ГЛАВА 17.2 (1/1)

Follow me to the dark sideAnd never look back.ObscuredК вечеру метель превратилась из грязно-серого потока, навевающего безрадостные мысли и воспоминания, в подсвечиваемый светом фонарей пушистый снегопад. Майрон не смог отказать себе в паре минут его спокойного созерцания, прежде чем задернул плотные шторы.Если бы он слал кому-нибудь новогодние открытки, то только с такими видами вечерней снежной идиллии.Вопреки ожиданиям, в голове было тихо и пусто.Ни одной тревожно зудящей под черепом, бесконечно воспроизводящей саму себя мысли.Только холод, завывающий в пустых залах головы ледяными северными ветрами.За спиной со злым шкворчанием легло на толстую сковороду мясо. Майрон невольно обернулся на звук, чтобы пронаблюдать, как сосредоточенный Мелькор ловко орудует ножом, кухонным молотком, мельничкой со специями и Тевильдо, который отирал огромными ушами его ноги.—?Ты чего, уже всё съел? —?озадаченно уточнил тот у задравшего кверху голову кота.Кот ответил утвердительно?— протяжно заорал и благоговейно зажмурился.Мелькор без каких-либо сомнений сбросил ему не самый маленький отборный кусок, выменяв тем самым несколько минут тишины.Обернулся к Майрону, сопроводив поворот головы мелодичным позвякиванием золота в открытом ухе, и подмигнул. Будто одобрил этот долгий немигающий взгляд на себе.—?Помогать будешь?Майрон непроизвольно отвёл взгляд и привычно ссутулился, смешавшись от того, что его внимание было замечено.Впрочем, Мелькор обладал способностью распространять своё состояние на всех окружающих, независимо от того, искрился он бешенством, ядовито сочился раздражением или светился самодовольной монаршей непринужденностью.Майрон имел короткое удовольствие наблюдать за ним на светских мероприятиях.В любой толпе Мелькора легко узнать по особой манере двигаться с лёгкой ленцой. Свободно держать бокал, зажигать сигарету и делать первую затяжку с таким смаком, что любому, кто смотрит, захотелось бы закурить. Легко и естественно похлопывать по плечу собеседника, с которым познакомились минуту назад или даже не знакомились. Говорить рычаще-низко, слегка растягивая слова, будто этот язык для него чужой, и он старательно вспоминает грамматические конструкции, прежде чем выдать предложение целиком. Раздвигать губы в самоуверенной улыбке, которая всем недвусмысленно дает понять, кто настоящий хозяин этой вечеринки. Но самое главное?— смотреть в глаза. Он всегда смотрит на собеседника так внимательно, что любой, кого он слушает, чувствует свою значимость и весомость того, что говорит.За каким бы колченогим низким столиком или, напротив, высоченным неустойчивым барным стулом его ни посадили, он всегда устраивался на нём с поистине королевским комфортом.Это всё должно бы раздражать, но?— парадоксально,?— это притягивало к нему абсолютно всё внимание, делало центром притяжения мероприятия.Майрону хватило всего пары совместных вылазок, чтобы оценить всю мощь бауглирова влияния на окружающих.Но их не хватило, чтобы не чувствовать его на себе.Сейчас Мелькор чувствовал себя спокойно и раскованно. Кажется, лишь чувствуя это, Майрон смог почти сразу опустить сложенные перед грудью руки и расправить оборонительно опустившиеся плечи. Почувствовав эту?— будто подаренную,?— расслабленность.Деловито подкатал рукава рубашки и пожал плечами:—?Конечно. Чем тебе помочь?—?Значит, смотри. Там в холодильнике овощи, отбери на свой вкус и сделай салат. А потом я тебя научу делать лучший в этом грешном мире соус.Более подходящего задания для себя на кухне не нашел бы и сам Майрон. Он никогда не мог есть овощные салаты, приготовленные чьей-то чужой рукой. Потому что был уверен, что никто не утруждает себя достаточным их промыванием (и, будем честны, это действительно так). А отсутствие термической обработки делало такие блюда негигиеничными, что в голове Майрона примерно равнялось смертельно опасным.Сам Майрон промывал с мылом даже зелень, чему сейчас и посвятил свободные руки.Пока он тщательно промывал и нарезал овощи, Мелькор успел нажарить мясо и вернулся на свое место за столом, где расслабленно развалился с полным на то правом.Медленно смакуя виски из охлажденного толстостенного стакана, зачитал вслух несколько новых статей о себе из сети, комментируя особенно сочные отрывки.—??…нам удалось заполучить эксклюзивное интервью с опальной рок-звездой, в котором он охарактеризовал ситуацию как крайне тяжёлую?. Ну да, ну да, это когда у меня на телефоне не сработала блокировка спама, и я послал их нахуй после приветствия. Действительно, тяжелее ситуацию сложно придумать,?