2 часть (2/2)

Вот так. Шло время. Евгению выписали. Она уехала, сдала экзамены в престижный университет в Лондоне. А любовь… Любовь – она, так или иначе, заканчивается. У Женьки на память остался серебряный крестик, а у Влада начавшиеся аккурат через месяц головные боли. К которым никогда не сможешь привыкнуть. ***

Я спускаюсь на второй этаж с белым листком в руке. Ну, не совсем, правда, белым. В самом углу красовалась печать заведующего – разрешение на компьютерную томографию.Лену я нашел в дежурной комнате. Она сосредоточенно вычесывала из своих роскошных рыжих волос запущенной формы колтун. Как только я появился в ее поле зрения, медсестра вскочила, и по привычке громко отчеканила:— В палатах 13, 45 и 10 все спокойно. Звонил Борис Анатольевич, договаривался насчет нового оборудования, а… Что-то случилось?— Нет, все в порядке. Вольно, пионерка! – Я был несколько растерян. Обычно Влад и Ленка сидят здесь в компании с другими «айболитами». Значит…

— Лен, а ты нашегоВладимира Владимировича не видела? Он мне сегодня на осмотре пригодится. – Я произнес это с напускным равнодушием и знакомым 45 процентным раствором сарказма.

Девушка отрицательно покачала головой.Стоп, как?..Середина рабочего дня, никаких дежурных звонков и отчетов, —значит, на работе не появлялся.… Я почувствовал, как легкая паника медленно расползалась по телу. «Да дома отсыпается. После беспрерывного трехнедельного ада» — мозг услужливо подбрасывал вялые доводы. «Нет… Он ценит эту работу больше меня…. И, самое главное, никаких звонков…» — Лист свободно выскальзывает из руки, а я… Я вновь иду по коридору. Медленно добивая себя за то, что ни разу не спросил номера его телефона.

Уже возле регистратуры ко мне подлетает запыхавшийся Серж. Глаза блестят каким-то демоническим пламенем. Я едва удержался, чтобы не отшатнуться от трансплантолога, а тот…— Генка, ты… Ты не поверишь! Я уже думал, не позвонят! Это… Просто идеально! Они сразу при поступлении проверили группу крови! И представляешь? Совпадение 99 процентов! – Приятель даже схватил меня за рукав от переизбытка внезапно накопившихся эмоций.— Так, стоп. Серега, обожди…. Из всего тобою сказанного, я понял только часть про проценты. – Сейчас мне было особенно тяжело во что-либо вникать, но отмахнуться, когда на тебя буквально «повесились», согласитесь, проблематично.А Серж, уже немного успокоившись, начал пояснять:— Позвонили из «скорой». Сказали, что на проспекте обнаружили человека. Многочисленные внутренние кровоизлияния в черепно-мозговую долю, травмы… — Мужчина покачал головой. – Вобщем, безнадежный случай. Но… Но это не главное. Они сделали анализ крови и прислали мне номер группы. Результат – на 99 процентов совместима с моим пациентом! Ну как, ура? – Сержина улыбка растаяла подобно снегу по весне, как только он увидел выражение моего лица.

— Скажи… У того пострадавшего…. Возраст… Сколько ему лет?

— Н-ну на вид лет эдак 24-25. А что?... Гена? Ген, ты как? Все нормально? – Рука трясла мое плечо, но я уже не реагировал. «Скорая… 25 лет… Внутричерепное кровоизлияние… Влад…» ***— За что мне это, Господи, Генка, стой!! – Серж сделал очередную попытку догнатьлетящего по лестнице крышетечного кардиолога. Стены, стены, дверь. Интенсивная терапия. Ах, черт, я же без униформы… Плевать! Открываю дверь, и на меня сразу уставились пять пар едва ли знакомых лиц.

