12. Шанс на новую жизнь (2/2)
– Думала наняться уборщицей в Гильдию Бойцов… Или предложить вам… свою помощь по дому, – потупилась она и нервно затеребила юбку, сминая короткими пальчиками ткань в гармошку. Я усмехнулся и перевел взгляд на Фелена, который схватил с вазы апельсин и принялся счищать с фрукта толстую ярко-оранжевую кожуру. Конечно, служанка бы не помешала, особенно учитывая состояние доставшегося мне жилища, но…
А в Обливион это проклятое «но»! Лишь бы не совалась в подвал.
– Да, Розалинда. Я думаю, ты действительно будешь мне полезна. Правда, вряд ли смогу предложить тебе достойную оплату сейчас. Я много должен…
– Отдашь, как сможешь, я тебя не тороплю, – отмахнулся Фелен, разделив апельсин пополам. Освежающий кисло-сладкий запах тут же разнесся по столовой и защекотал ноздри. – Могу только догадываться, через что тебе пришлось пройти, – сочувственно кивая, продолжал алхимик. – А Гильдия Бойцов для такой хрупкой девушки не место. Эти грубые мужланы и бабищи только и ждут, кому бы продемонстрировать свою силу. Или кого бы облапать, – алхимик презрительно кивнул в сторону соседнего здания.
– Ну, там не все такие, – тихонько возразила Рози, но осталась не услышана распалившимся данмером. С люстры сорвался доевший пирог Спарки и, кружась, спустился на стол, навострив взгляд маленьких противных глазок на половинку апельсина Фелена.
– Кыш! – махнул на него алхимик, и, обиженно запищав, бес удалился к комоду без угощения. Я пока тщетно пытался вообразить себя, отмывающего полы от вековой пыли.
– Посмотрим, что из этого получится, – пробормотал себе под нос и встал из-за стола. – Спасибо за пирог, Розалинда! Пора наведаться в дом, кое-что забрать…
– Конечно.
– Давай, дружище! – улыбнулся мне Фелен.
– А я пока тут приберусь, – Рози засуетилась вокруг алхимика, схватив пустое блюдо со стола. Наверное, хотела еще разок продемонстрировать свою хозяйственность перед моим уходом.
В состоянии отупляющей сытости я покинул Гильдию Магов, окунувшись в пекло, царящее в Анвиле. Ноги жгло даже сквозь подошвы сапог – от камней площади исходил ощутимый жар. В тени под деревом сидела парочка, но выглядели эти двое странно. Словно сторонясь друг друга, расползлись на разные стороны скамейки.
Узнав Велвина и Селену, которые, судя по всему, поджидали именно меня, я приблизился к ним и всмотрелся в подозрительно счастливые, улыбчивые лица. Весь мир что, сошел с ума, пока я спал?
– Свадстар! – младший Бенирус тут же чинно поднялся и протянул мне руку. – Спасибо тебе за все!
Я в сомнениях протянул ладонь Велвину, и парень её с чувством затряс, но мой взгляд ни на дюйм не сдвинулся с бледного лица Селены, которая пыталась усидеть на самом краю скамейки.
– Не обращай на Селену внимания! – Бенирус попытался привлечь моё внимание к себе и встал между мной и девушкой.
– Я уже слышал, что случилось. Это ваше личное дело.
– И ты не против?
– Я тебе что, дедуля с наследством? – мрачно усмехнулся я. – Хочешь рискнуть – валяй, а на меня свои проблемы не перекладывай.
– Ну, хорошо, – Велвин растерянно пожал плечами, и я отправился в особняк, одарив странную парочку хмурым взглядом. Хотелось бы посмотреть, что из этого получится, но, похоже, меня ждет сама графиня. И кто бы мог подумать, что подобное произойдет?
По-прежнему настораживала тишина в голове. Легкий туман после снотворного начал рассеиваться, но жара на улице плохо способствовала окончательному пробуждению. Все казалось нереальным, неправильным, находящимся за полупрозрачной мутноватой завесой. Эти невесть откуда взявшиеся друзья, дом, симпатичная служанка. Плывя сюда, убегая со своей родины, я подобного даже вообразить не мог. Перед глазами все путешествие всплывали лишь неровные стены пещер или заброшенных домов, кости и сиродильские кладбища.
Но вот передо мной хоть и старый, но роскошный особняк в городе, в котором есть все, что необходимо практикующему некроманту. И слава героя, которая позволит мне некоторое время почивать на лаврах.