— с мрачной усмешкой протянул он, пальцами свободной руки атакуя развалившегося у него на коленях кота.Кот широко распахивал розовую пасть с белоснежными, острыми как иглы зубами, и растопыривал опасные когтистые лапы, но при этом громко мурчал и всерьез отбиваться не решался, будто его личный кошачий кодекс чести, если такой и существовал, запрещал царапать руки тех, кто его кормил. Или конкретно эти руки.—?Или вот тоже хорошо: ?На прямые вопросы журналистов Бауглир отвечает уклончиво, наверняка по совету адвоката. И нам бы не хотелось делать поспешных выводов, но то, как он сейчас прорабатывает линию защиты, говорит о многом. Ведь невиновным защитники в суде не нужны. Хочется посмотреть, какую сказочку он расскажет всем на этот раз. Однако сразу скажем, на месте адвокатов, мы бы поставили на Варду?. Гениальная работа. Майрон, а ты что знаешь о журналистской этике?Вопрос не требовал ответа. Впрочем, даже если бы требовал, Майрон эту тему комментировать не решался. Мелькор не уставал бравировать равнодушием к поднятому вокруг него вихрю грязно-серых скандалов. Но то, как едко он комментировал особенно злые статьи, как впивался глазами в каждую новость о себе или о Варде, однозначно выдавало его заинтересованность.Было слишком очевидно, что за этим звериным оскалом и мрачными шутками скрывается желчно-желтое, разъедающее Мелькора изнутри разочарование и глухая, затаенная, бурыми струпьями запекшаяся боль.Майрон опасался, что Мелькор взорвется, если с ним поделиться такого рода наблюдениями. Это как дать понять, что видишь слабости, которые не просто скрывают, а пытаются игнорировать. Само игнорирование которых, единственное, возможно, позволяет держать себя в боевом расположении духа.Готовка затягивалась: приготовление Майроном блюд всегда отнимало много времени.Когда он закончил с заправкой, половина бутылки виски была уже пуста, а кота затискали до того, что он капитулировал и позорно бежал с места боя, нервно подергивая на ходу лысой спиной.Впрочем, несмотря на это, Бауглир никаким образом не проявлял нетерпения, не просил Майрона делать его часть работы быстрее и не лез с советами. Была это внезапно развитая тактичность или Мелькор просто получал удовольствие от этого вечера?— неясно, но Майрон всё равно был ему благодарен.—?Ты читал, в блоге у Тхурингветиль вышла новая обзорная статья про концерты ?Богов и монстров?? —?спросил Мелькор, подплавленным крепким алкоголем взглядом внимательно следя за тем, как Майрон сервирует стол сложно свернутыми салфетками из плотного гранитно-серого льна.—?О, очень люблю её блог, такая острая на язык мышка. Но последнюю статью еще не читал. Что там?Мелькор неопределенно хмыкнул, бросил внимательный взгляд. Задумчиво протянул:—?Любишь? Не знаю, мне от неё не по себе. Она пишет обо мне такие статьи, что мне их неловко читать. Так что я радуюсь только тому, что она, каким-то чудом, не знает или не искала этот адрес.Майрон невольно улыбнулся.—?Да, у неё какие-то… ммм… вкусовые описания своего отношения к твоему творчеству. Как там было… ?Бауглир дает нам почувствовать вкус своей агрессивно доминирующей музыки?. Что-то такое, да?—?Ооо, та самая статья,?— Мелькор пристыженно прикрыл глаза рукой, будто сам надиктовал такое непотребство. —?Там же было нечто вроде ?энергетика его песен такая эротично-ядерная, что, клянусь, я чувствовала их запах и этот дразнящий солоноватый привкус на языке. И знаете что? Мне. Понравилось?.Мелькор покачал головой.Майрон засмеялся?— только чередой коротких, резких, беззвучных выдохов.—?Мне интересно, что она скажет о ?Драконе?, который прямо сейчас в процессе догрузки,?— задумчиво сказал он, осторожно раскладывая ломтики отбивных специальной лопаткой по тарелкам.—?Не интересно,?— Мелькор принял тарелку и пожал плечами. —?Майрон, эта песня доведена тобой до того, что ощущается кожей и вибрирует неспокойной силой в сердце. Она невыносимо прекрасна. Поэтому любой, кто скажет о ней что-то иное?— не больше, чем жалкий лжец или трус. Так что посмотрим заодно, действительно ли она настолько откровенна, какой кажется.Майрон бросил на него быстрый взгляд, но промолчал.—?А насчет ?Богов?… —?продолжил Мелькор. —?Кажется, у нынешнего состава всё очень тяжело. Я видел ролики, они все на пределе. Хотя… на пределе были мы. Они, между нами, уже не вывозят. Ну, кроме Намо. А у них еще десять выступлений впереди или около того.Майрон покачал головой.—?Как менеджер, я вижу этот тур чередой ошибок и опрометчивых управленческих решений. Но самое печальное, что ударит это только по музыкантам, той единственной единице, которой я сочувствую в этой ситуации.