— Геннадий Юрьевич, простите, вам сюда нельзя. – Начала одна из медсестер, но я как будто не замечаю ее. Всех. На столе лежит чья-то почти прозрачная фигурка. Все залито кровью, ана полу легким веером рассыпались белые салфетки, — и тоже в крови. Густой запах спирта и смерти. Старший реаниматолог попытался интеллигентно вышвырнуть меня, но его останавливает какая-то женщина, кивая на монитор. Линия, струящаяся по экрану, пугающая в своей бесконечности…— Почему, черт возьми, мне никто не доложил?!!! – Срываюсь на крик. Ненависть. Тупая боль. Я ненавижу эту больницу, ненавижу все то, что я делаю!..Вы думаете – мы боги?! Да мы, только Свидетели! Бесполезные и беспомощные, как сама надежда. Профессиональные убийцы и лжецы, строящие из себя святого пастыря…Подхожу к столу, пытаясь рассмотреть лежащего там парня. В прикрытых серых глазах отражался потолок. Смуглая кожа. Алый бисер на холодной щеке.

И, когда Серж вихрем налетел на меня, выводя из состояния транса и перегруженности истерическим воплем:— Ты что вообще творишь, идиот ненормальный?!!

Я тихим убитым голосом честно ответил:— А я не знаю…***До чего же смутна и непонятна природа чужой души!.. А сколько в мире счастливых, немного грустных и по-настоящему трагичныхсовпадений…Не знаю, что я сделаю с Владом, когда он заявится на работу. Наору? Или зацелую до смерти? Скорее всего, и то и другое.

Серый окончательно нарек меня «психом полоумным» и «осквернителем мертвых», но тот парень, лежащий на операционном столе.… Впрочем, ему уже все равно. Пациент моего друга получит свою печень и будет жить дальше. Наверное, в этом наше главное предназначение – быть «посредниками» между миром мертвых и миром живых? Но, на некоторые рейсы бывают слишком высокие «пошлины».И пока я грею себя этими радужными мыслями, мимо проходит мое черноволосое несчастье.

— Владимир Владимирович, вы опоздали. – Я хитро щурюсь, напуская на себя вид разгневанного босса. Анестезиолог оборачивается, и идет к моему кабинету. У двери застывает с опущенной головой, пряча левую руку в карман темно-синих джинсов:— Извините за опоздание, разрешите войти. – Он улыбается. Черные глаза лукаво блестят.

— Войдите. – Я встаю из-за стола. На лице – ноль эмоций. Никакой эмпатии, по отношению к его «прогульничеству». Улыбка у мальчишки пропадает, когда он видит, мою суровую физиономию:— Я ездил в лабораторию. Олег Симонович (младший патологоанатом) попросил забрать кое-какие анализы. Извините, что не предупредил.Вот он мой, живой здоровый…. И я, в очередной раз, мысленно благодарю Бога, в которого, в общем-то, никогда не верил.— Влад…— Что?Он едва успевает прикрыть дверь кабинета, когда я крепко сжимаю его в объятьях и страстно целую. Хотя бы секунду. Не дай мне сойти с ума…

Он отвечает на поцелуй, но повинуясь какому-то внутреннему сигналу, разжимает мои руки, снимая их со своей талии, а, затем отстраняется.— Ты всегда с порога набрасываешься на людей? – Мальчишка садиться рядом со мной на кушетку.А я пожираю его взглядом, втайне ликуя, что на меня перестали «выкать».— Ну… Разве что на некоторых экземпляров в сексуально распахнутых белых халатиках. – Я усмехаюсь, наблюдая за его реакцией.

— Ах, значит, дело все-таки в них! А я то, дурак, думал, чего у нас все интерны в распахнутых белых халатиках возле вашего кабинета ошиваются! – Влад картинно всплеснул руками, закидывая ногу на ногу.— Нет, не постичь тебе великую науку мироздания, — Я покачал головой, доставая из кармана свою никотиновую нечисть.– Белые халатики – это простой фетиш, а в нашем деле главное – наглядность образов…— Перевожу на русский язык – я твой «фетиш», а ты моя, с порога главенствующая, «наглядность» — Влад смеется, положив голову мне на плечо. – А тебе не страшно, что посекут? Здесь же нельзя курить…— Ага, а еще опошлять народную медицину. Перебьется как-нибудь наш Минздрав. — Я счастлив. Странно, но все эти годы, потраченные с умом, сменяются теми десятью несчастными минутами, потраченными на всякие глупости.