Я поднялся на крыльцо, открыл дверь и впустил в дом жару. В холле было приятно – прохлада еще не рассеялась, но тепло уже прокрадывалось за порог, согревая обледеневшие от проклятья стены. Пыль можно убрать, свечи и камин – зажечь, а окна – распахнуть. Все поправимо. Так, глядишь, и я стану чуточку лучше.
А подвал пока оставался мрачен и пуст. Я ходил и размышлял, где можно поставить стеллажи для вина, где запасать еду, а куда сваливать пока ненужный хлам. Пытался не думать, что у меня совсем нет денег. И Бенирус тревожно молчал. Почему он ничего не говорит? Задумал что-то? Может, молча читает мои мысли?
Я вошел в лабораторию, огляделся. Обошел алтарь и весь подвал – под ногами рассыпались в прах кости жертв некроманта. В дальнем углу огромный каменный сундук, больше напоминающий саркофаг, был сплошь уставлен небольшими мешками. Я развязал один из них и обомлел – золото! Зачарованные кольца, амулеты сверкали среди кучи септимов драгоценными камнями и заключенной в них магией. Хорошо, что наследник Лоргрена об этом не знает.
С довольной ухмылкой, я запустил руку в мешок и выудил горсть монет, с удовольствием ссыпав их обратно. Ну, теперь-то я не пропаду! Теперь мы с Розалиндой заживем! Запрещу девчонке ходить в подвал, и все будет хорошо.
К графине я припозднился. До заката пересчитывал доставшееся мне наследство в пару тысяч септимов и пытался идентифицировать зачарованные предметы. Смог опознать лишь кольцо защиты – такие часто носят маги, чтобы избежать смертельных ударов.
В замок Анвила шел в хорошем расположении духа. Как оказалось, графиня жила в настоящей морской крепости, стоящей на отдельном острове вне городских стен. К замку вел мост, тянущийся от южных ворот через небольшой пролив.
Там, у очередных, хорошо укрепленных ворот, пестреющих городским гербом, дежурили стражники, которым пришлось объяснять, кто я такой и зачем иду к графине. Естественно, они были предупреждены, что я появлюсь, но время приема Миллоны Умбранокс подходило к концу и учтивые стражники посоветовали мне поторапливаться, если хочу застать её в тронном зале.
За воротами раскинулся небольшой уютный сад с цветущими кустарниками. Розовые и лиловые шапки цветов уже были облеплены бражниками и мотыльками. Декоративные дорожки, посыпанные цветными камушками, вились между клумбами и терялись в зарослях удивительных растений. Здесь даже не пахло морем, аромат цветов, жизни и растений заполнял все это укромное местечко, спрятавшееся от мира позади отвесных белокаменных стен.
В замок я вошел в сопровождении стражника, и к нам сразу присоединился уже знакомый мне капитан.
– Славно, что ты пришел,– угрюмо, совсем без радости в голосе произнес он. – Её светлость Милона надеялась, что ты объявишься сегодня, и ожидает тебя в зале, поэтому веди себя прилично и не упоминай… ни о чем лишнем.
– Я весьма сообразительный, – искоса взглянул на капитана, черные брови которого тут же опустились на глаза. – Этот визит – мой шанс проявить почтение к нашей прекрасной правительнице… и все.
– Правильно, – одобрительно кивнул мужчина. – Будет предлагать награду – не вздумай отказываться! Как войдешь, поклонись и поцелуй руку, когда она поприветствует тебя. Не знаю, какие порядки в вашей провинции, но тут положено соблюдать этикет.
Я замешкал, осматривая холл замка, украшенный гобеленами, драпировками, цветами и витринами с красивыми доспехами. Куда ни бросал взгляд – отовсюду на меня глядели стражники. По углам – ни пылинки, ни паутинки. Роскошь и чистота, не сравнимые с моим ветхим домом. Под ногами стелилась мягкая дорожка с пестрым цветастым узором, повторяющим символику анвильского герба. Ковры стелились по лестнице, сквозь арочную дверь, через которую лежал путь в тронный зал.
Графиня Миллона Умбранокс, облаченная в роскошный синий бархат, чинно сидела на троне, сложив перед собой руки на коленях. Русые с проседью косы на её голове были убраны в затейливую, но строгую прическу. Она улыбалась, хоть в её глазах и застыла некая невысказанная печаль, хранимая в сердце.
На возвышении стоял трон графини, но он был немного смещен вправо, будто рядом должно находиться что-то еще. Не хватало графа, который исчез много лет назад, и с тех пор его не могли ни позабыть, ни похоронить.
Я, только подойдя ближе к трону, вдруг осознал, что не имею ни малейшего представления о дворцовом этикете Сиродила, поэтому, вспомнив напутствие капитана, учтиво, но неловко поклонился, приложив руку к груди, полагая, что этот жест сойдет за моё знание манер. Справа донесся тихий смешок придворной дамы, скрывающейся за широкими плечами стражников.