Мелькор сжал челюсти. Метнул тяжёлый взгляд исподлобья.Нет, ему совсем не жаль ?Богов?. ?Боги? получили закономерный ожидаемый итог трёх лет сволочной работы без перерывов.Каждый из них знал, что ?Илуватар Корпорэйшн? не остановится. И что обидно?— Мелькор очень хотел, но не имел права обвинить во всем Эру.Гигантский маховик энергетики их группы раскрутился обширным фан-сообществом, нездраво желающим быть ближе к своим кумирам; бесконечными тиражами мерча; сплошным потоком записей и клипов. Растянулся плотным вязким потоком, который затянул в себя всё живое, находившееся поблизости, подобно чёрной дыре.Эру просто оседлал эту волну. Закономерно хотел выжать из неё максимум профита, как поступил бы любой сволочной продюсер.?Продавай, пока продается!?Знал он девизы всех этих управленцев, которые воспринимали музыку исключительно шумовой волной, которая способна или неспособна приносить деньги.Мелькору хотелось бы сказать, что он бунтовал. Хотелось бы скрестить пальцы, но говорить, что он требовал остановиться. Только правда в том, что он не требовал.И в этом Готмог в их первую встречу оказался пугающе, унизительно прав. Попал в ебучую десяточку.Ротвейлер на розовом строгаче?— это он и есть.И всё время, что он сам себе внушал, что ?он-то не из этой тусовки?, всё время, что он огрызался с менеджерами, или с Аулэ, или с Вардой и Манвэ, или с Илуватаром?— он делал всё, что было нужно. Всё, что спускали сверху в качестве задач.Рычал, а потом ехал и делал, стоило только почувствовать острые шипы на затянувшейся на шее петле.Всё это время он не просто ?был в тусовке?. Он задавал ей тон, был её главным анти-богом. Кормил своей кровью и всегда вовремя подкидывал дров, чтобы внимание к нему не гасло.Писал ли он своё? Едва ли.Он хотел. Думал, что нужно.Думал, что займется, когда появится время.Но он не делал нихрена, кроме того, что ему говорили.Ему хотелось?— славы и денег. Но не это главное. Главное?— влияние. Эта гигантская толпа, живое полотно энергетики и душ, послушное прихоти, отзывающееся на любое колебание: технически, связок, но фактически?— где-то в груди.Мелькор крепко подсел на власть с первого же крупного концерта. Остановиться было не в его силах. Ему это было физически нужно?- раз за разом укрощать это бушующее море, подчинять своей воле, направлять и увлекать вслед за собой.Он сам?— его образ, грим, костюм,?— всё это было вторично на сцене. Он брал голосом. Брал жёстко, с первых аккордов своей партии. И он никогда не промахивался.Он всегда знал, что нужно дать им?— конкретно сейчас, конкретно в этой песне, в этом клипе, на этой фотосессии.Если быть предельно откровенным с самим собой?— с вот этим куском мяса, который в просаленном помятом паспорте с паршивой фотокарточкой почти незнакомого, давно забытого похмельного вчерашнего подростка записан ?Мелькором Бауглиром?,?— то он начал бунтовать, лишь когда у него стали забирать его песни. Его эфирное время. Настойчиво оттесняли с центра в дальний угол.Он начал бунтовать, только когда под угрозой оказалась его власть.Мелькор вздрогнул, тяжело всплывая из омута свинцовых воспоминаний.Глухой колючей горечью?— в который раз,?— кольнула мысль: ?А ведь Она из них троих сейчас самая слабая?.Ты видел запись. Она почти сломалась.Тьма её дери.Не верю.Она же несгибаемая, стальная. Она сильнее всех, кого ты знаешь.Но в голове само собой всплывает воспоминание из школьного курса физики?— ?усталость металла?. Когда мощные стальные листы лопаются и трескаются от напряжения. Избыточного напряжения, под которым находятся слишком долго.Мелькор потушил вспыхнувший яростью взгляд.Сделал глубокий глоток, чтобы высоким градусом ожгло рот?— и забрало непрошенную тоскливую боль из головы.?Она о тебе не много беспокоилась. Ты же давно выбросил из головы это жалостливое дерьмо, что опять? Ты знаешь, что ей нормально платят за её работу, и она добилась всего, чего хотела?.—?Не стоит сочувствия, Майрон,?— ядовито сказал он вслух, отвечая на внимательный, остановившийся на его лице взгляд. —?Поверь мне, что абсолютно всё это включено в их контракт, и они прекрасно понимали, под чем подписывались. И я в свое время тоже всё прекрасно понимал. У всего своя цена. Давай лучше есть.Он поддел на вилку кусок.Майрон выжидательно наблюдал, как Мелькор утоляет голод.Когда первый ломтик мяса исчез, Майрон задумчиво повозил помидором по тарелке, выдохнул и начал:—?Мелькор. Как ты отреагируешь, если я скажу, что на примете есть женский вокал и соло-гитара?Мелькор пригубил из своего стакана и посмотрел в ответ с прищуром.—?