Глава 26 (1/1)

― Я просто не представлю, что́ у этой девушки на уме. С начала года она общалась со всеми. А потом как-то резко стала общаться только с девчонками. Драко Малфой лежал на свой кровати и внимательно разглядывал потолок. ― Ничего не внезапно, — Блейз с сочувствием смотрел на друга. — Вначале всем было интересно, что она за человек, вот ей и приходилось на всех обращать внимание. Потом ажиотаж немного спал, а мы заинтересовались книгами, вот она и нашла себе компанию. ― Но сегодня она настолько сильно не желала со мной разговаривать, что даже сбежала через окно! ― А ты уверен, что она именно не хотела с тобой разговаривать, или просто ей не понравилась выбранная тобою тема? Разница-то колоссальная. ― Эй, я не понял, — Драко от возмущения даже сел на кровати. — Ты что, на её стороне? ― Я ни на чьей стороне. Просто пытаюсь разобраться в ситуации. А ты ведёшь себя глупо. Что с тобой такое? Ты даже к Уизли практически перестал цепляться. ― А что к нему цепляться? Вот ещё, буду я снисходить до всяких предателей крови. ― Но раньше же снисходил. ― Да раньше я к Поттеру цеплялся, а этот просто под руку лез. ― Всё с тобой ясно. Твоя одержимость Поттером всегда восхищала меня. Ты ещё не записался в его фанклуб? ― Да иди ты, — Драко раздражённо махнул рукой. — А что, такой существует? ― Ещё со второго курса, как Криви в школу поступил, — Блейз проказливо улыбнулся. ― А тебе-то откуда известны такие подробности? ― У каждого из нас свои секреты, — Забини загадочно ухмыльнулся. ― Ты первый в него и вступил, да? Ну, признавайся же, Блейз. — Малфой присел на кровать к другу и с показательным сочувствием обнял его. — Ты давно тайно влюблён в Поттера и боготворишь его? Да? ― Вот не надо меня посвящать в свои тайные желания. Я и так знаю, что ты практически дрочишь на Поттера. ― Да как ты?! — Драко задохнулся от возмущения. Забини отошёл подальше от своего друга и улыбнулся. ― Да ладно тебе, об этом никто не догадывается. Разве, что Грейнджер. ― Да что ты там себе уже понапридумывал?! ― Успокойся, я уверен, у тебя это взаимно. Драко потянулся за палочкой. Забини от греха подальше выскочил из комнаты.*** Большая толпа студентов собралась у кабинета чар, что было весьма нетипично — профессор Флитвик никогда не закрывал кабинет перед парами, и учащиеся могли занимать места еще до звона колокола, дожидаясь начала занятий в аудитории. Но, видимо, у профессора появились более важные дела, чем беспокоиться об удобстве студентов. ― Хей, Уизли, как тебе без Поттера живется-то? — послышался выкрик из толпы слизеринцев, что стояли с одной стороны от кабинета. ― А почему это кого-то волнует моя жизнь? — Рон сразу не понял, от кого пришло заявление, поэтому решил пока отделаться нейтральным вопросом. ― Ну как же, мы ведь переживаем, — слизеринцы немного расступились, чтобы было видно говорившего. — Ты же так привык лизать Поттеру задницу, что наверняка сейчас себе даже места и подходящего занятия найти не можешь. Уизли перекосило от такого заявления. В последнее время он и так чувствовал себя не в своей тарелке, а тут еще и нападки непонятно от кого. Обычно, когда Рон приезжал в Хогвартс, он постепенно начинал чувствовать спокойствие, на это уходило обычно около месяца, но изменения наступали практически моментально. А в этом году такого не происходило. Он всё ещё чувствовал себя раздираемым противоречиями, и на периферии слуха будто орала его мать, вечно недовольная его поведением. Ему требовалось сбрасывать негативную энергию в бо́льших объемах, чем обычно в Хогвартсе. И если раньше для этого отлично подходил Малфой, то в этом году Драко его будто замечать перестал. Или просто не было того, что заставляло бы его обращать внимание на Рона. Поэтому и были все эти нападки на новенькую и в целом на раздражающих его людей, то есть практически на всех. Иногда даже на Гермиону. ― Неужели ты так хочешь, чтобы тебе полизали зад, Пайк? Прости, но это не ко мне. Попроси лучше кого-нибудь из своих дружков. Проходящие мимо студенты других курсов