А что за окном?Беспроглядная тьма, сменяющаяся чередой беспокойных автомобилей, мигающих фар и ярких вывесок. И где-то там, в глубине темных двориков, съежившись под мокрой лавкой, сидит она, Жизнь.

Моя жизнь, его жизнь.

— А я вот хотел чего спросить…— Ну, спрашивай.— Ты – гей?— Давай-ка опустим этот моментик…— Ну, ответь! Я же тебе нравлюсь?..— Я пока не определился.— Что? Еще нет?— В процессе.— смотри, как бы этот «процесс» не лишил тебя самого дорогого.— ???— Право на выбор!***— Всем спасибо. Можете зашивать. – Серж вышел из операционной, снимая маску и перчатки. Все это утилизируется в мусорное ведро. Пересадка прошла успешно и даже более – без сбоя синусового ритма и прочих «подводных камней», которые обычно сопровождают больного вплоть до самой выписки. «Такс…. Назначим спортсмену «циклоспорин» и будем смотреть…» Трансплантолога несколько смущало его столь сильное волнение за жизнь пациента, но, в конце концов, это и правильно. Нет, он, конечно, не будет врываться в палату или прыгать до потолка, как это делают некоторые его коллеги. Никаких глупостей. По крайней мере, в ближайшее время.***— Сереж… Я уже успела соскучиться…. Ну что же ты так долго, а…? – Лена гладила холеными пальчиками щеку мужчины.Серж улыбался, умело скользя ладонями по упругим Ленкиным бедрам, обтянутыми белой стираной тканью.— Ну, знаешь, Лен... Я сегодня очень востребованный. Спас, между прочим, твоего начальника….

Когда речь зашла о Гене, медсестра тихо хмыкнула, поправляя прядь курчаво-рыжих волос.

— И сколько миль ты его на этот раз протащил? Или… он тебя?Трансплантолог нахмурился:— Ну что ты говоришь? Какая пьянка? Я спас его от приступа острого психоза, только и всего…. Удачно спас.

Ему не нравилось это Ленкино предвзятое отношение к спектру «мужских развлечений», но что поделать? Такой уж у нее характер. И если ужевстречаешься – то не проще ли плыть по течению?..— Ладно, не сердись, котенок.А лучше.… Давай, ты сейчас переоденешься и свозишь даму в ресторан? – Медсестричка заботливо поправила безупречной чистоты Сержин воротник и, игриво подмигнув, исчезла в коридоре, дав Сереге десять секунд на раздумье. «Надо бы еще к пациенту зайти…. Проверить уровень морфея. Не хочу, чтобы человек проснулся, пронизанный болью от еще не заживших швов. Ресторан же к тому времени не перенесут, как думаете?»***Над моим кабинетом уже нависла паутина ожидания. Сегодня руководство больницы должно осчастливить мой отдел младшим хирургом. Ну с…. Уже почти три часа. Я грызу ручку, размышляя о том, что весь этот дурацкий спектакль мог бы быть куда веселее, если бы мне все-таки позволили самому нанять сотрудника. Но нет – «Извините, Геннадий Юрьевич, мы уже давно все решили». Блин. Я гипнотизирую мобильник.«Спой, птичка».Молчит.«Ну, цвиринькни ты, чертова курица!»Тишина.

Вздыхаю. Все, лимит ожиданий дошел до своего логического пика. И пусть мне сюда пришлют хоть самого Гиппократа, — я умываю руки!И, о чудо, в ту же секунду моя «птичка» пробудилась и громко затрещала Верочкиным голоском:— Геннадий Юрьевич, к вам тут пришли на собеседование…— ОК,пусть заходят. – Последний тяжкий вздох, и я мучительно возвращаюсь обратно за стол.В кабинет заходит невысокий курносый парень, с огненно рыжей коротко стриженой шевелюрой, и немного не идущим ему надменным взглядом. Добавить еще пару веснушек – и получится настоящий представитель русско-деревенской интеллигенции.

Ёпть, да он младше Влада лет на пять-шесть! Удивление на моем лице, вызвало у него довольную улыбку. Азартный игрок, по всей видимости, никогда не работающий за «ставку».