Я скажу, что мне не нравится ощущение, будто ты меня готовишь к какой-то информации, которая будет мне сильно не по душе. Ты сам прекрасно знаешь, что нам очень нужны вокал и гитара. Так же как знаешь, что мы оба не единожды обыскали рынок, и не смогли найти тех, кто бы нам подошел?— или кому подошли бы мы. Поэтому выкладывай прямо, не юли.Майрон ответил на его взгляд задумчиво, словно в очередной раз прикидывая, как охладить это блюдо перед подачей.Вместо ответа он поднялся и прошел к холодильнику.—?Возможно, мы искали не там,?— наконец, таинственно сказал он и достал откупоренную бутылку красного вина. —?И, в любом случае, я считаю, мы должны рассмотреть любую возможность, даже если она кажется призрачной или неверной, правильно?Мелькор приподнял бровь, наблюдая, как Майрон достает бокал и наполняет его до четверти. Бросает на него оценивающий взгляд, вздыхает и доливает до половины.?Подождите, мне ведь не мерещится? Это откупоренная бутылка красного вина?— в холодильнике? И как она туда попала, если я вино не покупал??И ведь не простая бутылка столового из ближайшего супермаркета, а редкое географическое со сложным букетом и длинной родословной.Вопрос, конечно, риторический. Но Майрон был равнодушен к алкоголю, сколько он его знает. И пусть время их знакомства не исчисляется веками, в памяти Мелькора навсегда высечено, что он пьет либо воду, либо крепкий черный кофе без сахара.Конечно, он не задал бы этого вопроса вслух, даже если бы он был главной загадкой человечества.Однако, спроси он, Майрон только спокойно пожал бы плечами.Просто не так давно Мелькор сказал ему, что красное сухое вино прекрасно гармонирует с мясом. И Майрон, пристрастившийся к стейкам по-бауглировски поразительно быстро, сначала отнесся к этой фразе с долей подозрения, как к очередной двусмысленной шутке. А затем проконсультировался со специалистами, и ему помогли выбрать действительно неплохой напиток.Майрон мог бы с уверенностью сказать, что удивлен этому приятному расширению вкусового спектра.—?Я заинтригован сверх меры,?— протянул Мелькор, с интересом наблюдая, как Майрон подносит бокал к носу и вдыхает запах, блаженно прикрыв глаза.—?Хорошо, я готов,?— Майрон вернулся за стол и посмотрел на него прямо. —?Нам предлагает послушать своих ребят Готмог.—?Нет,?— улыбка с лица Мелькора пропала быстрее, чем он успел закончить.Майрон выдохнул и резко ослабил напряженные плечи. Бросил беспомощный взгляд.—?Почему ?нет?? Ты ведь их даже не знаешь.—?Ты тоже.—?И это не мешает мне дать им шанс. Потому что, я считаю, Готмог очень метко понял нашу потребность. Это от того, что он очень профессиональный и…Мелькор презрительно фыркнул и отвернулся. Покачал головой и снова сделал глоток из стакана.—?Профессиональный он, конечно. Нет. Нет, потому что нет. Вертел он наши с тобой потребности. Он сам отбитый на всю голову говнюк, и каких мудаков он притащит на прослушивание, я и так прекрасно знаю. А главное, знаю, зачем. В конце концов, я не один год пел в подобном коллективе. И меня не устраивает этот подход.—?И зачем, по-твоему, он их притащит? —?Майрон не скрыл, что удивлен.Мелькор выразительно огладил подушечкой большого пальца сложенные вместе указательный и средний.—?Деньги? Брось.—?Я тебе гарантирую. Не знаю, что у него там за тусовка, но он решил подтащить еще каких-то зубастых оборванцев туда, где потеплее, и, видимо, думает, что сможет с тобой обо всем договориться, минуя меня,?— чем больше Мелькор говорил, тем сильнее в нём разгоралось бешенство. —?Но нет, так дело не пойдет. И давай-ка я ему прямо сейчас об этом сообщу.Мелькор достал смартфон с намерением сделать ?последний? звонок.?Последними? Варда всегда называла звонки своим бывшим. Это звонок, после которого абонент удаляется из записной книжки, а номер блокируется. Она очень любила расставаться именно так?— это экономило ей изрядное количество времени.Со временем этот эвфемизм перешел у них на все звонки, которые прекращают любые отношения: романтические, дружеские или деловые.—?Стой,?— Майрон выбросил вперед руку, сжал пальцами его запястье. —?Пожалуйста, не торопись. Давай всё обсудим.—?Что ты хочешь обсудить? —?Мелькор взглядом проследил от холодных пальцев на своей руке до тёмных глаз напротив.—?Может, я чего-то не знаю? —?Майрон сместил пальцы на горячую ладонь, сжал сильнее. Свободной рукой вытащил телефон Мелькора из его рук и отложил подальше на стол, как что-то потенциально ядовитое или взрывоопасное. Будто это сам телефон послал бы Готмога в бездну, стоило лишь нажать кнопку вызова. —?Вы ведь можете здорово сработаться. Пожалуйста, расскажи, что у вас за ненависть, откуда она?