прислушивались к начинающейся перепалке, и некоторые останавливались посмотреть на результат, а другие наоборот прибавляли скорости, чтобы оказаться от этого места как можно дальше, когда запахнет жареным. Иногда слышались шёпотки: «Да пойдём отсюда лучше». Или же: «Я хочу на это посмотреть!» ― Да как ты смеешь! — этот слизеринец оказался даже вспыльчивее Рона, он явно не был готов к тому, что, закаленный вечными перепалками с Малфоем, Уизли сумеет дать хоть какой-то словесный отпор. — Ты даже представить себе не можешь, на что ты сейчас нарываешься! ― На атаку бешеных хорьков? Или, погодите, такое может провернуть только Малфой? А вы — только стоять рядом и смотреть с завистью? Разъярённый Пайк уже готов был произнести какое-нибудь проклятие, когда его остановил насмешливый голос Паркинсон: ― Кристофер, не кипятись, этот раунд за Уизли. Умей затаиться и нанести смертельный удар в неожиданный момент. Мы же змеи, в конце концов. Тишину, наступившую после слов старосты, разрушил звонкий голос мелкого гриффиндорца, который с удовольствием наблюдал за перепалкой. ― Его зовут Кристофер. И фамилия у него Пайк? Его родители фанаты Звездного пути? Но он же слизеринец, да? А значит, чистокровный. А значит, не смотрит телек и не знает, что такое сериал и «Звездный путь». Либо его родители отличные конспираторы и хорошие шутники, либо это просто великолепное совпадение! Это всё так интересно! ― Майкл, заткнись, — попросил такой же мелкий рядом стоящий гриффиндорец, явно друг говорящего, уже привыкший к такому поведению юного мага. ― Но это же так интересно! Практически целая теория заговора! Ты только представь себе чистокровную семью, которая обустроила дома тайную комнату с изобретениями маглов и в тайне от всех наслаждается произведениями кинематографа. Они не могут никому из своего окружения рассказать об этом, потому что их в лучшем случае не поймут, а в худшем — даже представить сложно. И всю свою любовь к понравившемуся сериалу они могут выразить, лишь назвав своего сына в честь одного из героев… Мальчик явно ещё долго мог рассуждать на эту тему, но тут перед ним встала Гермиона, закрыв юных магов от яростного взгляда Пайка. ― Скоро прозвенит колокол, так что вам пора поспешить, — и, уже поворачиваясь к слизеринцам, она одними губами произнесла «бегите», что мелкие гриффиндорцы тут же и сделали. — Это, конечно, всё очень занимательно, — Грейнджер осмотрела всех студентов, — но колокол действительно скоро прозвенит, а нам уже открыли кабинет. Так что пора на уроки, пока факультеты не лишись пары десятков баллов за опоздание. Внимательно осмотрев застывших студентов, не собирающихся двигаться, староста набрала побольше воздуха и повысила голос: ― Живо на уроки! — пространство перед кабинетом очистилось почти моментально. ― Я вам это с рук так просто не спущу, — тихо прошипел Пайк, внимательно глядя на Грейнджер и Уизли. ― Очень на это надеюсь, — практически выплюнул Рон, рассматривая Кристофера в ответ.*** Дадли поёжился. Последние полтора года озноб посещал его непозволительно часто. После нападения его кузена, или неизвестных тварей на них с кузеном, Дурсль младший практически забыл, что такое тепло. Он не мог согреться от батарей, огня или горячей воды. Не помогала жаркая погода на улице. Даже когда все вокруг изнывали от жары и подумывали над тем, насколько дорого им обойдется прогулка голышом, Дадли надевал свою самую тёплую байку — и всё равно его колотила дрожь. Парень в который раз постарался сильнее закутаться в куртку и снова сосредоточился на лекции преподавателя. Чтобы там ни сделал его ненормальный кузен, Дадли нужно было окончить школу. И раз теперь, из-за постоянного холода и озноба, бо́льшую часть вечера, когда температура начинала падать, Дурслю приходилось проводить дома, то, кроме чтения, видеоигр, телевизора и уроков, у него не осталось интересных занятий. К тому же, у Дадли ухудшалось зрение, так что времени на видеоигры и телевизор было катастрофически мало. Пусть родители его просто обожали, но портить