— Здравствуйте, Геннадий Юрьевич, — Малец сам подвинул себе стул, не прерывая зрительного контакта, — Насколько я вижу, вы…. Не ожидали увидеть здесь малолетку?Ну, разумеется, экстрасенс ходячий! Я ожидал увидеть здесь своего будущего толкового сотрудника. Эх, что ж, цирк продолжается….Я слащаво улыбнулся:— Не совсем так, но я полагался на благоразумие мед-комитетта…. Но, раз уж вы здесь, не расскажите немного о себе? Специализация, место работы… Короче, все по стандарту: выкладывай.

Тяну время, просто тяну время…. Как все достало…

— Закончил интернатуру и проработал три с половиной года в этой самой больнице в отделении Валерия Анатольевича Зильбермана. – Невозмутимо начал докладывать рыжик. Он говорил медленно, с расстановкой, абсолютно не нервничая.

Ну, конечно, ведь уже все практически решено. Что может изменить это собеседование?

Стоп, стоп…— Зильбермана? В роддоме, что ли?— Акушер-гинеколог.Держите меня семеро…. Я чуть не грохнулся со стула, решив все-таки, что мой вполне оправданный смех вызовет нездоровую реакцию окружающих.— И… Как, простите, вы собираетесь работать у нас?Мой новый сотрудник пожал плечами:— У меня двойная специализация, но…. Катастрофически не хватает практики. Именно поэтому – я здесь.Двойная специализация – это как в столовке – двойной бутерброд с двойным сыром?..Да с такими сотрудниками я могу с уверенностью сказать – пора мне на пенсию. Срочно. ***Ночь-День. День-Ночь. Черно-белая пленка. Череда кадров. Сегодня у нас запланировано две операции. Одна – имплантация искусственного сердца 65-летнему мужчине. Другая (элективная) — удалению варикозно расширенных вен. По сложности, я бы оценил и ту и другую на «семерочку».

Но с моим «новым составом»… Недоле, как еще вчера, я представлял своей команде некое рыжее недоразумение, которой опостылело копаться в промежностях, и оно внезапно решило начать копаться в грудной клетке. Лена вела себя довольно вежливо, позволив лишь одну мимолетную улыбку, когда мы перешли к графе «специализация», а Влад вообще усиленно старался не обращать на рыжика внимание, бросая на меня такие красноречивые взгляды…. Ну что? Я, слабак, не смог выхлопотать себе нормального специалиста? Да, мне самому это прекрасно известно…. Все против, я против – а работать как-то надо.

Вобщем, захожу в ординаторскую.

— Господа, хватит киснуть, через полчаса оперируем. На войне – как на войне. Але? Разряд! Я не помню, чтобы нанимал улиток!

Лена, Чертиков (один предоставленных мне ассистентов) и Влад дружно подняли головы, но встретили мои слова абсолютным молчанием.

Я бодрячком прошел мимо стола, загребая близстоящую чашку кофе. Как-никак, надо настроиться на еще одну бессонную ночку.

— Геннадий Юрьевич… — Вдруг раздалось со стороны Ленки. Глаза девчушки были предельно расширенны, что подчеркивало тонкие синеватые круги под глазами. – Вы…. С ума сошли?

Я закатил глаза. Да, вот приблизительно, и есть мое душевное состояние. «Умалишенный хирург, который, к тому же, никогда не чувствовал себя в своей тарелке».

— Нет, Лен, я просто хочу вернуть птичку в гнездо, понятно?

— Эм…

— Рельсы на колею, варенье в банку.… Хочу, чтобы мы делали свою работу так, как делали это ДО моей «катастрофической ошибки». У больного синдром слабости синусового узла, и ты хочешь, чтобы он умер из-за твоей неадекватной оценки моего умственного потенциала? — Я поставил чашку и обвел кабинет широким взглядом, который непроизвольно задержался на Владе. «Значу ли я хоть что-то для тебя?.. Или, и впрямь, капризный начальник, которому иногда бывает одиноко? И нет времени ни спросить, ни прочитать…»

— Ок, а как же наш персональный акушер-гинеколог Димон?

— Забудь!..