Здесь было гораздо больше людей, чем в холле – служанки и гувернантки, личная охрана и камердинер – все неотрывно смотрели на меня и шушукались. Замолчали, только когда капитан стражи вышел вперед, поклонился и представил меня графине.
– Это он, ваша светлость. Чужестранец из Морровинда – Свадстар Дарелет. Тот, кому удалось положить конец проклятью особняка Бенируса.
Миллона вздернула тонкую черную бровь, оценивающе оглядывая меня. Выглядел я после вчерашнего непритязательно, но и не совсем плохо. И потом она протянула руку, усеянную крупными золотыми и эбонитовыми перстнями со сверкающими каменьями.
Поняв, что сейчас настало время приветственного поцелуя, я подошел ближе, принял её руку и легонько коснулся губами крупного топаза. После чего учтиво отошел и заговорил:
– Для меня большая честь находиться здесь, – больше ничего придумать не смог, поэтому с мрачным видом замолк, пытаясь сохранить лицо.
– Думаю, будет справедливо отблагодарить тебя за подвиг, – графиня взглянула на своего камердинера. – Дай герою его награду.
– Да, миледи, – пожилой мужчина в красном расшитом камзоле кивнул и направился к лестнице, ведущей, по всей видимости, в графские покои.
– А мы все пока послушаем, как именно удалось снять жуткое проклятье…
Я только рот открыл, пытаясь начать рассказ, как вдруг внутри моей головы раздался истошный хриплый вопль, от которого уши выворачивались наизнанку, а разум вскипал от горячей, растекающейся по глазам боли. Словно в мозгу что-то взорвалось, заполнило все мысли и сосуды едкой густой субстанцией. Я с силой зажмурился, схватился за голову, а Бенирус продолжал орать. Выбрал же подходящий момент, ф’лах!
В крик вливались рыдания матери, потерявшей младенца, предсмертные хрипы тяжелобольного старика, вьюга, украшающая инеем черные надгробья. От этого боль становилась реальной, бороться с ней у меня не осталось сил, и я заорал, вцепившись в волосы. Будто надеялся, что меня это спасет.
Конечно, не спасло. К воплям Лоргрена внутри головы примешался визг перепуганных фрейлин, приказы стражников, гул голосов:
– Что с ним?
– Он болен?
– Выведите отсюда этого безумца!
– Он повредился рассудком!
– Убирайся прочь!
– Вон отсюда, ненормальный!
Мои руки отцепили от головы и заломили за спину. Через несколько минут черноты и забвения я осознал себя валяющимся на берегу, у кромки соленой морской воды. Вопль утих – сменился криками чаек. Влажный песок щекотал лицо, накатывающие на островок волны отрезвляли. Сырость и прохлада стали желанным спасением от боли и голосов, презирающих и проклинающих. Я тяжело поднялся на колени и, стоя на четвереньках, отдышался, вглядываясь в темнеющее отражение в воде. Из-за волн оно постоянно искажалось, двоилось, будто и впрямь, связав себя с Бенирусом, я перестал быть собой.
По спине что-то тяжело ударило и зазвенело.
– Вот твоя награда, выродок! И к замку больше не суйся, «милорд» Дарелет! – с издевкой крикнул мне капитан стражи, позади громыхнули захлопывающиеся ворота. Повезло, что просто выкинули – могли ведь и на клинок насадить, почуяв угрозу жизни её светлости.
Кожаный кошелек с септимами оказался совсем худым – на первый взгляд, около пятидесяти монет. Наверняка, когда камердинер принес его, тот был вдвое, а то и втрое толще.
Я поднялся на ноги, подобрав кошель, и даже не попытался стряхнуть с одежды мокрые налипшие песчинки. Высохнут – сами отвалятся, а сейчас это бесполезно, только грязь по рубашке размажу. Нужно было вернуться в Гильдию, попросить у Фелена немного того сильного снотворного. Пока оно может заглушить Лоргрена, придется его вдыхать. Наряду с дурацкими зельями магии, без которых нельзя даже простейшую огненную стрелу сотворить, буду вынужден травить себя ядом, от которого в голове клубится муть, а в теле не остается сил. И вернуть Карахил её дневник, вернуть свой амулет…
Еле переставляя ноги, я тащился через мост обратно в город. Крики чаек утихали, за спиной солнце садилось за горизонт, сливаясь с золотистым от лучей западом. Наступала тихая анвильская ночь моей новой жизни.