здоровье позволить не могли. Поэтому он всё ещё сидел на строжайшей диете, кушая только очень здоровую пищу. ― Большой Дэ, ты с нами? — Пирс подошёл к Дадли, как только прозвенел звонок о конце урока. ― Естественно, без меня вы всё равно ничего не сможете сделать. Компания парней направилась к стадиону школы, там была своя спортивная площадка, на которой любили собираться школьные банды, чтобы пообщаться или выяснить отношения. В основном, шайка Дадли собиралась тут для первого — всё же они были слишком малочисленной группой, чтобы всерьёз лезть на конфликт с другими. Поэтому, выслушав все главные новости их школы и близлежащих окрестностей, Дадли уже собирался домой, когда к их компании подошёл Крис Уолберг, глава одной из банд старшей школы. ― Ну что, Дадличек, ты всё ещё не в состоянии согреться? Бедный маленький мальчик, которого больше не любит мамочка, ведь тепла ему уже не хватает. Когда же ты переживешь всё это? ― Не твое дело, Уолберг. Отвали уже от меня, — Дурсль не стал сильно заострять внимание на этом парне. С ним они начали конфликтовать, как только Дадли перевёлся в эту школу. Крис к тому времени учился в девятом классе. Сначала Дадли пытались подмять под себя — не вышло. Потом стали пытаться гнобить из-за лишнего веса, малочисленности банды. Тут тоже оказалось мимо. Дурсль обычно сам издевался над другими, и изменять своим привычкам он не собирался. А тем более, дать кому-то потешаться над собой, когда дома он практически Бог, позволить он не мог. А потом произошло то странное нападение, месяцы реабилитации и непрекращающийся холод, так что у многих появились новые причины для издевательств, которые прекратить у Дадли не было никаких сил. Он просто хотел, наконец, перестать трястись. И вовсе не из-за страха. ― А ты пробовал пойти от обратного? — сегодня Крис был настроен решительно и не собирался упускать такую желанную жертву. — Может, тебе стоит промёрзнуть основательно — и тогда всё пройдёт? Ребята, как вы думаете? — обратился Уолберг к своим подпевалам. ― Отличная идея, Крис. Стягивай с него куртку. Пусть почувствует всю любовь окружающей природы! Шайка Криса окружила Дадли, оттеснив Пирса и остальных. Дурсль даже не успел сообразить, что происходит, когда с него стащили куртку и попытались добраться до остальной одежды. Ещё мгновение, и Дадли скорее почувствовал, чем осознал, что начал отбиваться. Он резко развернулся, чтобы сбросить с себя чужие руки, при этом толкая кого-то плечом в район груди. Правая рука моментально сжалась в кулак, и вот уже под костяшками парень чувствует чью-то кожу. Удар левой, отступить назад, оттаптывая чьи-то ноги. Получить от кого-то в скулу, что заставляет ту гореть огнем. Тело становится быстрее, сердце ускоренно гоняет по организму кровь, принося долгожданное тепло, чужие удары чувствуются как через призму чужих ощущений — смазанными и не очень уверенными. Двигаться и наносить ответные удары становится всё проще и желанней, ведь долгожданное тепло только прибывает и заставляет ощущать себя живым. Сколько прошло времени с начала драки, Дадли не знал, но в один момент он просто ощутил, что под его удары больше ничего не попадает, он машет кулаками просто в пустоте. Дурсль огляделся и понял, что шайка Криса валяется кто где вокруг него. Некоторые парни уже начали очухиваться, но повторно лезть в драку явно не горели желанием. ― Большой Дэ, ты как? — к Дадли осторожно подошел Пирс. ― Да нормально, — парень выдохнул, чувствуя, как такое долгожданное тепло отпускало его. Вместе с приходом осознания реальности, стало уходить тепло и ощущаться все полученные травмы, начиная от разбитой губы и рассечённой брови и заканчивая жуткой болью в районе рёбер. ― Это было нечто! — Пирс осмелев, стал показывать все те эмоции, что испытывал во время драки. — Никогда не видел, чтобы ты кого-нибудь так колошматил. Даже со своим кузеном ты был мягче. Ты просто монстр! ― Ага, точно, — восприятие Дадли ещё было несколько заторможенным, но он точно понял одно: без драки больше не сможет.