Мелькор горько усмехнулся и упрямо качнул головой. Неловко собранные в слабый пучок волосы в такт махнули непослушными черными прядями.Майрон никогда раньше не думал, что прическа может так менять лицо. С убранными волосами Мелькор кажется будто бы еще более худым; черты лица становятся строже и тоньше. Словно собирая вызывающе длинную непослушную копну, он сознательно смиряет бунт. С опасно-хищного становится более аристократичным. Два узла шнурком?— и вот уже перед Майроном не агрессивно-оскаленный тиран, столкновение интересов с которым синонимично верной мучительной смерти, а потомок какого-нибудь древнего деспотичного лорда-завоевателя с портрета в старом сказочном замке. Во всяком случае, такими их Майрон себе представлял, когда читал о них книги.Эти метаморфозы во внешности чаруют так, что от лица сложно заставить себя отвести взгляд. Особенно сейчас?— когда Майрон почувствовал себя вправе смотреть.В черепной коробке тревожно завозились рифмы. Майрон узнал это давно забытое ощущение: как некоторые поэтичные образы требуют срочной упаковки в форму. Но святая тьма, как же давно он ничего не писал!Мелькор повернул руку ладонью вверх, подставил её касаниям. Долгим немигающим взглядом поощрил продолжать.Майрон ответил на его взгляд спокойно и прямо. На мгновение задержал свою ладонь над лежащей на столе.И, наконец, медленно провел по горячей коже ледяными кончиками пальцев.Незначительное касание обнаженных ладоней. Но Мелькор прерывисто выдохнул, не отводя пристального взгляда. Бросил:—?Да хрен с ним. Нет у нас с ним никакой ненависти.Майрон положил свою ладонь сверху, посмотрел с отчаянием.—?Пожалуйста. Я возьму на себя все связанные с этим риски. И сам обсужу с Готмогом финансовую сторону вопроса.—?Еще чего.—?Ладно! Ладно. Как ты хочешь. Просто… Я цепляюсь за любую возможность. Ты сам знаешь, насколько у нас всё непросто, и легче не будет. Мы в самом начале пути, а меня не покидает ощущение, что мы движемся сквозь льды или застывшую смолу. Всё, что раньше, даже до ?Илуватар Корпорэйшн?, у меня решалось парой звонков, сейчас превратилось в поиски золотого песка на давно выпотрошенном месторождении. Ну, ты ведь понимаешь, что я ничего не стал бы делать во вред нашей идее?Мелькор фыркнул, отвел глаза.—?Ты-то не стал бы. Но… ведь и тебя можно обмануть.—?Мелькор,?— тихо позвал Майрон, призывая вернуть контакт взглядами. —?Не так легко, как тебе кажется. Несмотря на всё, что ты знаешь обо мне, у меня большой опыт в администрировании. Поверь, я знаю, какие бывают сложности с андеграундными музыкантами. Мы будем осторожны, но… это шанс. Просто посмотрим, хорошо? Если не понравится?— ты сам им скажешь свой вердикт в любых выражениях, которые посчитаешь нужными. Им и Готмогу.Мелькор тяжело вздохнул. Посмотрел на Майрона. В глазах напротив нет мольбы, только спокойное ожидание. Будто он в самом деле готов принять любое его решение как лучшее и верное.?Я привел аргументы, но мы сделаем так, как решишь ты?,?— говорил этот взгляд. Только Мелькора не проведешь, он знает: кто угодно другой, может, и мог бы отказаться от запланированного, но точно не Майрон. Хотя иллюзия всё равно приятная.Мелькор перевел взгляд на их руки, сжал согревшуюся на его коже ладонь.Скользнул большим пальцем к запястью, обвел подушечкой выпирающую шаровидную кость, а затем задавил синеватую ленту пульса.Тягуче-медленный ток крови участился спустя мгновение после касаний, ударил в ответ плотными крупными узлами.Мелькор поймал чутким ухом прерывистый выдох. Не вернул взгляд, сосредоточившись только на руках. Перевил пальцы и сильнее сжал предоставленную ему ладонь.—?Согласен,?— наконец, лениво протянул он и ворчливо добавил. —?Только если ты сейчас нормально поешь.Майрон не сразу понял, о чём речь, нахмурился с подозрением.Стоило Мелькору сейчас подмигнуть или поделиться одной из широкой палитры своих похабных улыбочек, и Майрон отказался бы, даже не вникая, что он имеет в виду.Но Мелькор только выразительно перевел взгляд на его тарелку, где пара сиротливых черри соседствовала со скромной долей мяса.Свободно откинулся на спинку стула, не отнимая руки.—?Тэвильдо жрёт больше, чем ты,?— скептически приподняв бровь, прокомментировал Мелькор это жалкое зрелище. —?Причем существенно.Майрон опустил взгляд туда же. Снова вскинул голову. Посмотрел внимательно и серьезно, будто шел на настоящий компромисс.—?Хорошо. Какое количество еды ты посчитаешь нормальным?Мелькор завел глаза.—?Пожалуйста, только не надо наедаться до тошноты, чтобы дружить с Готмогом. Я просто беспокоюсь.Майрон спокойно кивнул, словно признал этот обмен уступками вполне достойным.—?Когда тебе будет удобно их послушать?