всегда была на этом рынке. Просто не хотела. Хотела быть чистой, невинной, как девушки из романов. Ее это мучило, необходимость продать себя, ее это возмущало, она не могла через себя переступить. Я предлагал ей спасти мой бизнес, но она и тогда на это не пошла. И вдруг она отправляется в целое турне, и позволяет им… калечить себя, избивать себя, хрен знает, что они там делают! И все потому, что Ник, любимый Ник, несколько месяцев посидел без работы.Джайлз замолчал, последние слова он говорил с какой-то необъяснимой обидой и горечью.- Ты сломал ее, - вдруг выпалил он. – Я говорил, что ты сломаешь ее, и ты ее поломал. Ты и такие, как ты. Джавад, и ты, и все вы. Я берег ее. Я помогал ей во всем. Я никогда бы не… Я даже фотографии никому не… Это было мое! Для меня! Только мое! Это было искусство, целый мир, целая, мать твою, жизнь. Жизнь с Гвен. Ее скрытая сторона. Скрытые желания, тайные желания. Никто бы этого не понял. Я хранил все в тайне, я действительно ее любил. Но потом ты явился, все испортил, с полпинка обрюхатил ее, использовал, вытирал об нее ноги, изменял ей, пил, просрал все деньги, и теперь, теперь… Теперь просто отправил ее на панель.Он вскочил, желая как-то прекратить поток мерзости, кулаки сжимались от ярости. Джайлз быстро сообразил, что корячится нечто непредвиденное, он тоже встал и вытянул руку в сторону гостиной:- Там твой сын, - предупреждающе прошипел он. – Не забывай этого, Ник. Не надо его пугать.Он, не моргая, уставился в это перекошенное, дрожащее, бледное, как тесто, лицо.- Я сотру, - слабым голосом, неизвестно, кого, предупредил Джайлз. – Сотру эту хрень. Мне не нужны неприятности!Он ткнул в экран телефона. Подняв голову, развел обе руки:- Все. Все. Не устраивай мне сцен. Я ухожу, видишь?Молча, цепенея от гнева, он шагнул к Дикону, но остановился. Тот пугливо попятился к прихожей.- Ник? Знаешь, она вернется. Вот увидишь. Гвен вернется к тебе. Она… она ведь всегда к тебе возвращается.