3 (1/1)

СоратаВ таких случаях обычно извиняются, говорят, что это ошибка, что это недоразумение. Но это не было ошибкой. Сората точно знал, что делал и что хотел бы делать дальше. Он уже представлял себе, как трогает пальцами сильный пресс, как гладит широкие плечи, кусает нежную, такую восхитительно светлую кожу с россыпью веснушек. Наверняка, они покрывали не только лицо, но и плечи и спину. Сората так хотел увидеть это своими глазами.Хотел кричать от страсти в руках этого человека.Какая глупость. Сората никогда не кричал и никогда не закричит от страсти, он холоден и безучастен. Его тело и разум живут отдельно. Постельная игрушка с отсутствующих лицом. А Генри, он другой. Он никогда не разделит его желаний, с этим нужно было смириться как можно скорее.Сората не поехал домой.- Сората? - девушка, открывшая дверь, была искренне удивлена. - Час ночи. Ты откуда?- Мицуки, - он улыбнулся и прикоснулся кончиками пальцев к нежным мягким губам. - Я хочу тебя, Мицуки. Сейчас.Она не могла отказать ему, даже после того, как они расстались, ее тело хотело его, и он это чувствовал. Он срывал с нее одежду, и она коротко вскрикивала, когда он бывал слишком груб. До спальни добрались уже полуголыми, и Мицуки смущенно прикрывала аккуратную высокую грудь. - Ты правда хочешь этого, Сората? - спросила она, не надеясь на честный ответ. И вместо него Сората прижал ее к стене и впился поцелуем в губы. Его ладони легли на полушария ее груди, теплые и мягкие. Он мял их, сжимал пальцами до боли, мучая затвердевшие соски и срывая сладкие стоны девушки. - Сората! - воскликнула она и обвила его ногами за пояс, раскрылась навстречу, и Сората без сопротивления вошел, вжимая податливое тело в стену. Первый толчок, еще один, еще. Он брал то, что хотел, и Мицуки счастливо отдавалась ему, цепляясь за его волосы и выкрикивая его имя. Делала то, что он никогда не мог сделать.Он ушел, не оставшись на чашку чая или что там еще она могла ему предложить. Вышел в ночь и вдохнул холодный воздух подступающей осени. Снова ничего. Ни капли удовлетворения. И, собственно, что же он искал у всех этих людей? У Дэвида, у Мицуки? У… Генри? Он и сам не знал.ГенриНа следующий день Генри забрал остальные вещи и вернулся в гостиничный номер на четвертом этаже. Кейт обиделась и не желала разговаривать, а Генри не чувствовал себя виноватым. Быть может, эта поездка была не такой уж плохой идеей, помогла расставить все по местам.И только одно не давало Генри покоя. Тот поцелуй, что у них случился - он ведь не был недоразумением или ошибкой. Генри повел себя правильно, оттолкнув парня,так диктовали ему привычки, воспитание и мужские природные инстинкты. А сердце мучилось.Обижен ли на него Сората? Увидятся ли они когда-нибудь снова? Эти мысли занимали его голову весь минувший день, и к вечеру окончательно вытеснили все остальные. Генри не находил себе места, бродил по тесному номеру, выглядывал в окно сквозь жалюзи, будто надеясь увидеть бредущую по дороге субтильную фигуру. Все напрасно.Он принял душ.Холодная вода взбодрила тело, однако странная одержимость только возросла, отдаваясь внутри громким стуком сердца. Им нужно было встретиться снова и поговорить, быть может, объяснения спасут ситуацию. Генри натянул одежду прямо на мокрое тело и вдруг понял, что стук ему не померещился. Стучали в дверь номера.- Да? - Генри приоткрыл дверь и выглянул в образовавшуюся щель, но его тут же смело взрывной волной по имени Сората. Японец вломился внутрь, захлопнул дверь, не глядя, и обхватил Генри руками за шею. Тот не успел опомниться, как оказался вовлечен в пьяняще страстный поцелуй, сразу захвативший его подобно водовороту. Сората прижимался к нему всем телом, тянулся вверх, цеплялся за воротник и целовал, целовал, целовал. До звона в голове, до искусанных губ, так, как никто и никогда не целовал Генри. Никто и никогда.- Стой… - сумел ввернуть Генри, когда им обоим потребовалось несколько секунд, чтобы перевести дух. - Что ты…Ему не дали договорить, и новый поцелуй не позволил глупым вопросам испортить момент. Генри отступил на шаг, еще на шаг, пока не оказался недалеко от постели. Сората оторвался от его губ и сладко выдохнул, обжигая горячим дыханием. Его ладони легли Генри на грудь, и он полетел вниз, падая на матрас, скрипнувший под его весом, и Сората уже навис сверху, роняя на лицо длинные черные волосы.Генри открыл рот, все-таки собираясь задать вопрос, но в горле пересохло, и он только сумел облизнуть припухшие губы кончиком языка. Сората следил за ним неотрывно, как кошка, его тело было теплым и сильным, Генри чувствовал его на себе. Провел руками по крепким бедрам, сжимавшим его бедра - и кожа вмиг покрылась мурашками.Что он делает?! Зачем все это?Генри напрягся, когда Сората наклонился к его лицу и, высунув язык, лизнул его сухие губы. И еще через секунду Генри ответил на странную ласку. Их языки осторожно коснулись друг друга, изучая, привыкая, и Генри задрожал от возбуждения. Сората все верно понял, и накрыл его собой, целуя глубоко, но вместе с тем нежно. Генри отпустил его, пальцы комкали постельное белье.Генри нечем было дышать, воздух превратился в расплавленный мед, тягучий и сладкий. Он вдыхал его, разомкнув губы, и отстраненно слышал свой стон. - Сората…