Мелькор лишь неприязненно дернул плечом.—?Мне без разницы.—?Хорошо, тогда ничего не планируй на послезавтра, пожалуйста.***Майрон сидел на диване, буравя прямым немигающим взглядом плотный лист избыточно, вычурно качественной глянцевой бумаги, варварски вытертый на сгибах.—?Что ты с ним делал? —?он мучительно изломил брови, старательно расправляя безнадежно испорченный постер.—?Вообще, я специально его взял в одном клубе, чтобы обсудить с тобой, а потом как-то всё не до того было. Вот и таскал в куртке. А сейчас полез зажигалку искать и наткнулся на него. Подумал, тебе будет интересно увидеть этот материал, так сказать, в натуре. Интересно?Майрон убрал от лица кричащее ретушью фото Намо Мандоса, заманивающего на концерт, подобно фокуснику, и долго посмотрел вниз. Мелькор ответил спокойным сытым взглядом и повозил затылком, удобнее устраивая голову у него на коленях.—?Интересно,?— ответил Майрон. —?Я бы перенял у них некоторые фишки, когда будем готовить афиши твоего концерта.Провел взглядом по лицу Мелькора: от отяжелевших красных век к синякам под глазами, к глубокой озадаченной морщине между бровей. Проследил от напряженных губ к заломам на упрямом подбородке.?Слишком устал?.Майрон накрыл ледяной ладонью его горячие глаза, заставил смежить веки. Почувствовал на коже тепло облегченного выдоха.—?Отдохни.—?Расскажи мне?..—?О чем?—?О Мандосе. Какой он. Вы ведь… работали?Майрон улыбнулся.—?Хорошо. Я был менеджером в ?Пророке?. И это, конечно, удивительная группа. Намо всегда всех набирал сам, еще когда они с гаражей начинали. И отбор у него всегда был строжайший. Он не выносит слабых музыкантов. Не выносит расхлябанности. Всегда говорит: ?Если ты плох в музыке, если ты можешь жить без неё?— есть огромное количество вещей, которыми ты можешь заниматься. Пожалей чужое время и уши?.—?Сурово!—?Ага. Но это, в плане подбора состава, оправдало себя. Намо всегда был нацелен на успех. Он, знаешь… поглощен процессом бесконечного самосовершенствования. Я был поражен, когда пришел к ним на первую репетицию. Всё очень эргономично, музыканты пьют только воду, у всех партитуры и каждый точно знает последовательность трек-листа. Прогоняют его весь?— почти без перерыва. Любая ошибка?— и Намо останавливает репетицию. Разбирает проблему?— и с начала. Он всегда очень торопился… пожалуй, торопился выжать максимум из группы. У него на репбазе стояла доска, на которой он расписывал цели: на год, на квартал, на месяц. Каждую цель на подзадачи, каждую задачу?— на конкретные шаги для каждого участника.—?Какой кошмар. Зачем им тогда вообще понадобился менеджер при таком подходе?—?Намо хорош, но требователен. А за высокие требования музыкантам нужно платить достойную зарплату. Как ты понимаешь, под таким давлением никто не останется в группе ради интереса. Но в плане договоренностей, дипломатии, переговоров и поиска спонсоров Намо очень, очень плох. Я бы сказал, он катастрофически плох. Все деньги для группы он зарабатывал сам, параллельно работая в нескольких сложнейших, зачастую академических проектах. Потом он понял, что это отнимает слишком много времени от его группы, не дает ей раскрыться. И Намо хватило на то, чтобы понравиться Аулэ, чтобы зацепить Илуватара. Им дали шанс. Так я у них и оказался.Мелькор фыркнул.—?Не могу понять, почему ваш тандем не поработил всё живое? Как вообще так получилось, что я услышал о Намо только когда он пришел в ?Богов? вместо меня?—?У него очень специфическое творчество. Максимально экстремальное. Гроул, сильно заниженный бас. Раньше он, кстати, всегда был единственным автором и слов, и музыки, и не думаю, что что-то изменилось. Никому из группы не разрешал высказываться. Музыканты?— его инструменты. Аппарат реализации его идей. Но его музыка очень тяжелая. Тексты мрачные. Про великие войны, предательства, смерть… Да, в основном про смерть. Причем в том самом безнадежном смысле, где ей заканчивается всё. Смерть как венец пути. Как самая важная часть жизненного пути. Я думаю, в этом кроется причина того, что мы с ним не захватили мир. Мы… не спелись, если так можно сказать. Он всегда звучал в диссонансе с моим чувством прекрасного. Он серо-стальной, как клинок, с опасным лязгом застывший у артерии. Это красиво. Это мощно. Опасно и круто. Это можно продавать. Но этим невозможно наслаждаться. Чувствовать мурашки на руках от припева или замирать в ожидании вступления нового музыкального инструмента. Поэтому я хорошо выполнял свои обязанности. Но не делал ничего сверх необходимого.Ладонь слишком быстро нагрелась на горячей коже. Майрон сместил её на лоб, наощупь проверив температуру.Кажется, в порядке.Большим пальцем он задавил озадаченную морщину между бровей, расправляя напряженные мышцы. Мелькор удовлетворенно промычал, но не открыл глаз.Следуя внезапно возникшему порыву, Майрон отложил листы с промо-фотографиями ?Богов и монстров?. Осторожно пропустил руку под тяжелый затылок, нащупал крупный узел и стянул веревку. Аномально длинные черные волосы неопрятно завитыми кольцами-сосульками рассыпались по коленям.—?Мелькор,?— прошептал он, запустив пальцы в волосы у корней. —?Ты когда расчесывался в последний раз?—?Ну,?— лениво ответил тот, не открывая глаз. —?Обычно я мою голову, и потом они просто…—?Нет, ты же не хочешь сказать, что…—?…они просто высыхают, и всё. Потом я их собираю, чтобы не мешали.—?Ты чудовище.—?Майрон, нет.—?Я серьезно, ты Враг. Тебя что, в последний раз расчесывали для концерта перед нашим знакомством?!Мелькор нахмурился, словно пытаясь припомнить даты. Пожал плечами.—?Похоже на то, не помню.—?Ведь у тебя не вьющиеся волосы?—?Насколько помню, они категорически прямые.Майрон изумленно вскинул брови. Пропустил сквозь густую копну всю пятерню, по пути постоянно застревая пальцами в десятках мелких узелков. Тяжело вздохнул.—?Да тьма с ними, с волосами. Расскажи еще лучше про ?Sorcerer?,?— Мелькор повел плечами и закинул одну руку за голову, устраивая её под бедром Майрона.—?Нет, лучше я займусь волосами, а этот рассказ мы оставим на следующий раз. А пока я разбираю это хтоническое безобразие и дикий первородный ужас, ты должен рассказать мне про свою группу.Мелькор резко открыл глаза, глубоко всадил пристальный тяжелый взгляд.—?Зачем тебе это? —?напряженно процедил он сквозь сжатые зубы.Сыто-мурчащий сонный тон в мгновение остыл до колко-ледяного.Но Майрон не был бы собой, если бы не оказался готов к этой реакции.Он пожал плечами.—?Я считаю, пора. Ты знаешь, что мне очень нравится ваше раннее звучание. Нравится, каким рёвом чистой стихии оно наполнено. И я рассказывал, это первая группа, в которую я влюбился без памяти. И первый раз, когда я услышал твой голос. Там были классные злые тексты, мощная гитара. И вокал. Два вокала. Твой и…Мелькор потемнел лицом. Криво улыбнулся, одним взглядом заставив замолчать.—?Если ты думаешь найти кого-то для нас среди них, то это невозможно.—?Это был бы самый логичный вариант. Восстающая в могуществе первая группа Мелькора Бауглира…—?Нет,?— Мелькор оборвал резко, как что-то несусветно глупое или нереальное. Будто Майрон тщился доказать ему, что Земля плоская. —?Это невозможно. Просто забудь про то, что когда-то у меня была группа. Она даже не указана в моей официальной биографии.—?Мелькор…—?Нет.—?Послушай…—?Нет.Майрон выдохнул. Выдержал паузу.Начал, осторожно распутывая пальцами бесконечную паутину бывших когда-то роскошными волос:—?Я буду возвращаться к этой теме так или иначе, пока ты не расскажешь мне всё, и я не пойму, почему ?нет?. А возможно, я пойму, что стоит попробовать. Возможно, я позвоню сам или…—?Некуда звонить, Майрон,?— Мелькор горько усмехнулся. —?И ехать уже некуда. Их не осталось как музыкантов.—?Позволь мне самому сделать этот вывод.Какая же ты всё-таки заноза.Так настаивает, будто не понимает, насколько паршиво рассказывать о самом постыдном факапе в своей и без того не самой осмысленной жизни.Будто легко вываливать историю бесконечного падения и собственноручного разрушения чужих жизней тому, чьим мнением о себе дорожишь.Забыть бы её, эту историю, хоть ненадолго. Перестать бы просыпаться от неё в середине ночи, чтобы по часу бездумно таращиться в потолок или подолгу курить на балконе, уставившись в одну точку, так, что столбик пепла вырастает длиной в сигарету и жжет пальцы.Всё это только хреновые откаты от осознания своего собственного предательства.—?Май, послушай…—?Мелькор,?— Майрон сжал челюсти, склонился ниже, почти вплотную к хищному лицу. Зажал ладонью рот Бауглира, прерывая возможный поток возражений.И будь он не собой, а кем-то другим, Мелькор ударил бы в ответ. Эта реакция у него доведена до автоматизма.Но Майрон только спокойно поймал вспыхнувший колким льдом лютый взгляд своим?— прямым.—?Я не буду давать оценок и критиковать. Если захочешь?— я ничего об этом не скажу. Если попросишь?— я даже ничего об этом не подумаю. Но мне важно услышать обо всем от тебя. Мне это необходимо. И, полагаю, я готов к такому уровню доверия. А ты?— готов?Он отнял руку, позволяя Мелькору принять решение.Тот лишь взбешенно выдохнул и покачал головой. Прикрыл глаза рукой.—?Слишком долго. Это как половину жизни рассказать.—?Начни с того, о чем хочется рассказать. Если хочешь?— начни с того, как всё начиналось.Как начиналось.Да как у всех. Со школьной радиорубки. С актового зала. И первый тур?— это тур по наспех задрапированным спортивным залам городских школ на Новый год, где с баскетбольных колец всегда уныло и нище свисала тощая мишура.Первый продюсер?— директор школы. Мировой, кстати, мужик с пышными усами как у военного со старых гравюр, и такой же выправкой.Первые конкуренты?— банды из соседних школ. Конечно, важно, кто постарше, кто помладше.И первые фанаты?— это девчонки на дискотеке. Те, кто смелее, шепчут: ?Знаешь, а я ведь на ваш концерт только из-за тебя ехала?.Школьные рок-группы?— это такая своеобразная элита, океаном противоречий отколотая от элиты тех, кто при деньгах. На отшибе от всех: отличников, мажоров, спортсменов, фриков, изгоев и лузеров, и при этом проникшая в каждую из каст невидимыми извне связями, как плесень.Так его называла училка по биологии.?Ты, Бауглир, как плесень. Стоит тебе появиться?— и можно быть уверенной, что испортится весь класс?.Группа называлась ?Пламя Удуна?. Весьма провинциально, зато в Утумске представители администрации любили их приглашать на городские праздники. Удун?— это название одного из спящих вулканов в их местности.Даром, что лирический герой их песен гораздо больше склонялся к анархии, чем к муниципальной власти, главное, название красивое.Их всегда было много?— шестеро или семеро. Состав постоянно менялся. Когда нужно убить время после школы, желающие помучить гитару или барабаны никогда не переводятся.Но со временем, когда выясняется, что нужно не только по углам с девчонками целоваться, они отсеиваются. И отсеиваются. И отсеиваются.Когда на носу были экзамены на окончание средней школы, осталось пятеро, и состав взялся цементным раствором. Он был окончательным и обжалованию не подлежал.И последней, существенной для группы потерей стал Салмар, их вечное пятое колесо.Уехал в Валмар вместе со своей трубой.Четверо?— это он, вокал и бас, вокалистка, которую звали Валакиркой, Омар?— гитара и стихи песен, и Оссе на барабанах.И тьма побери этого Салмара, но благодаря ему Мелькор понял,?— а у него было время это обдумать,?— что они хороши. Достаточно хороши, чтобы не заканчиваться с выпускными экзаменами, а остаться вместе?— в веках.Вся его банда не планировала уезжать из города дальше районного центра.У каждого из них уже были планы на свою жизнь.Но он уговорил их. Уболтал. Внушил. Заставил поверить в идею, что они особенные. И даже если у девяноста девяти групп из ста ничего не получается?— у них получится совершенно точно.Они записали самопальный альбом в подвале, сделали демо. И вместо подготовки к выпускным экзаменам он вплотную занялся поиском спонсоров.Ведь он был уверен: никакие экзамены ему не понадобятся. Он не пойдет в универ, ему надо развивать их группу.—?Потрясающе,?— Майрон затягивается глубоко, пуская дым напрямую в легкие. —?Что было дальше?На плечи небрежно наброшено зимнее пальто, и он сидит на пороге балкона совсем рядом с Мелькором, сталкиваясь с ним коленом.Не мигая смотрит на круглую, ярко-желтую лунищу, которая заглядывает в промороженное стекло.Мелькор усмехается.Еще утром это была условно ?его? территория, отхваченная в легком бою при разделе квартиры. Место только его обитания. Его перекуров. Его мыслей. Его книг и разговоров один на один с редкими абонентами по телефону.И вот поди ж ты.Вдвоем здесь как-то… даже уютно. Единственное место в квартире, где безраздельное владычество Майрона уравновешено обжитым хаосом Мелькоровой экспансии.Он перехватывает у Майрона сигарету и с наслаждением делает затяжку. Стряхивает пепел в промороженную банку из-под оливок.Его пачка закончилась еще утром.Сейчас кажется, что утро было в другой жизни. Месяцы и месяцы назад.Кто знал, что Майрон запомнил марку и припас запасную пачку в щегольской портсигар специально для него?—?Дальше?— в другой раз,?— назидательно говорит Мелькор и вынимает смартфон. —?Уже четвертый час! Надо хоть немного поспать, ты же опять меня в шесть утра поднимешь.—?Ради такого я готов подождать до семи тридцати.—?Ты говоришь это, только чтобы усыпить мою бдительность.—?Пожалуй.Мелькор усмехается и качает головой. Густые черные волосы гладким покрывалом рассыпаются по вытертой на спине куртке.Он передает Майрону короткий столбик сигареты и упирается затылком в дверной косяк.—?Знаешь, я никому еще не рассказывал эту историю.—?Я понимаю, что это может быть слишком тяжело.—?Нет. До тебя никто не спрашивал.Он поворачивает голову, сталкиваясь с прямым немигающим взглядом.Подмигивает.—?Во всяком случае, так настойчиво. Пошли спать, я замерз.